Виктор Зуев – Мёртвый сезон (страница 5)

«Городские олигархи, совместно с властями, строят центры досуга в гипермаркетах, с прогулочными и развлекательными зонами, где всем и всё можно купить, от бриллиантов до пирожка с капустой. Обыватели прогуливаются по многочисленным красивым залам едят, покупают всевозможные безделушки, или просто рассматривают их из-за дороговизны, но каждый в душе верит, что он когда-нибудь купит ту или иную дорогую вещь, раз она выставлена к продаже для всех, и бедных и богатых. Современным простолюдинам кажется, что они почти на ровне с богатыми, как когда-то в барском доме, хоть изредка приобщаются ко всей роскоши и великолепию выставленному на продажу, как к всенародному. И хоть простой обыватель никогда не сможет купить себе дорогие украшения, часы и прочие недоступные аксессуары он, прохаживаясь мимо дорогих бутиков убеждают себя в теоретической покупательной способности, и мысленно приравнивает себя к богатым, которые ходит по залам вместе с ними. «Когда-нибудь и я куплю, просто у меня сейчас денег нет, а потом куплю…», – рассуждает праздно шатающийся по залам простой работяга, придирчиво разглядывая на витринах недоступные дорогие вещи. И это его успокаивает и виртуально ставит на одну доску с барином, и ему хочется ещё усерднее работать, чтобы начальник заметил его старания и заплатил ему не скупясь. Внешнее богатство должно быть доступно для всех жителей, пусть иллюзорно, но всех, живущих рядом с ним, в деревне – деревенское богатство, в городе – городское. Эта тенденция создавать иллюзию внешнего всеобщего благополучия, равенства и братства, в богатых городах, уже иногда сказывается с отрицательной стороны. Некоторые бедные слои населения понимая, что никогда им не сравняться с богачями, по определению, стали всё чаще совершать групповые набеги на дорогие бутики и беспощадно грабить их, внутренне убеждая себя, что все эти роскошные безделушки принадлежат и им по праву. «Все люди равны и братья!», как американские негры в неблагополучных штатах».

– Я с Вами полностью согласен мой господин! Всё на этом свете принадлежит человечеству! – Восторженно поддерживал его Хлеборез.

– Понимаешь Хлеборез, всякий человек рождён быть богом, но не каждый это правильно понимает и трактует соразмерно своему развитию, умственному и физическому.

– Как это?

«Когда человек маленький его все учат быть первым, в учёбе, в спорте, но не всем это удаётся и тогда ребёнок сам придумывает себе, где он может быть первым (то есть богом): в еде, в крике, в сквернословии, в обмане, и так далее. Почему маленькие дети любят слушать или смотреть одни и те же сказки по многу раз? Потому что ребёнок уже знает, что будет дальше и как бы сам участвует и руководит, (как ему кажется) действом и подсказывает героям сказки дальнейший ход, уподобляясь богу. Это детям нравиться, предвидеть события и решать кто должен жить счастливо, а кто должен умереть в нищете. И даже став взрослыми люди любят многократно просматривать одни и те же полюбившиеся фильмы. В эти минуты, подсознательно, чувствуют себя богами, говоря себе, что произойдёт дальше. Все стремятся быть первыми, то есть творцами как боги. И даже немощный старик, как в рассказе писателя Ивана Бунина «Мухи», три года лежит на нарах в избе обездвиженный, но и он тоже хочет быть первым для родственников, и когда те вечером возвращаются с поля и хвастаются калеке сколько много накосили и собрали снопов пшеницы, то немощный старик с гордостью показывает им кучку мух которых он убил за день на полатях со словами: «А вы столько убить сможете?». Рассказчик, вернувшись с дальнего путешествия на вопросы земляков, «Славно за морем иль худо?», сочиняет небывалые приключения и чудесные видения чувствуя себя в этот момент богом. Он как бы сам строит прекрасный мир своими словами, как Всевышний. И даже простой солдат, убивая на войне противника уподобляется богу, решая сам, кто должен умереть, а кто жить». – Пафасно заканчивает свой нравоучительный монолог Барин и строго смотрит на Хлебореза, как на бездельника.

Лёва тоже так считал, что всё принадлежит народу, но по причине своей физической слабости не решался открыто грабить магазины, а предпочитал обворовывать барина исподтишка и попутно клянчить у него деньги улучив минуту, когда у Барина, бывало, хорошее настроение. Но и этого Лёве стало недоставать, он мечтал о славе, которая к нему придёт неизвестно откуда и неизвестно за что, так как никаких даже маломальских способностей у него отродясь не было. Но это не смущало его. Лёва считал, что он достигнет славы и всенародного признания «по любому», надо только убедить окружающих в своем несуществующем каком-нибудь таланте. Ведь простой народ, по определению, всегда такой доверчивый.

И как-то весной, накопив на фишки-бонусы от Барина и прихватив из его шкатулки в комоде не мало расходных денег, Лёва подался в город за славой. В городе у него сразу же нашлись друзья собутыльники и он пил с ними и гулял по ночным клубам пока не кончились деньги. Друзья-собутыльники сразу же растворились неизвестно куда, а Лёву выгнал хозяин из частной квартиры за неуплату. Оставшись без копейки в кармане, Хлеборез побоялся возвращаться в часть, из-за воровства денег у шеф-повара, и решил добираться домой в родной город на попутках.

Между тем его земляки-приятели храбро сражались с вражескими формированиями, нисколько не заботясь о том в каком статусе они пребывают, уничтожали неприятельские силы и неустанно продвигались вперёд, освобождая деревню за деревней, высотку за высоткой. За год войны их руки сами автоматически научились стрелять без промаха в цель, их тела сами интуитивно научились уклонятся от вражеских пуль и осколков, а их глаза научились смотреть прямо в лицо смерти без страха.

И вот сейчас они сидели в блиндаже вместе с другими бойцами и ждали рассвета, чтобы опять идти вперёд на окопы противника. По батальону поползли слухи, что война скоро прекратится и у всех было приподнятое настроение как перед дембелем.

Старший группы разведки боем Сергей, с позывным «Серый», чтобы скоротать время, предложил бойцам находящимся в блиндаже рассказать поучительную притчу о приходящих, и проходящих ценностях, и кумирах в этом быстро меняющемся мире и получив от сослуживцев одобрительную поддержку приступил к повествованию своей истории:

– Ну тогда слушайте. Притчу я назову просто, «Скатерть».

Определённо надо найти где-то скатерть, решил как-то я весной. Хорошую добротную белую скатерть, и чтобы обязательно с бахромой, и чтобы свисала кистями по углам. Ткань должна быть плотной с рубчиком, льняной, или лучше из конопли, как в старину. Таких скатертей сейчас нигде не продают, но надо поискать где-нибудь по сёлам в дальних районах.

Может быть где-то в глухой деревушке или в заброшенном хуторе, на чердаке, среди ненужного хлама, и лежит она за печной трубой, аккуратно сложенная и завёрнутая в газету бережливой хозяйкой. Самих хозяев хутора давно уже нет, они умерли по старости и их косточки покоятся на ближайшем погосте. А дом и подворье по-прежнему стоят с распахнутыми дверями и заколоченными ставнями окон, не раз разграбленные лихими людьми и невостребованные никем за ненадобностью. Крыша у дома прохудилась, потолочное перекрытие прогнило, и на чердак никто не рискнул залазить из опасения провалиться, вот скатерть и сохранилась, спокойно лежит там за трубой, никем не увиденная. Только где этот хутор находиться? Вот проблема!

Можно, конечно, разместить объявление в интернете, куплю мол скатерть старинную с бахромой, но не честные на руку продавцы начнут забрасывать меня предложениями с требованием стопроцентной предоплаты, а после перечисления им хотя бы половины от желаемого, потеряются в бесконечных сетях сотовой связи.

Нет, этот вариант не подходит.

Можно нанять человека смышлёного и расторопного, способного за небольшой аванс пуститься на поиски требуемой скатерти. Но где гарантия что он её найдёт? А если и найдёт, то ту-ли которая мне нужна?

Нет, доверять постороннему человеку такое ответственное дело нельзя. Это будет пустая трата денег и времени.

Что же делать? Эта скатерть мне уже сниться по ночам, я во сне ощущаю её грубоватую шероховатую нежность при поглаживании, ни с чем несравнимые тонкие запахи исходящие от неё: после последней стирки хозяйственным мылом, горький запах полыни проложенной между складками от моли, тонкой зеленоватой плесени окутавшею газетную обёртку, и запах застарелой обуви неизвестно откуда взявшейся, напоминающий запах тлеющей самокрутки из растёртых листьев конопли.

Во сне я аккуратно раскладываю её на столе, тщательно растираю ладонями слежавшиеся изгибы, прыскаю на неё водой изо рта и опять растираю, чтобы она приняла правильную форму.

Скатерть уже не совсем белая, за долгие годы лежания на чердаке, она приобрела местами сероватый оттенок, что вызывает разочарование и я отхожу от стола. Но немного успокоившись решаю, что после химчистки она опять приобретёт благородную белизну, я опять возвращаюсь к раскинутой скатерти и любуюсь на неё, лаская взглядом.

Да, такая скатерть мне нужна всегда, я её буду брать с собой в путешествия. Это будет и дорожная скатерть, которую я буду стелить на траве у дороги, во время коротких остановок для отдыха, раскладывать на ней нарезанный белый хлеб, пахучий сыр, зелёные овощи и кувшин с молоком, купленным по пути у крестьянки. Я буду неспеша всё это есть полулёжа на скатерти, на зависть проезжающим мимо меня людям. Планировать сейчас путешествия нет смысла, не имея в собственности хорошей скатерти. Не даром говорят: «Скатертью дорога», люди раньше понимали, что скатерть – это сакральная вещь, и без неё не отправлялись в долгий путь. «Скатерть самобранка» всегда должна быть под рукой у путешественника, на ней он будет трапезничать, проголодавшись, и отдыхать от дорожной усталости.