Виктор Юнак – Внучка. Роман (страница 8)

В зале воцарилась гробовая тишина. Пожалуй, впервые Дьяченко был остановлен на полуслове, и все почувствовали, с каким трудом вице-губернатору удалось проглотить эту пилюлю. Все знали его злопамятство. Михаил Гранитович был единственным человеком в области, которого побаивался сам Коньков. В кулуарах поговаривали, что Дьяченко слишком многое знает о Конькове, и, между прочим, в отставке последнего многие видели и руку Дьяченко. А еще поговаривали, что он сам метил на пост губернатора, да, видно, в Москве считали по-другому.

Дьяченко покраснел еще более, до пунцовости, и опустил глаза так низко, что мог видеть только свою большую ладонь, лежавшую на черной кожаной папке.

– Да я, собственно, и ответил уже на ваш вопрос.

– Ладно, товарищи, мы с вами отвлеклись, – прихлопнул ладонью по столу Спицын. – Перейдем к делу.

Спицын на минуту замолчал, собираясь с мыслями. Все сидели, ожидающе устремив свои взоры на него, пятидесятилетнего с небольшим мужчину со строгими чертами лица, от которого отныне будет зависеть очень многое. У него пока еще не было здесь ни друзей, ни врагов (их еще следовало приобрести), ни завистников и подхалимов (эти обычно появляются сами собой). В этом отношении Спицыну было очень легко начинать деловой разговор, но вместе с тем и архитрудно, ибо первые же слова этого разговора должны сказать о многом, если не обо всем.

– Для начала я хотел бы представить вам Орленко Сергея Сергеевича, – все повернули голову в его сторону. – Это мой зам по прежней работе. Своим указом я назначил его вице-губернатором, курирующим экономику. Товарищ компетентный, надежный, с двумя высшими образованиями – экономическим и юридическим. Так что, прошу любить и жаловать. Вы с ним еще успеете познакомиться, как и мы с вами, – все остальные кадровые вопросы я решу в ближайшую неделю. Сейчас же поговорим, собственно, о нашем с вами хозяйстве… Разумеется, я не стану спрашивать у вас, как вы жили до этого. Об этом у меня сложилось достаточно определенное мнение после очного знакомства с вашими делами, благодаря моим помощникам, с которыми вы уже, надеюсь, успели познакомиться.

Спицын повернул голову в сторону секретаря и помощника, те в ответ утвердительно кивнули.

– Скажу коротко: я сделаю все возможное, чтобы вы изменили свою жизнь, если хотите, чтобы мы с вами сработались. Да, да, в данном случае я имею в виду вас, господа и дамы, а не жизнь. Пора кончать с фразерством, очковтирательством, обманыванием и одурманиванием не только Москвы, но и собственных жителей. Я имел честь в эти несколько дней говорить с некоторыми из них, и они обрисовали мне весьма безрадостную картину.

– Не всегда можно верить людям, Николай Борисович, – перебил Спицына Дьяченко. – Кто-то обижен жизнью, кто-то начальством. Всякое наговорить могут.

– То есть, вы советуете верить только вам? Вы прямо как Мюллер Штирлицу из «Семнадцати мгновений весны», – Спицын поймал взгляд Дьяченко и тот тут же опустил глаза, произнеся:

– Это вы сказали, не я.

Но Спицын сделал вид, что не услышал, ему важно было, ухватив кончик нитки, размотать именно сейчас весь клубок.

– Ну что ж, теперь, по крайней мере, знаю причину одной из ошибок, которые допустил мой предшественник Коньков. К сожалению, слишком многие до недавних пор увлекались краснобайством о жизни народа, сидя в удобных креслах в своих кабинетах и читая сводки своих пиарщиков, составленных под желание шефа. А народ, он внимания к себе требует.

Кто-то тихо хмыкнул, кто-то шепнул соседу на ухо:

– Держу пари, он долго не продержится. Уберут! – сосед согласно кивнул и под столом пожал руку шепнувшему.

Дьяченко тоже отреагировал.

– Я совсем не то имел в виду, Николай Борисович. А вам бы осмелился посоветовать не начинать сразу так круто. На вираже можно и шею свернуть, а нам ведь с вами еще работать, Николай Борисович.

На сей раз Дьяченко не стал отводить взгляд, но Спицын спокойно его выдержал. В зале тут же воцарилась напряженная тишина – никто ведь еще не знал, какова в таких случаях будет реакция нового губернатора. Возможно, что назревал крупный конфликт. Впрочем, было известно, что у Дьяченко есть свой человек в администрации президента и, в случае чего, он его отмажет. Возможно, именно поэтому Дьяченко и ведет себя так.

– Хорошо! Если вы не доверяете людям, перейду к фактам. Как прикажете мне начинать, если вами же утвержденный план по жилью в области не выполнен на семнадцать процентов, хотя бюджет освоили на все сто? В чей карман ушли деньги? Я попрошу счетную палату совместно с прокуратурой проверить департамент строительства и промышленности, – Спицын посмотрел на прокурора области, высокого, сухощавого с легкой сединой и большим носом мужчину, тот тут же кивнул и стал записывать поручение в блокнот. – Кстати, о промышленности. Насколько я выяснил, еще пять лет назад в области насчитывалось девятьсот девятнадцать крупных и средних промышленных предприятий. На сегодня их осталось восемьсот тринадцать. Я попрошу руководителя департамента подготовить мне докладную по этому поводу. Далее, нужно детально разобраться, куда уходят деньги для нецелевого финансирования. Аудит будет полный, включая и результаты тендеров. И, кстати, Михаил Гранитович, вы же курируете в области финансы.

Николай Борисович замолчал, переводя дух. Затем заговорил снова.

– Как я представляю себе начало работы, спросите вы? – Спицын вздохнул и еще раз обвел всех взглядом. – Разумеется, придется начать с кадров, ибо, как в свое время говаривал Иосиф Виссарионович, кадры решают все. А я от себя добавлю: ибо они определяют стиль и ритм работы.

По кабинету прошел ропот, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Однако ропот этот закончился довольно неожиданно – голос подала женщина, руководитель департамента здравоохранения Елена Дмитриевна Клочко.

– Прошу прощения, Николай Борисович, но Виктор Семёнович Коньков, помнится, тоже не раз такие слова говаривал. Но воз, как говорится, и ныне там.

– Абсолютно с вами согласен! Между словами и делами есть определенная дистанция, но я постараюсь сделать так, чтобы эта дистанция с каждым шагом сокращалась. Однако, вы чем-то не были удовлетворены, Елена Дмитриевна, если я правильно уловил смысл ваших слов?

– Вы правильно уловили смысл моих слов, Николай Борисович.

При этом Дьяченко недовольно поморщился – знал, что это камешек и в его огород тоже, но не ожидал, что эта дама рискнет сразу же пойти в атаку.

– Ну что же, тогда я готов вас выслушать, только, если можно сейчас покороче и самую суть.

– А если покороче, то могу сказать прямо, что мои реляции и просьбы просто игнорировались Коньковым и почему-то не поддерживались Михаилом Гранитовичем, хотя я просила всего лишь выделить около сорока миллионов рублей, во-первых, на закупку нового медицинского оборудования, которое даже в конце двадцатого века уже устарело; во-вторых, на ремонт зданий больниц и поликлиник, во многих из которых просто штукатурка с потолка сыплется. Все мои реляции уже не первый год лежат на столе у нашего уважаемого Андрея Ивановича, – Клочко сверкнула очками в сторону руководителя департамента финансов, – но он просто-напросто их игнорирует, словно бы речь идет лично обо мне, а не о моем департаменте.

Спицын взглянул на финансиста, сидевшего с невозмутимым лицом, и только бегающие желваки выдавали его волнение.

– Что вы на это ответите, Андрей Иванович? – спросил Спицын.

– То, что и раньше отвечал. Лишних денег у меня нет, это первое. У ДСК не хватает мощностей, а он у нас в городе остался один. Это второе.

– И тем не менее, на новую губернаторскую дачу деньги и мощности нашлись, – Клочко интуитивно почувствовала поддержку Спицына. – У меня на столе лежит несколько экспертиз по состоянию помещений: и Госпожнадзор, и Роспотребнадзор признают эти помещения аварийными и предписывают немедленно их закрыть. Если бы вы знали, Николай Борисович, сколько усилий я трачу на то, чтобы оттянуть это закрытие на как можно более дальний срок. Ведь люди в маленьких райцентрах тогда вообще без медпомощи останутся. И так уже с этой оптимизацией мы перегнули палку…

– Прямо крик души небезразличного человека. Надеюсь, вы его услышали, Андрей Иванович? Надо помочь нашей медицине.

– Николай Борисович, – Макушкин открыл кожаную папку, просмотрел несколько бумаг и протянул одну из них Спицыну, – вот все, что у меня осталось на этот год. А в будущем году заказ Клочко будет стоять под первым номером.

– И так из года в год, – вздохнула Клочко.

Спицын посмотрел в протянутый ему лист бумаги, что-то прикинул в уме, что-то черкнул в своем блокноте, наконец сказал:

– Я вижу, здесь выделено дополнительно четырнадцать миллионов на строительство здания цирка…

– Да, к сожалению, подрядчик не уложился в утвержденную смету. Этот наш знаменитый долгострой мы хотели бы завершить в этом году.

– Ну, раз это долгострой, то еще один сезон он вполне может выдержать, а ваш подрядчик впредь будет думать, как более рационально тратить выделенный ему бюджет. Так вот, я своим распоряжением секвеструю эту статью расходов, и перенесем эту строку в бюджете на ремонт наиболее аварийных больниц. А на следующий год, как вы и обещали только что, Андрей Иванович, средства в первую очередь будут направлены на ремонт всех остальных больниц области.