Виктор Ярошенко – Пять лет рядом с президентом (страница 30)
Для регистрации такой компании, аренды самолетов, разрешения на полеты требовалась масса подписей и согласований, что я и сделал.
У Тарасова были партнеры – в том числе Татьяна Григорьевна Анодина (бушующий бессменный руководитель Межгосударственного авиационного комитета – МАКа), ее сын и невестка. У энергичного Тарасова, у которого при создании компании было, по-моему, более 70 процентов акций, через несколько лет осталось ноль.
Потом появился Березовский, который имел небольшое число акций новой авиакомпании и пытался через подконтрольный ему «Аэрофлот» отжать и растворить в своих объятиях «Трансаэро».
Но Татьяна Анодина при помощи Евгения Примакова сумела защитить детище Тарасова, но уже для… своей семьи. Хотя в конце концов «Трансаэро» обанкротилась и сработала формула «тогда не доставайся ты никому».
…В 10–15 км от Москвы по Калужскому шоссе в 1990–1991 годах в бытность мою министром находился дом отдыха Совмина РСФСР «Архангельское».
Это были небольшие двухэтажные кирпичные и деревянные дома, рассчитанные, в зависимости от размеров, на две, четыре или шесть семей, без пятиметровых, как сегодня, оград и заборов, и где за все надо было платить самим и в полную меру: за аренду, электричество, обслуживание, еду, кино и т. д.
В доме отдыха была небольшая инфраструктура – продовольственный магазин, кинотеатр, медпункт, библиотека и бильярд, на котором иногда можно было даже сыграть с Борисом Николаевичем.
Ельцин жил в обычном стандартном кирпичном доме на две семьи, но вместо соседей во второй половине размещалась его охрана. В то замечательное революционное время всё это было организовано довольно удобно, но достаточно скромно и демократично.
Если у вас не было собственной дачи (а у меня она появилась только через 25 лет), которая и в то время уже стоила совсем не дешево, то единственная возможность прийти в себя реализовывалась в виде поездки после работы или на редкие выходные в дом отдыха «Архангельское».
На птичьем рынке, где процветала частная торговля домашними животными, мы купили рыжего щенка кокер-спаниеля, которого назвали Джонни. В Архангельском на природе собака быстро росла и превратилась в красивого энергичного кобеля, который носился повсюду в поисках приключений и любви.
Поскольку кокер-спаниель – охотничья собака, то он приносил нам всякую, по его разумению, дичь. Утки, которые плавали по реке, от него с шумом разлетались, и поэтому он переключился на обувь соседей. Горе тому, кто оставлял сменную пару обуви на улице под дверью, – вскоре она складировалась у порога нашего дома.
Особенно пес был почему-то неравнодушен к обуви Руцкого. По словам охранников вице-президента, Джонни однажды был удостоен сурового наказания со стороны Александра Владимировича – дело дошло даже до ногоприкладства.
Джонни взрослел, и ему хотелось любви, но первый опыт оказался неудачным. Красавица доберманша по имени Джульетта министра хлебопродуктов Леонида Чешинского была до того стройна и высока, что Джонни с трудом мог достать ей до колена. Несмотря на это, Джульетта каждое утро прибегала к нам на крыльцо и звала своего потенциального жениха, но отношения так и остались дружескими.
Свою вторую любовь Джонни вскоре встретил у дома другого министра – культуры, художественного руководителя Малого театра Юрия Соломина. Однажды он встретил нас с беременной Оксаной на воскресной прогулке в Архангельском. Остановился напротив на узенькой дорожке и, загадочно нахмурив брови, как они, артисты, это умеют делать, спросил:
– Ну, Ярошенки, алименты платить будем? Или договоримся?
Оксана удивленно посмотрела на меня и чуть не упала в обморок:
– За что?
– Ни за что, а за кого! Моя… (не помню, как звали его собаку) недавно ощенилась, и все ребята получились рыжие и кудрявые, ну как ваш Джонни… Так что готовьтесь! Теперь мы дальние родственники!
Конечно, мы договорились по-соседски… И вообще, Юрий Соломин – это замечательный артист и человек. Мы любим его и его героев…
Детям министров и руководителей парламента, которые жили в Архангельском, были неведомы и безразличны отношения между самими родителями – политиками и политиканами, экономистами и юристами. Мы правильно делали, что не посвящали подрастающее поколение в особенности наших взаимоотношений, коллизий и разногласий.
Так, например, мой сын Коля свободно общался с детьми Геннадия Бурбулиса, хотя у меня отношения с ним были всегда более чем натянутые. А родной сын Явлинского Алексей был завсегдатаем в компании внуков Ельцина – Маши, Кати и Бориса, несмотря на критическое отношение Явлинского-старшего к действиям будущего президента России.
Явлинский-младший был небольшого роста (очевидно, несколько моложе других детей той компании, к которой он прибился), очень изобретательным, юрким и без комплексов. Видимо, для солидности единственный среди детей носил наручные часы, тогда это было слишком дорого.
Он мог позвонить к нам на дачу в 6 часов утра и, когда беременная Оксана, которая очень тревожно спала и ждала звонка от родителей, кубарем скатывалась со второго на первый этаж и хватала трубку, вежливо говорил:
– Здравствуйте! Извините, пожалуйста! Я вас не очень побеспокоил? Вы не отпустите Колю погулять? У меня есть новая идея.
– Алеша, ей-богу, я не знаю, что с тобой сделаю. Раньше восьми часов, пожалуйста, не звони. Понял?
– Понял. Извините, пожалуйста!
А ровно в 8:00 Явлинский-младший вновь звонил и своим детским невозмутимым голосом вежливо обращался:
– Здравствуйте! Извините, пожалуйста! Я вас не очень побеспокоил?
И так день за днем.
Сначала мы думали, что Алексей Григорьевич просто над нами издевается, что кто-то его подговорил, но со временем поняли, что он такой, какой есть: непосредственный и не злобный, а его утренние звонки – это следствие своеобразного наивного характера и образа жизни «жаворонка».
Естественно, что на даче втайне зарождалась детская любовь, и, как полагается в романах, без взаимности. Ну и, конечно, шекспировские ревность, муки и отчаяние. В общем, все во всех были тайно или явно влюблены, и наш Коля тоже. Он это активно скрывал, но мне показалось, что это была одна из внучек Ельцина.
Летом дети министров и депутатов вместе с внуками президента любили гонять на велосипедах, загорали и бегали на Десну купаться.
Бориса Ельцина (младшего) и нашего Колю на две недели отправили в спортивный лагерь под Москвой. Никакого Монако, французского Лазурного Берега или испанского острова Майорка и в помине не существовало ни для детей, ни для их родителей.
И в районные школы наши дети ходили пешком, без BMW, Mersedes и отряда телохранителей.
Хочу особенно подчеркнуть, что никто из членов первого и второго правительства Силаева, которые пришли и ушли вместе с ним, не приватизировал ни одной государственной дачи, ни одного нефтепромысла или завода. Никто не стал миллиардером. Совсем не потому, что не было возможности, а потому, что у нас была другая внутренняя культура, другие мысли и планы, ответственность и другая этика…
Вице-премьер, председатель Государственного комитета РСФСР по управлению государственным имуществом Михаил Малей в рамках программы приватизации, наряду с другими объектами, подготовил весь комплект документов по приватизации дома отдыха «Архангельское» за наличный расчет с приоритетом для арендаторов (как на Западе). Предложение было отвергнуто, и в первую очередь теми, от кого это зависело, – Силаевым и Ельциным.
Борис Николаевич сказал, что государевы слуги должны приватизировать государственную собственность в последнюю очередь, иначе что же о нас люди подумают. Он так и сделал, свое слово сдержал: президентским распоряжением в июле 1993 года Ельцин включил лакомый кусок – дом отдыха «Архангельское» – в список объектов государственной собственности, не подлежащих приватизации.
Инстинкт политика, видящего будущее
В конце 1980-х годов Борису Ельцину и его соратникам было оказано такое мощное, организованное и отчаянное сопротивление властями предержащими, как будто сама агонизирующая коммунистическая система почувствовала, что на политической арене появился ее могильщик.
В отличие от Михаила Горбачёва, который постоянно цеплялся за «социализм с человеческим лицом», за «восстановление ленинских норм партийной жизни», колебался то вправо, то влево, Ельцин сделал решительную попытку окончательно избавить страну от коммунистического мракобесия со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Ельцин сыграл важнейшую роль своего рода катализатора нарождающегося демократического движения. Он был бесспорным лидером, который мог мобилизовать народ, чтобы опрокинуть прогнивший однопартийно-тоталитарный коммунистический режим.
Было очень важно, чтобы появился явный лидер – сравните с сегодняшним днем: есть не менее двух десятков демократически настроенных оппозиционеров, каждый из которых возглавляет некое слабое и безликое демократическое движение. Но все они не дотягивают, все они равные среди равных, нет явного лидера такого масштаба, как Ельцин, чтобы объединиться вокруг него и стать реальной силой. И продолжается эта бесконечная амбициозная мышиная возня: кто главнее, кто заслуженнее, кто будет единым кандидатом на президентских и прочих выборах. В результате везде проигрыш. Разумеется, свою роль в разобщении оппозиции играют спецслужбы и государственные СМИ.