Виктор Ягольник – Дорога через мертвое поле. Приключенческий роман. Продолжение книги «Полет в новый мир» (страница 7)

– Командир, я договаривался на один бочоночек, так что не подрывай условия договора, – прокричал Бару.

– Парни! Раз бочоночек, так бочоночек, но главное это нам уцелеть, а там уж все повеселимся на славу! – сказал я им, – а ты Бару выдай им пока по 20 серебряных хряпсов в качестве моральной компенсации.

– Ур—р—а—а! Вот это по справедливости! Если еще кого поймаете, сразу зовите нас. Мы хоть кого расколем, – весело проговорил Стрепс. Его товарищи согласно кивали головой и откровенно ржали.

– Да тише вы орать! Сейчас народ набежит и кончится ваша монополия, – проговорил Бару смеясь. А и действительно, на шум уже появились любопытные головы.

Вечером, когда уже разбили лагерь, и все успокоилось, я пошел проверить караулы. Часовые так замаскировались, что я с трудом их находил, да и то только потому, что я знал, где они расставлены. Уже вблизи под прицелом луков, я говорил пароль, и меня подпускали ближе.

– Что случилось, командир? Бару только что был, теперь вы!

– Все в порядке! Это я Бару проверяю, – пошутил я и ушел.

Я обходил костры, вокруг которых сидели бойцы и отдыхали, переговариваясь между собой. Возле некоторых костров слышался смех. Значит, нашелся там балагур, который веселил своих слушателей. Такие люди в походе на вес золота.

Правда, все чаще и чаще встречались бойцы, которые чихали и жаловались на головную боль и насморк. Не хватало только, чтобы появились у нас больные! Вызвал Терапа, но он ничего вразумительного не сказал:

– Похоже на простуду! У некоторых даже температура слегка поднялась. Но с чего бы это, я не знаю. Да и бойцы удивляются – никогда не кашляли и не чихали, а тут на тебе – сопли ручьем. Даю им питье, примочки делаю – ничего не помогает. Непонятная какая-то болезнь. Я махнул рукой и хотел уже идти дальше, но вспомнил о допросе, остановился и сказал лекарю:

– Вот что. Терап, отбери группу самых больных, но не больше десяти. Пусть они кашляют и чихают, как и раньше. Только наблюдай за ними и все делай как обычно. А остальным надо надеть повязки на лицо до глаз. Проинструктируй командиров, чтобы повязки смачивали водой, как только они начнут высыхать, надо сразу же снова смачивать. Скажешь, что это мой приказ! Я потом проверю.

Вечером я собрал командиров на совещание и кратко сказал им об изменениях в порядке движения на маршруте. Также напомнил о мерах предосторожности и мокрых повязках на лицо. А о моих дальнейших планах они узнают уже на стоянке в лесу.

ОЖИДАНИЕ НАПАДЕНИЯ

Вот и последний переход через Мертвое Поле. Ночевка уже будет в лесу. Как там будет? Надо постараться пораньше туда прийти.

На утреннем совещании я напомнил об усилении безопасности и охране походных порядков. На перекличке были все. Уже третий день, как никто не пропадает. Очевидно, они стараются нас не волновать. Успокаивают! Сколько их там? А вдруг пленные не все сказали и что-то главное утаили?

Ощущение перемен, в связи с окончанием перехода по степи, чувствовал каждый и поэтому вышли даже несколько раньше, чем обычно. Кажется, даже лошади бежали быстрее. Всем надоела эта жаркая и пыльная степь!

Все! Сидим, лежим, отдыхаем. Это наш последний привал в степи. Со всех сняли защитные платки. Затем в соответствии со сценарием какая-то часть бойцов разместилась на телегах, изображая из себя больных.

Другие бойцы сопровождения шли, нет, больше ковыляли, опираясь на копья. В общем, мы постарались изобразить деморализованную кашлем и головной болью колонну, бредущую на последнем «не могу».

Была еще телега и с настоящими больными, на которых мы не надевали защитные платки с самого начала и они действительно почти все не могли идти. Мне было просто интересно увидеть их состояние на последнем этапе.

Вот такой колонной мы и приблизились к лесу. И хоть наши дозорные на лошадях вглядывались во все стороны от дороги и никого не замечали, но я чувствовал, что нас ждут и за нами наблюдают. Ведь среди деревьев так легко замаскироваться.

Уже последняя телега втянулась в лес и глаза просто отдыхают на зеленой свежести кустов и деревьев. Проехали два места удобных для стоянок, но я не давал команды остановиться. Чего-то не было на них. Не знаю чего, но все было не то. Вот еще открывается поляна.

Слева по ее краю течет ручей. Он здесь разлился и вряд ли глубина будет выше колена. Левый берег низкий и местами топкий. И только метров за 30—40 от ручья начинались кустарники и деревья. Правый берег подмывался течением, и он местами поднимался над водой на метр—полтора.

От ручья до правого края поляны было метров 400—500, а в длину она протянулась вдоль дороги почти на километр. На самой поляне росло несколько больших деревьев, и зелеными кучками был разбросан кустарник.

А дальше и вокруг поляны шумел вековой лес. Я решил остановиться здесь лагерем и поэтому так долго и внимательно присматривался ко всем мелочам. Именно о такой поляне и упоминал наш разговорчивый пленник. Все, что он говорил, как раз подходило для этой обстановки.

Ура привал! Я приказал поставить под соснами штабную палатку, выставить вокруг нее охрану и явиться командирам всех групп. Пока будут ставить палатки разжигать костры и готовить ужин, нам будет о чем поговорить.

Но сначала я с Бару и несколькими командирами зашли в палатку, где лежали больные бойцы. Это была жалкая картина. Кашель, заслезившиеся глаза, сплошные сопли и безразличный взгляд. Они виновато смотрели на нас и почти безостановочно утирали хлюпающие носы.

Да, для боя они не годились! Неужели со всеми бы так было? Тогда понятно, почему раньше из предыдущих экспедиций никто не уцелел. Я пожелал им выздоровления и ободряюще поднял правую руку. Затем мы молча вышли и направились к штабной палатке.

– Итак, все собрались! – начал говорить Сергей, – я с Бару объехал весь лагерь. Да и вы, наверное, уже осмотрелись. Так вот, мы с Бару предполагаем, что нападение будет справа из ближайшего леса. Там кустарники близко подходят к поляне, и за ними легче скрытно сосредоточиться.

После того, как мы увязнем в этом бою, должно последовать нападение слева – через ручей. На их месте я бы тоже так поступил. А учитывая, что бойцы должны быть деморализованы неизвестной болезнью, противник рассчитывает на легкую победу, так как все, кто в состоянии был сражаться, завязли в бою на правом фланге.

Исходя из такой диспозиции, и надо строить нашу оборону. Ваше мнение, господа командиры! Прошу высказываться! Любые, даже самые бредовые версии будут рассмотрены!

Многие высказывались и предлагали разные варианты построения обороны. Но в основном все склонились к предлагаемому варианту. Тут же было принято окончательное решение, в котором каждому командиру была отведена своя роль и свой маневр.

При обсуждении мы постарались уточнить все возможные отклонения от принятого плана и договорились о взаимодействии и взаимопомощи. Отдельным вопросом было построение оборонительных порядков на обоих флангах.

Для усиления обороны левого фланга за первой линией палаток решили поставить в линию телеги, а на них положить бревна и крупные ветки. Так как перед телегами стояло несколько больших деревьев, то на самые толстые ветки, которые тянулись в сторону ручья, было предложено подвесить связки из бревен. А удерживающие их веревки протянуть вдоль веток к телегам и там закрепить.

Кто-то предложил вырыть ямы и замаскировать их, но на это уже не было времени. Тут хотя бы успеть сделать то, что задумали.

– Все! Командирам в своих подразделениях довести до каждого бойца его задачу. И строжайшая дисциплина! Из лагеря не отлучаться! Кто нарушит – стрела в спину! Итак, больше инициативы и мужества!

– Мы победим! – сказал Сергей в заключение, и все разошлись

В палатке остались только Сергей и Бару, который сидел за столом и задумчиво смотрел в какую-то точку. Думал ли он, что попадет в такой переплет? Нет! Да и Сергей такого оборота в своей судьбе не ожидал.

НАЧАЛО СРАЖЕНИЯ. СЕРГЕЙ

Уже было темно. Шорохи ночного леса и крики ночных птиц почти не отвлекали меня. Я лег сразу спать, а через три часа Бару разбудил меня и лег сам. Но вот прошло время и его короткого отдыха, и я разбудил Бару. Возле палатки нас ждали двенадцать бойцов. Это были наблюдатели: они со времени нашего прибытия на поляну замаскировались в стороне от лагеря и наблюдали за обстановкой.

Никакого передвижения в лесу они не заметили и не услышали. Странно. Но ведь должен же противник нас обходить, окружать, наблюдать. Они не знали, где мы остановимся, чтобы заблаговременно устроить нам засаду. Очень уж хитрый и осторожный противник был у нас. Будем ждать!

Вокруг чернильно—темно. Мы вдвоем идем по лагерю. Ни шороха, ни звука. Только легкое потрескивание костров и тени часовых перед палатками. Иногда тишина нарушалась надсадным кашлем наших больных, но никто не возмущался, а наоборот, им стонами и кашлем из соседних палаток помогали добровольцы.

А остальным, кто прошел маршем по степи, чужой кашель не помеха. Они спали, как убитые. Тьфу, тьфу не к месту сказано. Но вот слегка задвигались тени у крайних палаток и замерли. Вон еще движение. Это начинают уходить бойцы правого фланга из палаток.

Я с трудом это замечаю и то только потому, что знаю, куда смотреть. Уже сереет небо. А вдруг они не нападут? Или все будет не так, как я это представил.? Да нет! Нападут! И нападут они с правого фланга. Я бы тоже оттуда пошел. Еще темно. Просто должна быть хоть какая-то видимость, чтобы своих бойцов не перебить. Вот они и ждут!