Виктор Волох – Последний вольный (страница 5)

— Слушай, — начал я, подбирая слова. — В нашем мире нет понятия «частная собственность». Есть понятие «сила». Маги, по своей сути, — хищники. Увидел блестящее — забери, пока не забрали другие. Мелкую побрякушку можно спрятать. Но такая штука… Это как ходить по вокзалу с чемоданом денег, на котором написано «Воруй меня». Любой, кто узнает про этот куб, горло перегрызет, чтобы его получить. И поверь мне, «нежно» они просить не будут.

Леся молчала, глядя в траву.

— Но ты так не делаешь, — наконец сказала она.

— Я — исключение, подтверждающее правило. Или просто идиот.

Она коротко, невесело усмехнулась и отвернулась.

Я смотрел на неё и думал о злой иронии судьбы. Проклятие, которое висело на Лесе, было шедевром той деревенской ведьмы. Это была магия хаоса в чистом виде. По сути, Леся была ходячим генератором невероятности.

То, что случается один раз на миллион, рядом с ней происходит постоянно. Только вот полярность у этого магнита была вывернута наизнанку. Саму Лесю проклятие берегло — она могла пройти по минному полю, и ни один взрыватель не сработал бы. Она была идеально защищена от случайностей.

Зато все окружающие платили за эту удачу двойную цену. Энтропия, отведенная от Леси, била рикошетом по всем, кто оказывался рядом.

Жить с ней в одном доме было невозможно, через неделю у соседей взрывались бойлеры и обрушивались потолки. Домашние животные дохли или сбегали. Дружба с ней была экстремальным видом спорта. Чем больше она привязывалась к человеку, тем сильнее его било мироздание.

Она как-то рассказывала, что парень, с которым она первый раз пошла на свидание, на ровном месте сломал ногу в двух местах, просто выходя из подъезда. С тех пор она ни с кем не сближалась.

Я потратил уйму времени, копаясь в старых гримуарах, пытаясь найти способ снять или хотя бы ослабить эту петлю, но пока глухо. Старая магия — грубая, но вцепляется намертво, как клещ.

— Леся? — позвал я.

— М-м?

— Я тут подум…

Слова застряли в горле. В затылке резко кольнуло, а во рту появился отчетливый привкус меди. Мой внутренний радар взвыл сиреной. Я метнул взгляд в будущее, всего на полминуты вперед, и увидел то, от чего кровь отлила от лица.

Леся уставилась на меня. Она не видела того, что видел я, но мои рефлексы она знала.

— Макс?

Я вскочил на ноги, одним движением сгребая куб и кинул его под плед.

— Вали отсюда!

— Что?

— Нет времени! — рыкнул я. Сценарий уже запустился, счет шел на удары сердца. — В кусты, живо! И сиди тихо, как мышь под веником, что бы ни случилось.

Леся не стала спорить или задавать вопросы — жизнь диггера приучила её к мгновенным реакциям. Она тенью скользнула за широкий ствол бука и растворилась в зелени так, будто её там и не было.

— Не дыши даже, — прошептал я.

Я развернулся ровно в тот момент, когда кусты орешника на краю поляны раздвинулись, и на свет вышел человек.

Он был огромен. Не просто накачанный, шкаф два на два. Черное пальто трещало на плечах, толстая шея переходила в бритого затылка. Типичный «бык» из девяностых, который каким-то чудом дожил до наших дней, только в глазах у этого «быка» светилось не тупое желание набить морду, как это обычно бывает, а расчетливый интеллект. И еще — Тьма. От него фонило так, что у меня заныли зубы.

— Курганов, я полагаю? — голос у него был низкий, рокочущий, как работающий на холостых дизель. Он окинул меня цепким взглядом, проигнорировав спрятавшуюся Лесю, словно точно знал, кто здесь главная цель. — Не имели чести быть представлены.

Глава 2

Мы застыли посреди поляны. Ветер стих, и даже вороны на ветках заткнулись, почуяв, что сейчас здесь станет жарко. Я стоял, стараясь держать лицо кирпичом. Знаете это паскудное чувство, когда понимаешь, что сам загнал себя в ловушку? Вот оно самое.

Я вышел из дома «голым». Ни травмата, ни защитных амулетов, ни даже простейшего накопителя энергии. Месяцы спокойной жизни сыграли со мной злую шутку — я расслабился, потерял хватку. Идиот.

А теперь передо мной стоял Темный, от которого за версту разило силой, и если он решит ударить прямо сейчас, от меня останется только мокрое место и кеды. Я лихорадочно сканировал линии вероятности, прокручивая в голове ближайшие секунды, пытаясь нащупать хоть один сценарий, где меня не размазывают тонким слоем по газону.

— Не припомню, чтобы мы пили на брудершафт, — наконец выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал скучающе.

— Зови меня Горелый.

— Изысканно, — я даже бровью не повел. — А чего не «Уголек»? Или «Окурок»? Было бы душевнее.

— Петросянишь? — его лицо осталось каменным, только в глазах полыхнуло недоброе.

— Пытаюсь разрядить обстановку. А ты что, смеяться не умеешь?

Он криво ухмыльнулся, обнажив желтоватые зубы:

— Язвить ты мастер, Курганов. Слышал о тебе.

Я промолчал, но внутри всё сжалось. Принялся сканировать веер вариантов будущего, и картина вырисовывалась паршивая. Девять из десяти сценариев этого разговора заканчивались тем, что Горелый без предупреждения превращал меня в кучку пепла.

Я лихорадочно искал причину. Почему? Он не выглядел как психопат, который убивает ради удовольствия. Он был профессионалом, «торпедой». Значит, должен быть триггер.

И тут меня осенило.

Я замер, стараясь не выдать паники. Триггер лежал буквально в полуметре у меня за спиной, на краю пледа. Леся в спешке не успела убрать куб в рюкзак, просто прикрыла краем шарфа, но уголок торчал наружу. Стоит Горелому сделать шаг в сторону или вытянуть шею, он увидит артефакт. И тогда мне конец. Он убьет меня просто чтобы не оставлять свидетелей, заберет приз и уйдет.

Сейчас его внимание было приковано к моему лицу, но это вопрос пары секунд. Глаза у таких ребят бегают быстро.

Нужно было действовать нагло.

Я принял решение мгновенно. Сделав вид, что разговор окончен и мне скучно, я демонстративно повернулся к нему спиной. Жест безумный, поворачиваться затылком к боевому магу, но это был единственный шанс перекрыть ему обзор своим телом.

— Ладно, бывай, — бросил я через плечо, присаживаясь на корточки, якобы чтобы свернуть плед.

Руки сами потянулись к ткани, нащупывая твердые грани куба.

— Я не закончил, — голос Горелого ударил в спину, тяжелый, как могильная плита. — Эй! Ты оглох?

Я не обернулся. Продолжал спокойно, методично сворачивать плед, стараясь как можно надежнее укутать куб в плотную ткань. Руки работали сами, на автомате.

— Ты оглох? — голос Горелого стал ниже. — Я с тобой разговариваю.

— И? — я сунул сверток в свой старый, потертый рюкзак и потянул молнию.

«З-з-з-ип»

За спиной сгустился воздух. Волосы на затылке встали дыбом, а между лопаток нестерпимо зачесалось, верный признак того, что в тебя целятся чем-то убойным. Он накачивал заклинание. Еще секунда, и он ударит, просто от злости, от непонимания моей наглости. Никто в здравом уме не поворачивается спиной к темному боевику, если только он не бессмертный или не камикадзе.

— Гаси, — бросил я через плечо. — Не советую устраивать фейерверк в центре города.

Я почувствовал его замешательство. Он ожидал страха, мольбы, прыжка в кусты, чего угодно, но не рутинных сборов.

— Ты, похоже, не врубаешься, кто перед тобой, — прошипел он, но давление магии чуть ослабло.

Я закинул рюкзак на одно плечо, чувствуя тяжесть куба, бьющего по пояснице, и наконец повернулся.

Школа выживания, которую я прошел в юности, вбила в меня один урок: если боишься — атакуй. Или хотя бы делай вид, что тебе скучно. Страх не ушел, нет. Он сидел в животе, но вместо того, чтобы парализовать, он обострил чувства до предела. Я видел, как напряглись мышцы под его пальто, видел недоумение в его глазах. Моя поза была оскорблением, плевком в лицо его авторитету. Он сейчас решал: я настолько крут, что могу себе это позволить, или просто идиот?

За моей спиной, за толстым стволом старого клена, я чувствовал Лесю. Она вжалась в кору, перестав даже дышать, как мышь, почуявшая ястреба. Мне нужно было увести его внимание от дерева. Любой ценой.

— Плевать я хотел, кто ты, — сказал я, глядя ему прямо в переносицу. — Ты приперся сюда не знакомиться. Тебе что-то нужно. Рожай быстрее, у меня дел невпроворот.

Горелый прищурился. Гнев на его лице сменился холодным расчетом. Он явно переоценивал мои силы, и это играло мне на руку. Он медленно разжал кулаки, гася заклинание.

— Ты встречался с Сергеем, — утвердительно сказал он. — Час назад.

— И? — я смотрел на него исподлобья.

— Он тебя вербовал? — тон Горелого не подразумевал вопроса.

— А тебе какая печаль?

— Ты подписался?