Виктор Волох – Последний вольный (страница 6)

Я замялся. Сканировать будущее сейчас было бесполезно, веер вероятностей дрожал, как осиновый лист. Сказать «нет» — подумает, что я торгуюсь. Сказать «да» — убьет на месте как конкурента. Промолчать — примет за согласие.

— Я на Сергея не батрачу, — наконец отрезал я. — И на Совет тоже. У меня аллергия на начальство.

Горелый хмыкнул, и напряжение вокруг него чуть спало. Убийственное заклинание, висевшее в воздухе, рассеялось.

— Грамотно, — кивнул он. — Умный мальчик.

Он помолчал, разглядывая меня, как лошадь на ярмарке.

— Мы платим щедрее. И без налогов.

Мне потребовалась секунда, чтобы переварить услышанное.

— Ты мне работу предлагаешь? Прямо здесь, в кустах?

— Нам нужен «нюхач». Видящий. Могли бы взять кого-то со стороны, но… лучше ты. Ты хоть и с придурью, но опытный.

— И каков мой интерес?

— Доля. С куша.

— С какого куша?

— А? — он не понял.

— Я спрашиваю, что делить будем? Золото Колчака? Биткоины? Или просто «спасибо» в карман положим?

Горелый криво ухмыльнулся:

— Ты ж провидец. Вот и раскинь мозгами. Сам скажи, что мы ищем.

— Смешно, — процедил я. — Обхохочешься.

Ухмылка сползла с его лица мгновенно. Взгляд снова стал тяжелым, давящим.

— Я не шучу, Курганов. Тема серьезная.

Если я соглашусь, он потащит меня с собой прямо сейчас. Если начну тянуть резину, он воспримет это как слабость или отказ. А отказы такие люди не любят.

— Нет, спасибо. Я не работаю за идею и за обещания светлого будущего. Утром деньги — вечером стулья.

— Доля будет жирная. Хватит, чтобы этот гадюшник, — он кивнул в сторону моей лавки, — купить и сжечь.

— Это ты так думаешь, что она будет, — я покачал головой. — Возвращайся, когда будет конкретика. Или аванс. А воздух сотрясать я и сам умею.

Лицо Горелого потемнело. Воздух вокруг снова стал густым и вязким. Я почувствовал, как линии будущего резко перестроились, окрашиваясь в багровые тона. Мирный исход разговора таял на глазах.

— Это твое последнее слово? — тихо спросил он.

Я заставил себя смотреть ему прямо в глаза, хотя инстинкты вопили: «Беги!».

— Не пытайся меня пугать, Горелый. Не на того напал.

Горелый смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом, так мясник смотрит на тушу, прикидывая, с чего начать разделку. Он не стал выплескивать силу напоказ, но я кожей чувствовал, как вокруг него сгущается пространство. Он был на взводе.

— Сдается мне, Курганов, — пророкотал он, — я тебя сейчас в асфальт укатаю. И даже не вспотею.

— Рискни здоровьем, — бросил я небрежно.

На лице покерфейс, а внутри пожар в борделе во время наводнения. Я был пуст. Ни амулетов, ни оружия, куб в рюкзаке тянет плечо, а Леся сидит в кустах всего в пяти метрах за моей спиной. Если начнется замес, нас обоих пустят на фарш. Я видел, как веер вероятностей передо мной дробится и рассыпается, и в большинстве веток будущего я уже был мертв. Всё зависело от того, поверит ли этот амбал в мой блеф.

Горелый помедлил секунду, вглядываясь в мои глаза. А потом его губы растянулись в нехорошей усмешке. Будущее резко схлопнулось в одну кровавую точку.

— Ты пустой, — припечатал он. — Блефуешь, сука.

Черт. Черт. Черт.

Он раскусил меня. Каждая линия вероятности теперь вела к бойне. Я лихорадочно перебирал варианты, стараясь, чтобы голос не дал петуха.

— Плохая идея, Горелый. Очень плохая.

— Да неужели? — он картинно развел руки в стороны, открываясь. — Ну давай. Удиви меня.

Двадцать секунд до удара.

Я нырнул в поток времени, отчаянно ища хоть одну тропинку, где я остаюсь жив. Что я должен сделать? Что сказать?

Ударить первым? Бесполезно. Бежать? Не успею.

Десять секунд.

Воздух вокруг Горелого начал темнеть, наливаясь багровым, как гематома. Солнечный свет в парке померк, сменившись тяжелым маревом Тьмы. Он начал формировать «пресс».

И тут я нашел. Крошечный просвет. Одно слово.

Я даже не успел обдумать это, просто выплюнул имя, которое высветилось в сознании.

— Варламов.

Горелый замер, словно наткнулся на невидимую стену. Тьма вокруг него мгновенно рассеялась, и вечернее солнце снова ударило по глазам.

— Чего? — его голос просел на октаву.

Я стоял молча, не двигаясь и стараясь даже не моргать.

— Ты… — он сглотнул. — Ты под Варламовым ходишь?

Я медленно, очень медленно приподнял бровь.

— А сам как думаешь? Стал бы я тут с тобой лясы точить пустым?

Горелый замялся. Секунды тянулись. В его глазах мелькнул неподдельный страх. Старый Варламов был легендой, страшилкой, которой пугали молодых магов, и, похоже, Горелый в эти сказки верил.

— Почему ты сразу не…?

— Ты не спрашивал.

Лицо Горелого снова окаменело, но агрессия ушла. Осталась только настороженность цепного пса, который понял, что облаял не того прохожего.

— Передай Деду, что мы настроены серьезно, — буркнул он, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Он нам не указ, времена нынче не те.

Слова были дерзкими, но я видел, драться он больше не полезет. Слишком велик риск.

— Старик умный, он в этот блудняк не полезет. И тебе не советую.

— Я тебе не курьер и не почта России, — отрезал я. — Хочешь что-то сказать, иди и скажи ему в лицо. Если духу хватит.

Горелый сверлил меня взглядом еще пару секунд, потом сплюнул на траву и начал пятиться к деревьям.

— Еще увидимся, Курганов.

Почувствовал резкий всплеск силы, хлопок телепортации, от которого заложило уши, и он исчез.

Я простоял столбом еще секунд десять, параноидально сканируя будущее, чтобы убедиться, что он не вернется и не ударит в спину. Только когда был уверен на сто, двести процентов, что горизонт чист, ноги превратились в вату. Я сполз спиной по шершавому стволу клена и плюхнулся задницей на землю. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая в виски.

— Господи Иисусе, — выдохнул я в пустоту. — Пронесло.

— Макс? — тихо позвала Леся.