Виктор Виноградов – Уральские люди (страница 13)
Ещё два дня сборов и первого августа рано утром я вышел из дома. В этот раз я договорился с Сергеем, что он перевезёт меня на лодке, поэтому я, сухой и не уставший от переправы, легко тронулся в путь. Спортивные тренировки, да и естественное увеличение сил с возрастом (не 15 лет) дали о себе знать. До речки Серебрянки я дошёл без единой остановки.
Бывшее озеро всё так же без воды, только края ямы обвали
лись от дождей, и несколько кустов шиповника свалились на дно. Возможно, через несколько лет завалит отверстие землёй и снова
яма наполнится водой, так как ручей течёт. Однако ручей проложил глубокое русло для себя и не позволит лёгкой, сыпучей зем-
ле закрыть отверстие. Для наблюдений нет времени – надо идти дальше. Отдохнул и подальше от этого места, ночевать буду где-нибудь у ручья.
К середине следующего дня я был у ниши под горой. Попра-
вил стенку, заменил подстилку, натаскал дров и только после этого разжёг костёр и сварил кашу со свиной тушёнкой. До сумерек оставалось 2-2,5 часа. Решил сходить с ружьём за рябчиками.
Пошёл по ручью вверх; уже на самой опушке спугнул в ольхо-
ховых кустах выводок рябчиков. Манка у меня не было и надо было осторожно подкрадываться. Наконец поднял одного, тот сел на ветку у самого ствола ели, и его почти не видно (в лесу сумре-чно уже). Долго всматривался, а тот не шевелился, но всё-таки не выдержал – надо было идти на вечернюю кормёжку – пошёл по ветке. Вот тут то я и выстрелил. Попал. Подобрал его и вернулся к своему костру. Начал ощипывать, пока светло. Сварил суп, чтобы утром время не терять. На утро это, а сейчас сыт, вот только чай будет с сушками.
Утром я сразу пошёл на вонючее болото, так как был ветерок
с северо-востока и отгонял газы. Снова начал с первой же галечной косы. И уже через полчаса я нашёл те самые нити - вискеры. Я решил сосредоточиться на серебре – сколько же вискеров я добуду (?). Пять дней подряд я перелопачивал галечники, вискеры чаще всего находились под самым берегом, под обрывами травянистыми. Нашёл уже почти килограмм (весов не было).
На шестой день ветер стих, и я не пошёл под газовую атаку. Я
пошёл на охоту – мечтал встретить глухаря. Решил идти по ру-чью, как можно дальше, до истока. Прошёл те места, где я ковырял берега киркой и началась непроходимая чаща леса. Для глухарей это хорошие места, но только для зимовки – ель, пихта, а
летом они в других, более прореженных местах с березняком, со смородиной и другими ягодами. Поэтому я никого не встретил.
Глухо в тайге. Через два километра ручей постепенно пропал, не заметил место начало. Вокруг только мочажины из-за много-численных мелких ручейков, вот из них, очевидно, и формируется поток. Чем, какой водой подпитываются мочежины я не разобрался – дожди, почвенные воды, ведь ледника вверху нет. Перспектива поиска злата-серебра в этих – тоже ничтожна – так решил я.
Вернулся в середине дня. Пообедал, отдохнул на подстилке в нише и пошёл рыбачить. Удочка (прошлогодняя сохранилась) и ружьё с собой. Вот так веселее. Наловил гольянов и вернулся варить уху.
На следующее утро, несмотря на плохое направление ветра, я пошёл на своё дело. Чтобы меньше было газов, пошёл выше по течение, подальше от болота. Действительно, здесь лучше газовая обстановка, а для добычи – хуже. Надо киркой ворошить берега. Три дня работы в таких условиях принесли хороший резуль-тат – снова столько же вискеров нашёл. Завтра надо уходить.
Дорога до бывшего озера была без происшествий. И это хорошо. На реке Серебрянке я решил, всё таки, порыбачить и пошёл вниз по течению, за перекаты. Вскоре я увидел заросли смородины и насторожился, взял ружьё на изготовку. Медленно шёл выше кустов и вот, наконец, с шумом поднялся глухарь и полетел влево, в сторону леса. Расстояние чуть более двадцати метров, промахнуться сложно, если не спешить, не нервничать. Это мой первый глухарь на прицеле в полёте (до этого был один - на земле гуляющего подстрелил; «взял», как говорят на Урале).
Выстрел. Попал. Упал, трепыхается. Быстро перезарядил ружьё и пошёл искать. Искать было несложно по шуму. Добил его вторым выстрелом. Тяжёлый самец – килограммов на пять. Бы-
вают много тяжелее. Вот с такой добычей уже можно с гордстью возвращаться. Так как все вещи были у меня с собой, то я по пе-
рекату перешёл на правый берег и там устроился на ночёвку.
Из глухаря я вынул только кишки, надрезав живот от заднего прохода, а щипать не стал. Так он лучше сохраняется на жаре.
На следующий день по пути я взял ещё три рябчика (больше не стал за ними бегать) – нам дома каждому по рябчику - хватит.
С такой поклажей идти было уже тяжеловато, и я с шестью ос-тановками добрался до Гайвы.
Сергея нет. Кричать бесполезно. Вплавь не хочется. Пошёл вверх по течению к перекатам. Так и есть, Зойка опять там блеснит. Уговорил её приплыть с лодкой за интересный подарок. А сам ещё не знаю – какой. Вот вымогательница.
Она пошла за лодкой вниз по течению к посёлку и я туда же. Естественно, её интересовали мои успехи, и я показал ей глухаря с рябчиками. Это её не интересовало. Это обыденно. Я ещё раз пообещал ей нечто … . Я уже придумал.
Её больше интересовала моя жизнь городская, студенческая и что носят там девушки. Мода большого города.
Время для разговоров было мало – река узкая, поэтому она пошла со мной ко мне домой. Это запросто у нас. Её так интересва-ли мои спортивные успехи, Нальчик, что она осталась ждать меня, когда я схожу в баню. И потом за чаепитием выпытывала у меня мельчайшие подробности студенческой жизни. Ей тоже захотелось в большой город. На теоретическую физику она решила не идти, а вот о профессии закройщицы в ателье она мечтает.
Через два года, уже находясь в Армии, я узнал, что она стала ученицей закройщицы, но не в Перми, а в Свердловске, а ещё через полгода она успешно вышла замуж. Жизнь сложилась.
Но сейчас она мечтала (говорит), но я видел, что это не пустые мечты, а планомерное планирование. Она человек действия.
После её ухода я расстелил на столе полотенце и выложил на него свои геологические находки. Достал весы и взвесил виске-
ры – 2,8 кг. Так их никто не купит – надо плавить в слиточки.
Отложил две нити для Зойки.
На следующий день в аккумуляторной жидкости протравил их, они матово заблестели. Осторожно, чтобы не сломать я загнул их в виде интеграла и подарил Зойке. Она была в восторге от таких серёжек. Сергей помог ей, не явившись встречать меня с лод-кой, приобрести такие серёжки.
Остальные я решил расплавить в кузнице. Поискал в сарае и нашёл тигелёк для плавки свинца, поскоблил его, почистил и пошёл в кузницу. Пришёл к самому обеду и попросил Николая Степановича поработать на горне. Он понял, что я хочу плавить свинец – разрешил. Он ушёл домой на этот раз, так как я тут, а я при-нялся за дело. Прогрел тигель, стряхнул остатки жидкого свинца, взял четверть имеющихся вискеров, и смял их молотком в плотный брикет. Эта масса удачно поместилась в тигле. Греть приш-лось долго – это не свинец с его 327 градусами, сейчас требуется 962 градуса, да плюс на перегрев градусов сто. Серьёзная работа для горнового. Гнать и гнать воздух надо, чтобы раскалить до тысячи градусов. Наконец, есть первая порция, вылил в изложницу из жести. Заполнил тигель второй порцией. Быстрее пошёл процесс, так как всё уже прогрето. Не прожечь бы горн. Пока разогревалась вторая порция, первую я охладил в воде, вынул из изложницы, и спрятал поглубже в карман.
За полтора часа я справился с работой (хорошо, что Петрович задержался) и приглушил горн, чтобы не так ярко светился.
Вскоре пришёл Николай Петрович, немного расспросил меня про жизнь студенческую, предложил заходить поработать. У меня оставались ещё две недели и я согласился – сколько смогу. Мне это интересно.
Учёба. Второй год учёбы был несколько легче, и я вытягивал уже на твёрдые четвёрки. Девочками ещё не интересовался, по-
этому времени было много для тренировок и занятий в библиотеке. Спортивные результаты тоже немного подросли: 100 метров – 11,6, а прыжок в длину был однажды на тренировке 6,5 метров. С такими результатами в Нальчике я был бы на 6-8 местах.
В летние каникулы опять поехали на «электрификацию». В этот раз в Бершети – место нашей базы – начальник местных ав-томастерских спросил – а нет ли среди нас, умеющего горн разжечь. Помер у них старик кузнец и некому отковать шкворни и прочий инвентарь.
Я отозвался утвердительно. Начальник недоверчиво посмотрел – слишком молод – но предложил сразу ехать с ним. В мастерских было безлюдно.
- Нет людей, пожаловался начальник, все в города подались.
Осмотрел я мастерские – горн в порядке, не прожжён, мех це-лый, гонит воздух; инструмент имеется. Только вода в ведре высохла и рассохлись рукоятки молотов и молотков. Есть и щипцы. Уголь имеется, антрацит. Заготовки какого-то металла имеются в изобилии.
- Я всё сохранил, знал, что понадобится всё. Пришлю к тебе помошника – сына своего, ему 13 лет, но силён.
Не сказал я только одного, что я ни разу не разжигал горн с ну-ля – только горячий поддерживал в рабочем состоянии. Считал, что это не так уж трудно: - сначала разжечь что-то вроде костра, потом положить уголь и гоняй воздух. Этим я занимался целый день. Не знал я и то, как определить марку стали пригодную для шкворня или для других деталей. Знал кое-что со слов Николая Степановича, но не самостоятельно определял выбор заготовки.