Виктор Виноградов – Уральские люди (страница 12)
Это как раз то, что однажды нашёл. Нашёл проволочку и не знал – что это. Таких проволочек там под горой Серебрийской было много. В Англии их называют вискер – «кошачий ус». Волокна бывают скрученные, как корешки у деревьев.
Оказывается, серебро, чаще всего сопровождает свинец в ми-
нерале галените. Это тот самый минерал, который добывают на северо–западном склоне Серебрийской.
Самородки, что я нашёл, возможны только в минералах арген-
тит и фрейбергит. То, что я нашёл – это мелкие слитки. Самый большой самородок серебра был найден в Германии 400 лет назад – он весил около 20 тонн, а сто лет назад в Чили был найден самородок весом 1420 килограммов. В России большие самородки (десятки килограммов) найдены на острове Медвежий.
Узнал, что тот золотой самородок, который был бело-жёлтого цвета – это кюстерит – золото, содержащее около 10% серебра.
Юра, увидев, такой интерес к камням предложил переходить на геологический факультет. Я ответил, что на Урале каждый дожен знать камни, а мой интерес только от того, что нашёл несколько камней, которых не знаю. Юра попросил показать эти камни. Я
пообещал привезти, когда побываю дома на каникулах. Он уже заинтересовался моими камнями.
Впоследствии, когда я их привёз, он на кафедре минералогии вместе с преподавателями определил их, как геленит, аргентит, агат, самшит, флюорит, турмалин, сердолик.
Вот и летняя сессия. Сдал с тройки на четвёрку. Что делать летом – об этом начали говорить ещё в апреле. Радиофизики, уже по традиции, поедут на «радиофикацию» - в деревни ставить столбы, тянуть провода для радио и электричества. У теоретиков нет никаких «своих» дел, поэтому примазываются к кому-нибудь. Я решил (как и большинство теоретиков) ехать на «радиофика-цию». Зарабатывают не много – не как на строительстве свинарников. Но зато фронт работы неограничен – можно хоть три-че-тыре месяца работать, а можно прервать её (по семейным обстоятельствам, например) в любое время, так как объём работы легко контролируется, учитывается индивидуально. Узнав такие нюансы, я решил проработать в коллективе один месяц. Только чтобы не отрываться от коллектива (на первое время). Потом ехать домой и в тайгу на свой прииск.
Работа была несложная – копать ямы для столбов. Делали ямы буром или лопатой с ломом – в зависимости от сложности грунта (это тоже учитывается при оплате труда). Это делали мы вдвоём с Володей Смирновым-Буровым и успешно давали фронт работ по-становщикам столбов. Стояла жара небывалая и потому работали в одних трусах и в панамках (у кого есть такие) или в платках, за-вязанных по углам. Когда намеченный участок заканчивался, то мы натягивали провода – лазили на столбы вворачивали ролики.
И вот однажды, уже в самой деревне стоит столб около изгороди жилого дома, я надеваю «когти» и в одних трусах лезу. В руках два ролика. Вдруг жужжание, краем глаза вижу – одна пчела у плеча нюхает мой пот. Не понравилось (или наоборот?), дру-
гим краем глаза замечаю в конце огорода несколько ульев. Тороплюсь хотя бы наживить ролики, чтобы освободить руки. Наме-
тил места, вворачиваю один, втыкаю второй и тут налетает пол-чище пчёл. Пытаюсь осторожно, не махая руками (сдерживаю се-бя), спускаться, но два укуса в спину, и я вырываю когти из столба, и на руках скольжу вниз. Обжёг-ободрал живот и ладони. А пчёлы не отстают. Уже разбежались двое моих коллег, а пока я отстёгивал когти, и рвал свои когти, мне достались ещё три укуса.
Потом наш прораб, работник треста, упрекал меня в том, что я нарушил правила техники безопасности. Работать нужно в одежде и рукавицах.
Через месяц уехать домой решили шесть человек. Прораб выдал нам зарплату только за половину работы. Оставались работать двенадцать человек, поэтому ему нужен был запас денег. Ос-тальное – после окончание всех работ. Такое условие было с самого начала. Понятно, что наличка нужна была ему там ещё на два месяца.
Ехали в Пермь мы на старом пароходе вверх по течение со скоростью не более 6 км/час. Долго ехать пришлось – 10 часов. Был буфет, были деньги. Ребята играли в карты, и пили пиво. Я читал свежие газеты и какую-то книгу. Играть в карты и пить пи-во я не любил. Но вот через шесть часов плавания у ребят закончилось пиво и деньги. Володя Смирнов подошёл ко мне и попросил взаймы. Отдадим сразу, мол, на следующий день по приезду. В общаге. Дал почти весь заработок, оставил на прожитьё на четыре дня.
Прошли два дня. Мне надо ехать в Серов, нужно покупать билеты, а деньги не возвращают.
- Ты что, Витёк, – какие деньги, мы же вместе ели, пили, играли. Или ты не с нами был?
- Вместе, но не пил пиво, не ел бутерброды с вами.
- Нееет, ты был с нами. Забудь про деньги.
Вот он урок жизненный. Коллектив спаянный. Пришлось сроч-но давать телеграмму матери и ждать, когда она вышлет мне нуж-ную сумму. Ждал два дня – там телеграммы доставляют не через два часа, как в городе, а через два дня.
Наконец сел в вечерний поезд Пермь-Свердловск, около девяти утра прибыли и, выстояв огромную очередь, купил билет до Се-рого. В Серове на последние деньги я купил весы аптекарские до 500 граммов с разновесами, которые позволяли взвешивать даже 0,1 грамма.
В первый же день встретил в посёлке одноклассника Сергея Пупелева, он никуда не поехал учиться, он здесь промышлял рыбалкой. Неплохо, говорит, если по-серьёзному, а не удочкой с берега. Хорошая у нас бригада браконьеров – смелые мужики, ничего и никого не боятся. Вот, - говорит, - мотоцикл скоро куплю «Урал» с коляской. Продавец в магазине говорит, что через неделю товар поступит. И без перехода: - На следующий год мне в Армию идти (он на один год старше меня), а не хочется муштрой да нарядами заниматься три года. Есть способы «откосить». Ты как к этому относишься, тебе через год тоже предстоит. Думаешь об этом?
- У нас, у студентов бронь до окончания учёбы, а потом только один год.
- Понятно, что служить тебе придётся всё равно.
- А это что за пигалица? – Увидел я проходящую мимо девицу в замызганных брезентовых рабочих брюках; а ещё я почувствовал знакомый запах машинного масла и горелого железа. Русые волосы повязаны платком, а на нём сбоку висит синий металлический виток стружки. То ли случайно зацепился, то ли специаль-но – не поймёшь.
- Да, это Эвелин Стонен. Иногда зовут её Лина, иногда на рус-ский лад Елена, на два класса младше нас.
- Что-то не обращал внимания, не видел её в школе.
- Скромная серая мышка, но оригинал. Она соседка моя, часто с ней общался в детстве. Всё любила книжки с картинками про животных читать и вот вообразила, что она похожа на пуму, и всё себя называла - я Пума. А нынче практика производственная у них и она пошла в мастерские на токаря учиться. Все девки в магазин или в аптеку, а она обработкой металлов резанием решила заняться. И уже решила идти в Пермский политехнический инс-титут этому учиться. Начиталась, одним словом, чего-то. Да и здесь эти токари сильно нужны.
- Ха-ха – ночная хищница, - продолжает Серёга, - грациозная, стремительная. И корявым телодвижением передразнивает грациозность этой уральской «Пумы».
- Фамилия какая-то странная?
- Это английское – камень. Отец и мать у неё репрессированные Сталиным ещё в 30-х годах за то, что линию Троцкого поддерживали. Они в Москве в органах Интернационала работали. Отец умер на лесозаготовках, а мать в добром здравии, преподаёт английский язык и зарубежную литературу частным образом. Мать твоя к ней часто бегала.
- Придавило что ли, отца-то? Я ничего не знаю, не интересовался.
- Да ты никого в школе не видел, только книжки да стадион. Иногда рыбалка или охота, когда отец ружьё давал на денёк. Пой-дёшь с нами на нашу рыбалку? Заготовишь матери рыбу на всю зиму. Насолишь бочку.
- Нет. А как же он погиб?
- Обморозил ноги сильно, а машина, которая везла их домой, сломалась. Долго ехали – почти всю ночь. Ноги настолько обмо-
розил, что в больнице потом загноились и гангрена началась. Бы-стро, за два дня сгинул. Так что береги ноги зимой.
Вот тебе и Серёга – год назад двух-трёх слов связать не мог, а
сейчас так складно всё рассказал. С восьмого класса всё ходил полупьяный, около клуба и бильярдной отирался, всё ближе к вз-рослым. Итог – полный карман мятых денежных купюр, куртка какая-то заморская.
Мне, конечно, тоже куртка нужна, не обязательно заморская,
но в универе в лохмотьях ходить неприлично, спортивная одеж-да быстро износилась. Поэтому я решил, что пойду опять на ручей на добычу полезных ископаемых. Серебряные нити не давали мне покоя. Три недели у меня есть, но пойду всего на десять дней. Попрошу у Серёги ружьё. У него уже два ружья – одност-волка старенькая 28-го калибра и новенькая тульская двухстволка 16-го калибра. Даст, я думаю, одностволку и штук пятнадцать патронов. Расплачусь своей добычей.
Сообщил матери о своих планах.
- Ну, если только на десять дней и с ружьём, то, что же … иди. Опыт у тебя уже есть и дорога и места знакомые.
Пошёл к Сергею. Ружьё дал без разговоров. Понял, что я пойду в тайгу, в горы. Денежная компенсация за патроны и за амортизацию ружья – это правильно. Ну, как получится с добычей.