Виктор Виноградов – Горькая соль Донбасса - 2 (страница 7)

Яценко в раздумье: - опять старые велосипедисты – он и она. Вслух ничего не сказал. Ушли.

Рассказ Степана. В среднем темпе крутя педалями, через тридцать пять минут миновали Богдановку, далее путь до Берховки (семь километров, а это сорок минут, дорога лучше – асфальт), впереди Парасковка, затем поворот направо к разъезду 473 километр и на параллельной железке – полустанок Кудрявка, отсюда имеется просёлочная дорога к западной окраине города Соледар. Дорога там, судя по карте, меж холмов, мимо четырёх озёр, частично в лесу.

Почему решили сюда ехать? Было основание - засекали пуски ракет систем залпового огня (то ли «Грады», то ли «Хаймерсы») с западной окраины Соледара. Надо же с чего-то начинать.

Время уже девять утра и впереди первое озеро. Подъезжаем, а там два рыбака сеть тянут. Ругаются по-чёрному, да по-русски.

В голове сразу мысль – рыба, лето, солить надо обязательно. Рядом с соляной шахтой, соль должна быть. У шахтёра всегда есть уголь, у скотовода – корова, овца, молоко, шерсть, у ай-тишника – компьютер, флэшки, а у солевара – соль.

Подъезжаем: – Бог в помощь!

- Да, пошёл ты…. И мат. – Помогите лучше.

- Зацепились за что-то – бредень жаль, не хочется рвать, помогите вытащить. Рыбкой, ухой угостим.

Степан разделся, залез в воду, держась за верхнюю бечеву бредня, дошёл до кошеля и с головой погрузился под воду. Выпрямился и что-то тащит. Железяка какая-то. Втроём вытащили бредень вместе с железякой. Сначала отцепили «якорное» устройство, затем рыбу стали вынимать из мотни. Улов неплохой – два сазана, четыре щуки, карасей штук пятнадцать. А железяка дроном оказался.

- Сбили тут его две недели назад. Российский. Это был первый. Тут их штук пять сбили – не дают подлететь к лесу, к холмам. Большой секрет там какой-то у хохлов.

- Вот что, - говорит другной рыбак, - мы спешим – исчезать надо, а то вояки гоняют нас, не дают рыбачить, а жрать нам нечего. Работы нет. Надо на зиму запасаться, засолить сколь можно. Сейчас мы на свой тарантайке всё увозим в Кудрявку – мы там живём – дом с голубыми наличниками. Не путать, Голицын! А вы подъезжайте следом. Будет уха. А если хотите, то поджарим. Но нужно масло подсолнечное. Бааальшой дефцит стал в нашем краю подсолнуховом.

Рыбаки загрузили в багажник старенького 07-го «Жигу-лёнка» всю рыбу, сеть, и, не снимая сырую одежду, сами уселись. С воем и скрежетом машина стронулась с места. Но не в карьер, а потихоньку на первой скорости. Так и ехали они до дома.

- Перегружена машина, - оправдывался шофёр.

Мы ехали, практически не отставая от них, и через две-надцать минут были у ворот дома с голубыми налични-ками. Было предчувствие, что рыбаки многое знают, поэтому, едва войдя в дом, я вынул из рюкзачка полулитровую бутылку горилки. «Столичная» российского разлива сохранялась, завёрнутая в рубаху на самом дне.

- Во, цэ дело! Воскликнул один из них.

- Вы не торопитесь в Соледар? Если не спешите, то посидим, поговорим, … есть о чём побалакать.

- Спешить нам некуда, нас никто нигде не ждёт. Соль вот только надо где-то купить. Килограммов пятнадцать.

- Тогда давайте знакомиться. Я Павел, Павел Тимофеевич, хозяин этого домика, а напарник мой по рыбалке и прочим делам – Игнат.

- Степан, а это моя супруга Нина.

- Очень приятно услышать простые российские имена. А моя супруга скоро должна приехать. Тоже на велосипеде ездит в магазин. Может быть, и масла подсолнечного привезёт. Нина, - продолжает Павел, - не в обиду, а только лишь ради ускорения процесса варения ухи, попрошу помочь – почистить рыбу, картошку, лук.

Нина: - Со Степаном мы это дело вмиг сделаем. Какую рыбину чистить?

Павел: - Ради такого случая давайте сазана с головой употребим. С газом, электричеством, с деньгами у нас туго, поэтому я раскочегарю обычную дровяную печь в летней кухне.

Вскоре уха кипела и подъехала хозяйка дома. Миловидное лицо славянского типа, не худая, но и не толстая. Назвали её Юлией. Привезла-таки масла, а кроме того хлеб и разные крупы.

Павел пошептался с ней за дверью, объяснил ситуацию

и лицо хозяйки просветлело. – Есть у нас соль, хоть мешок можем уступить. Давайте к столу, уха готова, я вижу.

- А вы как тут оказались, как вас не скрутили ещё у Парасковки – тут такое с раннего утра творилось – патрули на мотоциклах… что-то у них случилось.

- Так вы куда едете? В Соледар, что ли? Напрасно. По-гибельно.

- Мы надеемся купить там соль. В сёлах или в городе. В сёлах, что мы проехали, нет соли в магазинах. Мы едем из Калиновки. Рано выехали вот и проскочили случайно.

Павел: - Соль это не проблема для нас – в соляной шахте работали оба. Запаслись ещё в прошлые годы.

Степан, вскрывая бутылку: - Юлия, а во что разливать горилку?

- Ах, ты, забылась я… сейчас несу. Принесла гранёные стаканы на всех. – Мне лишь чуть-чуть.

Нина: - Мне тоже немножечко, за компанию.

Степан разлил, а Павел произнёс: - За знакомство и за ушицу. Добра этого, глядя на бутылку с горилкой, мало и надо растянуть всё хотя бы на три тоста.

Выпили. Каждый по треть своей порции. Уха была ве-ликолепна – сазанья голова, перец и лавровый лист творят чудеса в котелке.

Степан: - А как же вы жили последние годы? Я понимаю так, что добывать соль и продавать её по всему миру – это надёжно.

Игнат: - Да, так и было. Вот только лишь последние два года, как проник в президенты актёр, так всё пошло кувырком. Техника выходит из строя, а запчастей нет. Запчасти только из России поступали, а высшее руководство от всего российского отказалось, а своё производство наладить не могут. Останавливаться стала добыча, туристы, экскурсанты перестали ездить. Тоже копеечка хоть какая-то капала в кассу.

- Давайте выпьем ещё раз под ушицу, и я вам кое-что расскажу. Твой тост, Степан или Нина.

Нина: - За окончание этой войны и за благополучие всех.

- Правильный тост, - сказал Игнат, - я бы ещё уточнил – выжили бы все, кто не запятнал руки в крови невинных.

Выпили, доели уху, и всё молча.

Снова Павел: - А я бы выпил за невинноубиённых. Много таких, ох, много. Я сам чуть было с Игнатом на тот свет не отправился. И, не дожидаясь никого, допил стакан.

Степан с Ниной переглянулись – поняли, что здесь что-то скрывается, что может помочь в их делах. Степан полез в рюкзак и вынул «Столичную».

- Вот это гости у нас! Юлия, давай нажарь нам карасей и щучку одну.

Юлия: - Масло я купила не в магазине, а у одного частника. В огороде у себя вырастил подсолнухов и надавил масла сто литров, говорит, и по заоблачной цене продаёт.

Юлия и Нина поднялись и пошли чистить рыбу.

Игнат: - Таких напитков здесь уж несколько лет не бывало. Откуда у вас это богатство?

- Заначка с прошлых лет. Для небывалого случая. И вот он случился – такой ухи и предстоящей жареной рыбы давненько не бывало у нас с Ниной. Мы тоже не богачи, а работяги. Нина, она педагог школьный, техникума, она универсал – история, искусствоведение, физкультура, а я инженер по элеваторам, зернохранилищам. Давно оба на пенсии.

Запахло жареной рыбой с луком.

Павел: - Три месяца назад. Два с половиной, - поправляет Игнат. - Местная военная власть собрала сорок человек, которые имели дело с землеройной техникой, с шахтными работами. Мы с Игнатом, в том числе оказались, мы проходчики. Привезли нас в лесок на склоне большого холма. Это не так далеко отсюда: по прямой четыре километра, а по дорогам грунтовым – все десять. Поставили задачу – прорыть тоннель в склоне горы в соляную шахту, до первой штольни. Ориентировочно сто сорок метров. Оплату обещали очень хорошую, но только по окончании всех работ. Обязались кормить три раза в день, поселили в армейских палатках недалеко от тоннеля и строго предупредили - никуда не отлучаться во всё время работы. Они планировали вырыть проход за полтора месяца. При этом над палатками и над входом в тоннель, и, вообще, над всей местностью, как нам показалось, они натянули маскировочную сеть. Вокруг места работы поставили столбы и натянули колючую проволоку.

- На углах часовые в будках и парные патрули, - дополняет Игнат.

- И как потом выяснилось, за два километра до тоннеля были расставлены зенитные пулемёты «Шилка». Вот так мы работали два месяца. В тот тоннель могла проехать боевая техника больших размеров. Технику мы не видели. Это разговоры, предположения. Тоннель соединялся со старой штольней соляной выработки, а та имеет огромные размеры – машины в три ряда могут ездить. После окончания работ нам сказали, что сейчас вас всех развезут по домам в автобусах, и по пути, или перед домом будет идти расчёт. Сейчас здесь некогда, мол, начальство требует срочно убраться из-за задержки в строительстве. Обо всём, что здесь делали, что видели – молчать. В два автобуса усадили всех, кроме нас с Игнатом, потому что мы жили в другой стороне. Для нас двоих выделили мотоцикл «Днепр» и одного водителя, он же автоматчик, он же кассир с деньгами. Мы уселись в коляску и на заднее сиденье. Хорошо. Можно и на мотоцикле – лучше, чем пешком. Про-ехали мы километров шесть, мотоциклист останавливает трёхколёсную технику, мотор не глушит, с сиденья не слезает, а нам показывает, что надо на землю ступить. Слезли мы с мотоцикла, а тот снимает автомат, передёргивает затвор, готов к стрельбе, и говорит: - Не любил я никогда стрелять гражданских, да без оружия, поэтому…. Дал короткую очередь над нашими головами, и говорит, чтобы мы шли домой и молчали обо всём всю оставшуюся жизнь. Судьба остальных неизвестна. То есть, не знаем мы место их расстрела, не знаем где их могилы. Домой никто не вернулся.