Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 8)

При этом почти половину самолетного парка ПВО Москвы составляли безнадежно устаревшие истребители И-16 и бипланы И-153. Более современные МиГи, Яки и ЛАГГи, приближавшиеся по своим тактико-техническим характеристикам к немецким самолетам, начали поступать в авиационные полки незадолго до войны или в ходе ее, и летный состав только приступал к их освоению.

Эффективность управления авиационными силами и средствами в люфтваффе намного превосходила ее уровень в авиации московской ПВО. Достаточно сказать, что для этого на всех немецких самолетах стояли рации, причем одни из лучших в мире – «Telefunken». А в столичной ПВО радиостанции были только на одном из десяти самолетов, и все – отечественного производства, значительно уступавшие по качеству работы немецким.

Устарела предусмотренная уставами и используемая ВВС Красной армии тактика, которая предписывала истребителям плотные боевые порядки и ограничения на создание тактических групп. Основной тактической единицей было неповоротливое звено из трех самолетов, а в люфтваффе – маневренная пара истребителей.

Для налета на Москву на удалении 800—1000 км от нее, на аэродромах Даугавпилса, Минска, Бобруйска, Орши, Витебска, Бреста, Барановичей и других была создана группировка, в состав которой вошли бомбардировочные эскадры (дивизии) «Хольцхаммер», «Блитц», «Генерал Вефер», «Лёвен», «Легион Кондор», «Гриф», KG28 и авиагруппа «Викинг» – всего 300 бомбардировщиков «Юнкерс-88», «Хейнкель-111», «Дорнье-215» и «Дорнье-217».

На аэродромах ПВО Москвы для отражения воздушного противника находились в боевой готовности 11 истребительных полков 6-го корпуса. Зона их действия начиналась на рубеже в 120 км от Москвы и простиралась до зоны огня зенитной артиллерии в радиусе 25–30 км вокруг столицы. Прожекторные станции создавали световые поля, обеспечивая действия истребителей и зенитчиков. Центр Москвы кроме зенитной артиллерии и пулеметов прикрывали также привязные аэростаты заграждения.

21 июля в 21.00 с постов ВНОС в районе Смоленска поступили первые сообщения о приближении большой группы самолетов противника. Когда они подошли к рубежу Ржев – Вязьма в 200 км от Москвы, первыми взлетели летчики 11-го и 34-го, а следом еще трех полков. В налете, который продолжался пять часов, участвовало около 250 немецких бомбардировщиков, шедших четырьмя эшелонами с интервалом 30–40 минут на высотах от 1000 до 4000 метров.

Отражая налет, истребители ПВО совершили 173 самолето-вылета и провели 25 воздушных боев. На счету летчиков 34-го полка – 18 самолето-вылетов на МиГах и 5 – на И-16. В них участвовали самые опытные летчики полка: Леонид Рыбкин, Дмитрий Ледовский, Виктор Гридин и другие. Сбитые самолеты противника были занесены на боевые счета Михаила Трунова, Анатолия Лукьянова и Николая Щербины. Однако подтверждений падения этих самолетов не поступило, и командир полка в донесении о каждом из них осторожно указал: «Можно полагать самолет сбитым».

Но они были включены в число двенадцати самолетов противника, сбитых в ту ночь летчиками 6-го истребительного авиакорпуса. И.В. Сталин, ставший за три дня до этого наркомом обороны СССР, объявил участникам отражения налета на Москву благодарность (это был первый с начала войны «благодарственный» приказ), а 25 июля многих из них наградили. В том числе орденами Красного Знамени – младших лейтенантов Щербину и Лукьянова, а орденом Красной Звезды – капитана Трунова, который еще в 1938–1939 гг. участвовал в боях с японцами в Китае и на на реке Халхин-Гол.

В две последующие ночи немцы повторили налеты, в каждом из которых Анатолий Лукьянов сбил еще по самолету противника в районе Апрелевки и Голицыно. Но подтверждений вновь не было. Наконец, днем 16 августа, около Подольска, в результате атаки Анатолия немецкий бомбардировщик развалился в воздухе на глазах многочисленных «зрителей» на земле, и только один член экипажа смог покинуть его с парашютом.

До этого Николай Щербина, а также капитан Дмитрий Ледовский, старшие лейтенанты Иван Лукин, Виктор Киселёв и Николай Александров, лейтенант Юрий Сельдяков, а также старший политрук Андрей Подопригора, патрулируя в световых прожекторных полях, не раз атаковали бомбардировщики противника. Однако те смогли вырваться из лучей прожекторов и ускользнуть от перехватчиков. Летчикам ПВО, видимо, еще не хватало опыта ночных воздушных боев. Правда, в ночь на 2 августа Щербина в районе Наро-Фоминска все-таки сбил Хе-111, а Александров там же, в паре с Лукиным, на следующую ночь – Ю-88.

Наверное, также из-за недостатка опыта, летчики полка, возвращаясь на аэродром или взлетая, допускали ошибки пилотирования, заканчивавшиеся летными происшествиями. В ночь первого налета старший лейтенант Виктор Гридин при посадке не полностью выпустил правую «ногу» шасси и подломил правую консоль.

На следующую ночь Анатолий Лукьянов сел с «недомазом» и зацепил проволочное заграждение, а еще через день младший лейтенант Алексей Макаров, также при посадке, высоко выровнял самолет, «с плюхом» приземлился на правое колесо и поломал его. Николай Щербина на разбеге при взлете «потерял ориентировку направления. При развороте самолет подвергся поломке». А на аэродроме в Раменском столкнулись самолеты Дмитрия Ледовского и летчика-испытателя Матвея Байкалова.

Массированые налеты немецкой авиации с целью разрушения важнейших объектов Москвы, нарушения нормальной жизни москвичей и работы предприятий продолжались до середины августа. Однако немецкие пилоты убедились, что указание Кессельринга «подойти к Москве на небольшой высоте и точно положить бомбы» невыполнимо. Аэростаты воздушного заграждения, огонь малокалиберной зенитной артиллерии и зенитных пулеметов вынуждали их забираться как можно выше и вести неприцельное бомбометание.

После 22 июля боевые задания в летных книжках пилотов стали записываться как «барражирование над Москвой», а с 1 августа – «патрулирование над Москвой».

В начале августа командование провело реорганизацию истребительных авиационных полков с переводом их на новые штаты, в соответствии с которыми в полках вместо четырех эскадрилий по 16–18 летчиков должны были остаться три эскадрильи в составе 10 пилотов каждая, а также звено управления, командир и заместитель командира полка.

34-й полк для реорганизации на неделю вернулся в Люберцы, где 16 его экипажей на самолетах И-16 были переданы в 177-й иап, летчик которого Виктор Талалихин через неделю совершил ночной таран. Еще 34 экипажа на МиГах вошли в состав вновь сформированного 35-го истребительного авиационного полка. В числе других в него были переведены капитан Михаил Куреш, ставший командиром этого полка, а также летчики Анатолий Лукьянов, Николай Щербина, Леонид Кальян и Павел Калюжный, впоследствии удостоенные званий Героев Советского Союза.

Вместе с тем 34-й полк пополнился летчиками из состава 41-го и 123-го полков, которые встретили войну на аэродромах Западного особого военного округа всего в нескольких километрах от новой государственной границы. Поэтому самолеты на этих аэродромах были уничтожены в первые дни войны, а остатки полков включены в 6-й корпус ПВО Москвы. После пополнения их передали Северо-Западному фронту и в ПВО Ленинграда.

Но семнадцать летчиков из этих полков, уже «понюхавших пороху» и получивших боевой опыт, были зачислены в 34-й полк. Среди них будущие асы лейтенант Виктор Киселёв и младший лейтенант Виктор Коробов, а также лейтенанты Александр Потапов, Николай Мирошниченко, Алексей Кода, Степан Тихонов, Николай Прокопов, старший политрук Петр Королёв и младший лейтенант Василий Писецкий, которые вскоре внесли значительный вклад в победы полка в предстоящих воздушных боях.

В итоге реорганизации майор Рыбкин 8 августа приказом установил список летно-технического состава полка в количестве 163 человек, включая комиссара полка капитана В.П. Недригайлова и заместителя командира полка капитана М.Г. Трунова, который в ноябре был назначен командиром 124-го иап, в июне 1944 г. – заместителем командира 2-го гвардейского иак ПВО Ленинграда, а в июле погиб в авиакатастрофе.

Командиром 1-й эскадрильи в составе девяти летчиков стал капитан Михаил Найденко, 2-й эскадрильи – старший лейтенант Андрей Шокун – десять летчиков, и 3-й эскадрильи – старший лейтенант Николай Александров – одиннадцать летчиков. Во 2-й эскадрилье командирами звеньев были младшие лейтенанты Георгий Урвачёв и Владимир Бардин.

О произошедшем событии в Дневнике полка сделана короткая, но эпическая запись: «2.8.41. Полк разделился на два полка: 35 и 34». Но в тот день уже разведенные в разные полки два Николая – Александров и Щербина – перехватили севернее Наро-Фоминска Хе-111 из «Легиона Кондор», который после их атаки рухнул за линией фронта. А через пять дней в этом же районе еще одного «хейнкеля» сбил Михаил Найденко.

35-й иап почти месяц участвовал в противовоздушной обороне Москвы с аэродрома Суково (ныне – Солнцево), затем был передан в ПВО Ленинграда, потом воевал в составе Воронежско-Борисоглебского района ПВО и в октябре 1943 г. стал 146-м гвардейским.

После реорганизации группу летчиков и техников из братских 34-го и 35-го полков во главе с лейтенантом Тихоновым направили в дом отдыха «Переделкино» для восстановления сил перед новыми боями. Но младший воентехник Барбаш выбрал с этой целью чересчур радикальный способ. С бывшим однополчанином лейтенантом Косаревым они выпили сладкого ликера, добавили горькой водки, и Барбаш стал дебоширить, размахивая пистолетом. Тихонов попытался его урезонить, однако Барбаш разошелся еще больше, и оказался перед полковым судом чести командно-начальствующего состава.