Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 54)

За то, какой из самолетов выберет командир, боролись техники, так как за боевые вылеты на их самолете они получали различные виды поощрения. В частности, приказом наркома обороны еще в 1943 г. было предусмотрено «водку выдавать по 50 граммов в сутки на человека и техническому составу только в дни вылетов на боевые задания самолетов, непосредственно обслуживаемых ими на аэродромах».

Через неделю после начала боевых действий 32-я дивизия понесла первую потерю. Был сбит и катапультировался летчик 913-го полка старший лейтенант Н.В. Невротов. Шестерка МиГов, в составе которой он прикрывал посадку летчиков 216-й дивизии на аэродроме Мяогоу, была неожиданно атакована «сейбрами» 16-й авиационной эскадрильи 51-го авиакрыла. Невротова сбил 1-й лейтенант Чарльз Габриель. В летной книжке подполковника Урвачёва в этот день записано:

«29.08.52. МиГ-15. Воздушный бой парой, 1 полет, 30 минут, Н – 10 000 м».

Сменяемые дивизии убыли в Советский Союз, и против американской авиации, которая насчитывала к тому времени около 2000 боевых самолетов, остались три вновь прибывшие истребительные авиадивизии, один ночной и два морских истребительных полка – всего около 320 самолетов. Еще около 275 МиГ-15 было в составе китайских авиационных соединений.

Однако китайские и корейские летчики по уровню подготовки еще не могли противостоять американцам. Поэтому по состоянию на первое полугодие 1952 г. военный министр Маршал Советского Союза А.М. Василевский докладывал правительству, что «против американской авиации действуют только <…> наши дивизии, вследствие чего американцы в боях имеют, как правило, численный перевес и наши летчики вынуждены действовать в очень невыгодных для себя условиях».

Условия и обстановка боевой работы советской авиации

Сложность обстановки для советских летчиков была обусловлена не только численным превосходством противника, но также запретом для них полетов над морем и в зоне линии фронта из-за угрозы попадания сбитого пилота к противнику. Кроме того, передовые аэродромы Аньдун и Мяогоу были очень уязвимы для ударов американцев со стороны Корейского залива, от которого эти аэродромы отстояли всего на 8 и 14 километров.

Последствия этого изложены в докладе А.М. Василевского: «Несмотря на прикрытие взлета и посадки наших истребителей, американцы со стороны Корейского залива на большой скорости с пикирования атакуют самолеты МиГ-15бис на взлете и, особенно на посадке, когда самолеты возвращаются с боевого задания, имея на исходе горючее. Если есть опасность быть самим атакованными, американцы немедленно уходят в Корейский залив, полет до которого занимает всего 30–60 секунд. Выход в залив нашим самолетам запрещен, так как, если они будут подбиты или сбиты, самолет и экипаж могут попасть в руки противника ввиду того, что противник господствует на море».

При этом надо иметь в виду, что санкция ООН на участие США в военном конфликте в Корее распространялась только на территорию этой страны. Поэтому формально американским летчикам было запрещено пересекать ее границу и действовать в Китае. Тем не менее почти половину всех потерь в Корейской войне советская авиация понесла над своими аэродромами, находящимися на территории КНР.

Апофеозом лицемерия этих запретов стали события 27 июля 1953 г., когда было подписано перемирие в Корее. Четверка «сейбров» из 4-го истребительного авиакрыла, которую вел Ральф С. Парр, в районе китайского города Гирина, в 300 км от границы с Кореей сбила советский самолет Ил-12. Погиб 21 человек – экипаж самолета и военные медики, которые летели во Владивосток из Порт-Артура, где находилась совместная советско-китайская военно-морская база.

Надо сказать, что до начала боевых действий нового состава 64-го корпуса были созданы и благоприятные для этого условия. Входившие с марта 1951 г. до февраля 1952 г. в состав корпуса дивизии, которыми командовали трижды Герой Советского Союза И.Н. Кожедуб и Герой Советского Союза А.С. Куманичкин (однокашник Урвачёва по аэроклубу и школе летчиков), нанесли ряд жестоких поражений американской авиации. По их докладам, соотношение побед и поражений в боях советских и американских летчиков составило почти 8: 1 в пользу сталинских соколов, что даже вызвало некоторые сомнения командования.

Это, а также работу корпуса в целом в апреле – мае 1952 г. проверила комиссия во главе с заместителем главнокомандующего ВВС генерал-лейтенантом авиации Агальцовым, командующими авиацией ПВО генерал-лейтенантом авиации Савицким и зенитной артиллерией ПВО – генерал-лейтенантом артиллерии Гороховым. По результатам ее работы были установлены «драконовские» требования к подтверждению сбитых самолетов противника, а также пересмотрены боевые счета и отклонены представления на присвоение звания Героя Советского Союза некоторым летчикам.

Кроме того, командиру корпуса надлежало систематически создавать под председательством своего заместителя комиссии «по проверке <…> определения сбитых самолетов противника». По представленным актам проверок командование принимало жесткие меры поддержания порядка в этом деле.

Вместе с тем комиссия Агальцова отметила: «Противник, понеся тяжелые потери в бомбардировочной, штурмовой и истребительной авиации, вынужден был спешно пересмотреть вопросы боевого применения своих ВВС». Американцы стали использовать бомбардировщики B-29 «Суперфортресс» только ночью в сложных метеоусловиях, а днем, в качестве ударных самолетов – истребители F-80 «Шутинг Стар», которые наши летчики называли «шутами», и F-84 «Тандерджет» – у советских летчиков «кресты».

При этом, характеризуя обстановку, сложившуюся в небе Кореи к концу 1950 г., исследователи отмечали: «Вылетая на перехват ударных самолетов ООН, МиГи уже одним своим появлением в районе выполняли боевую задачу – пилоты истребителей-бомбардировщиков (F-80 и F-84. – В.У.) были вынуждены освобождаться от своего груза до выхода на цель и либо принимать бой, либо отступать».

По свидетельству Урвачёва, и в 1952 г. МиГи, иной раз даже не поднимаясь в воздух, срывали воздушные налеты F-80 и F-84, если они шли без прикрытия «сейбров». По его словам, когда МиГи по тревоге запускали двигатели и, поднимая тучи пыли, выруливали на взлетную полосу, американские пилоты, заметив издалека эту пыль, передавали в эфир предупреждение: «Гангстеры в воздухе», – беспорядочно сбрасывали бомбы и торопились уйти в сторону моря.

Самым серьезным противником для МиГ-15 был примерно равный ему по боевым характеристикам американский истребитель F-86 «Сейбр» со стреловидным крылом и вооруженный шестью пулеметами калибра 12,7 миллиметра. По оценке командования Советской армии, МиГи превосходили F-86 «по вооружению, скороподъемности и незначительно по горизонтальной скорости, но уступают им по дальности и продолжительности полета, горизонтальной маневренности и стрелковому прицелу».

Один из двух самых результативных летчиков Корейской войны, командир 196-го авиаполка в дивизии Кожедуба, полковник, Герой Советского Союза Е.Г. Пепеляев также отмечал: «Сравнивая возможности двух самолетов, можно сказать, что характеристики истребителей весьма близки. Поэтому успех в воздушном бою МиГ-15бис и F-86 зависел только от мастерства летчиков, выбора маневра и взаимодействия в групповом бою».

Боевая и летная работа с аэродромов Мукден и Аньшань

К началу боевой работы 32-й дивизии обстановка в районе аэродромов 1-го эшелона обострилась. 20 августа два пилота МиГов были сбиты и катапультировались над аэродромом Аньдун, через десять дней еще один – над Дапу. Четыре дня спустя на этом аэродроме, при посадке, «сейбры» сбили два МиГа, летчики которых катапультировались, а старший лейтенант Александр Титов, атакованный американцами на взлете, погиб. На следующий день катапультировался пилот, сбитый при посадке в Мяогоу.

7 сентября на прикрытие передовых аэродромов из Аньшаня вылетела эскадрилья 913-го, а из Мукдена – 535-го полка, для летчиков которого это был первый, но неудачный боевой вылет. Из-за несогласованности действий они «пропустили» атаку четверки «сейбров» на свое замыкающее звено, в результате чего над аэродромом Дапу был сбит и погиб при катапультировании старший лейтенант Иван Шикунов.

Боевые вылеты для Урвачёва начались на следующий день:

«08.09.52. МиГ-15. Вылет звеном на боевые действия, 1 полет, 50 минут, Н —11 000 м».

Звено прикрывало взлет и посадку на аэродроме Аньдун летчиков 216-й дивизии, которые вернулись после неудачного для них боя. Отражая налет самолетов противника в районе Ансю, они сбили «тандерджета» и «сейбра», однако сами потеряли пять самолетов, правда, их летчики смогли катапультироваться. Но звено Урвачёва свою задачу выполнило, обеспечило благополучную посадку вернувшихся МиГов и само потерь не имело. Назавтра у подполковника Урвачёва снова боевой вылет:

«09.09.52, МиГ-15. Вылет звеном на боевые действия, 1 полет, 58 минут, Н – 11 000 м».

В этот день в 30 км от ГЭС Супхун, в районе Дээгуадонга произошло сражение, в котором участвовали шестьдесят самолетов F-84 под прикрытием сорока F-86, и около ста МиГов из дивизий 1-го эшелона. По словам одного из его участников: «Бой был кровавым и жестоким: мы их, или они нас». В ходе боя был сбит 21 самолет противника, потеряны шесть МиГов и три летчика. Один из этих МиГов американцам удалось подкараулить и сбить при посадке на аэродроме Аньдун, но его пилот, командир эскадрильи майор Дегтярёв катапультировался.