Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 55)

Урвачёв рассказывал, что в воздушных боях в Корее иногда сходилось так много самолетов, что небо, голубое и чистое перед боем, после него было сплошь, как облаками, затянуто конденсационными следами самолетов. А в сражении над Дээгуадонгом, о котором идет речь, дрались 200 самолетов.

После этого боя произошло то, что отмечал Евгений Пепеляев: «Американцы очень болезненно реагировали, когда в бою сбивали их самолеты. Известны случаи, когда после потерь в воздушных сражениях они по нескольку дней не приходили в район боев».

Затем «сейбры» вновь начали «охоту» над передовыми аэродромами корпуса. 14 сентября, атакуя на взлете МиГи 216-й дивизии в Мяугоу, они убили капитана Владимира Чернавина, на следующий день в Дапу – старшего лейтенанта Ивана Ефимова, а один пилот смог катапультироваться. Летчики 32-й дивизии усилили прикрытие этих аэродромов, и Георгий Урвачёв вскоре тоже был в воздухе:

«18.09.52. МиГ-15. Перелет на КП в район боевых действий, 2 полета, 50 мин., 7000 м».

Через два дня, когда три восьмерки МиГов из 216-й дивизии после воздушного боя возвращались на свой аэродром Дапу, «сейбры» попытались его блокировать. Навстречу им с аэродрома поднялись летчики этой дивизии и взлетевшие с аэродрома Аньшань летчики 913-го полка. В развернувшемся в районе Дапу сражении старший лейтенант Александров сбил одного из «сейбров», открыв боевой счет этого полка.

22—26 сентября у подполковника Урвачёва – еще «4 полета парой в район боевых действий и обратно». В один из этих дней американцам удалось блокировать передовой аэродром Мяогоу, с которого взлетела эскадрилья 518-го полка. Поэтому её летчикам после боя с шестеркой «сейбров», одного из которых они сбили, пришлось садиться на «тыловом» аэродроме 913-го полка в Аньшане. В последующем, вылетев с аэродромов 1-го эшелона, летчики передовых дивизий нередко, выполнив боевое задание, приземлялись на аэродромах 2-го эшелона, дожидаясь, пока небо над их аэродромами будет расчищено.

С началом боевой работы нового состава корпуса его потери резко возросли. За сентябрь в 133-й и 216-й дивизиях 1-го эшелона были сбиты 38 МиГов и погибли 11 летчиков. Это более чем в два раза превышало уровень потерь за любой из предыдущих месяцев Корейской войны. Еще один летчик погиб при вынужденной посадке из-за потери ориентировки в воздухе, двое катапультировались вследствии полной выработки топлива, и, наконец, один самолет был разбит в результате ошибки пилота при посадке.

Командир корпуса генерал-лейтенант Лобов нелицеприятно подвел итоги первого месяца боевой работы новой смены: «Вновь прибывшие соединения после ввода их в бой свою задачу выполняют недостаточно успешно <…>. В результате противнику решительного поражения с целью срыва его налетов на прикрываемые объекты не наносится, и наши части несут тяжелые и неоправданные потери».

Он указал на слабое взаимодействие, медлительность, недостаточную активность и маневренность боевых групп при отражении налетов противника: «Только отдельные группы ведут бой, а остальные бесцельно болтаются в стороне <…>. Поэтому наши истребители не имеют ни численного, ни тактического превосходства, а, следовательно, и успеха в боях». Причина – недостаток боевого опыта у летного состава и неумение некоторых командиров управлять своими группами в воздухе, их пассивность и уклонение от боя.

Командир корпуса приказал: «Всему летному составу перейти к активным наступательным боям с истребителями и штурмовиками противника, добиваться в боях тактического и численного преимущества». Командирам дивизий отстранить от вождения групп командиров частей и подразделений, не умеющих организовать бой, пассивных и недостаточно смелых. Представлять материалы на снижение в должности тех из них, кто не справляется с управлением своими подчиненными в боевой обстановке.

В день подписания этого приказа, 26 сентября, некоторые его положения получили драматическое подтверждение. Шесть МиГов 518-го полка под командованием майора Переславцева вылетели на перехват противника в районе юго-восточнее Дапу, где на высоте 10500 м обнаружили шестнадцать «сейбров» и вступили в бой. Однако после первых же маневров пара Переславцева и капитана Хлопова оказалась «нос к носу» с парой капитана Баева и старшего лейтенанта Басалаева. МиГ Хлопова отбил хвост у самолета Басалаева и тоже развалился в воздухе. Летчики катапультировались.

По заключению командира корпуса, столкновение произошло потому, что «управление боем со стороны ведущего и осмотрительность в группе отсутствовали, а также от неправильного построения боевого порядка». Поэтому заместителю командира эскадрильи майору Переславцеву – предупреждение о неполном служебном соответствии, а командиру звена капитану Баеву – пять суток домашнего ареста с исполнением служебных обязанностей. На остальных виновников происшествия взыскания наложил командир дивизии.

26—29 сентября Урвачёв семнадцать раз поднимался в воздух, выполняя облет МиГов. В следующие полтора месяца было затишье, видимо, из-за нелетной погоды, а во второй половине октября у него четыре вылета на разведку погоды, три инструкторских полета на «спарке» и перелет Мукден – Аньшань и обратно. Затем вновь боевая работа:

«15.11.52. МиГ-15. Перелет парой на КП в район боевых действий, 2 полета, 54 минуты, H – 5000 м».

Командование корпуса констатировало, что 32-я дивизия, выполняя поставленную задачу, повысила эффективность противодействия американской авиации, в результате чего с ноября «противник отказался от <…> блокирования аэродромов базирования МиГ-15, а действия отдельных групп «охотников» резко сократилось». Исследователи тоже отмечают, что боевая работа, в которой участвовал подполковник Урвачёв, имела несомненный результат: «Сейбры» уже не так вольготно себя чувствовали в районах аэродромов, поскольку за ними вели охоту летчики 32-й иад, в задачу которых входило прикрытие трех передовых аэродромов корпуса».

Через неделю летчики 32-й дивизии, прикрывая ГЭС Супхун от налетов американских истребителей-бомбардировщиков, провели несколько воздушных боев. В одном из них эскадрилья 224-го полка в составе бывших летчиков 147-й иад под командой капитана Миронова сбила три и подбила одного «сейбра», а сама потерь не имела.

Однако передовые аэродромы корпуса были все-таки уязвимы для атак американской авиации, поскольку располагались близко к морскому побережью и недалеко друг от друга. Поэтому для строительства новых аэродромов велись поиски площадок, в которых участвовал подполковник Урвачёв:

«24.11.52. Як-11. Маршрутный полет на разведку аэродромов, 1 полет, 1 час 30 минут».

До конца года у него еще девять перелетов на Як-12, МиГ-15 и УТИ МиГ-15 между полками дивизии в Мукдене и Аньшане, а также в Дапу. В первые дни 1953 г. погода была нелетной, но едва она наладилась, Урвачёв за пять дней в середине января выполнил на «спарке» с летчиками 32-й дивизии пятнадцать инструкторских полетов.

В это время поступил приказ, «не снижая боевой готовности для выполнения боевых задач», произвести смену дислокации дивизий. Полки 133-й дивизии должны были перейти «во второй эшелон <…>, получив задачи, которые ранее выполняли летчики 32-й иад». А ее частям надлежало выдвинуться на передовую линию: 913-й полк на новый аэродром Куаньдянь, 535-й и 224-й полки, соответственно, на аэродромы Аньдун и Дапу.

Штабы, инженерно-технический, сержантский и рядовой составы со всем хозяйством дивизии прибыли к новому месту базирования по железной дороге, а летчики – на самолетах, и в их числе, подполковник Урвачёв:

«21.01.53. УМиГ-15. Перелет звеном Мукден – Аньдун, 1 полет, 30 минут».

До конца января Урвачёв при перебазировании дивизии выполнил на УТИ МиГ-15 и Як-12 еще десять перелетов из Аньдуна в Аньшань и Дапу. Затем – два полета на высотах 10 000—11 000 м на групповую слетанность пар и учебный воздушный бой.

После передислокации летчики 32-й дивизии сразу почуствовали «горький хлеб» передовых аэродромов. В первый же месяц из ее состава были сбиты семь МиГов, при этом пилот одного из них, старший лейтенант 535-го полка Илья Соколов, погиб.

Но у подполковника Урвачёва в начале февраля последние вылеты в Китае: вновь два маршрутных полета на групповую слетанность парой на высоте 10 000 м и шесть маршрутных полетов Аньдун – Аньшань – Аньдун. Для него это был конец «правительственной командировки» и последние в его летной биографии полеты на реактивных истребителях. Вскоре после этого он вернулся в Советский Союз.

Вероятно, это было связано с болезнью уха, из-за которой Урвачёв потом долго лечился, был отстранен от полетов на истребителях и перешел в транспортную авиацию. Он рассказывал, что в Корее не раз возвращался из вылета в окровавленном подшлемнике. Кровь текла из ушей из-за маневрирования с большими перегрузками и перепадами высот. Но противоперегрузочных костюмов тогда у советских летчиков еще не было. Борис Абакумов вспоминал: «Сильно нас выматывали 8—10-кратные перегрузки. <…> МиГи их выдерживали, а мы иногда теряли сознание. У американцев на каждый «Сейбр» было 2 человека сменных летчиков. Работали они в противоперегрузочных костюмах. Наша повседневная экипировка напоминала наряд трактористов».