Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 56)
Возможно, с Урвачёвым случилось то же, что с Пепеляевым, который вспоминал:
В Китае летчиков донимали также тяжелые климатические условия, жара и влажность. Командир 64-го корпуса докладывал о состояния здоровья летчиков одной из дивизий:
Однако Урвачёв разговоры о медицинских проблемах обычно сводил к шутке: дескать, наибольший ущерб физической форме летчиков наносился в столовой изысками и обилием китайской кухни, из-за чего у них стремительно увеличивались вес и артериальное давление. Кроме того, помимо столовых на всех аэродромах для летчиков были еще и бесплатные буфеты с холодными закусками, фруктами и прохладительными напитками. Кстати, в качестве «боевых ста грамм» в столовой летчики получали вино и коньяк практически в неограниченном количестве, но, по его словам, они этим не злоупотребляли.
Тем не менее Урвачёв иной раз говорил о каких-то медицинских препаратах, которые давали пилотам для поддержания сил. Летчик Абакумов тоже вспоминал, что «
При отъезде из Китая подполковнику Урвчёву, как и всем «китайским народным добровольцам» из Советского Союза, вручили медаль «Советско-Китайской дружбы» с удостоверением, заполненным иероглифами, и листком с переводом:
Эта медаль стала своеобразным отличительным знаком советских участников Корейской войны. В связи с этим вспоминается, как в середине 80-х годов автор этих записок в буфете Центрального дома литераторов обратил внимание на человека за соседним столом и спросил его, в качестве кого он воевал в Корее. Человек удивился:
– Откуда тебе известно, что я там был?
Автор указал на узкую красную ленточку с двумя желтыми полосами у него на груди. Он удивился еще больше:
– А это откуда ты знаешь?
– У моего отца такая же, он воевал в Корее.
Лучший повод совместно выпить «боевые» сто грамм трудно было найти.
Результаты воздушной войны в Корее
После того как Урвачёв, пробыв в Китае семь месяцев, вернулся в Советский Союз, летчики 64-го корпуса продолжали вести бои еще пять месяцев. По заключению историков обстановка в воздухе в этот период оставалась напряженной, бои приняли локальный, затяжной характер и шли с переменным успехом.
27 июля 1953 г. был заключен договор о перемирии, подписаный представителями КНДР и от имени сил ООН – американцами. Представитель Южной Кореи отказался подписать договор, поскольку его правительство было за продолжение войны. Тем не менее война была окончена.
Более тридцати лет спустя, когда настала эпоха гласности и пустозвонства, в средствах массовой информации появились сообщения, что, по американским данным, соотношение побед и поражений в воздушных боях в Корее было 20: 1 в пользу летчиков США. Урвачёв, узнав об этом, усмехнулся:
– Обо всей войне в Корее не знаю, но наша дивизия до моего отъезда потеряла в боях восемь самолетов, а сбила около 30 американских.
– Известно, что количество побед всегда преувеличивают, иногда в разы.
– Это так, но только не в нашем случае. Были установлены немыслимо строгие требования к подтверждению сбитых самолетов, вплоть до представления их деталей с заводскими номерами для идентификации.
О результатах воздушных боев дивизии он знал доподлинно, так как проверял пленки фото-кинопулеметов (ФКП), которые летчики привозили из боя, и определял результативность их стрельбы. С этим связан один из его рассказов:
– Китайцы, которые стояли по соседству с нами, попросили помочь. Их летчики после боевого вылета доложили о воздушном бое и сбитом самолете противника, но на пленках ФКП якобы ничего не было. Я в их штабе посмотрел пленку и подтвердил, что на ней действительно только серый фон и сетка прицела.
Через короткое время китайцы опять обратились с такой же просьбой. На этот раз я поехал не в штаб, а на стоянку самолетов к китайским летчикам, которые вернулись из вылета. Показали мне летчика, который, как он утверждал, сбил американца. Чтобы разобраться, спросил его, с какого маневра он пошел в атаку, с какой дистанции и под каким ракурсом открыл огонь, как вышел из атаки?
Китаец отвечал толково, только о дистанции говорил как-то невразумительно: «Близко, тунжа, совсем близко. Моя стрелял, американ взорвался, его обломки попали мой самолет». На обшивке МиГа действительно были явно непулевые отметины, и меня вдруг осенило. Я попросил лупу, через которую снова просмотрел кадры ФКП и не поверил своим глазам, увидев… заклепки. То, что в кадре выглядело как серый фон, на самом деле было бортом самолета. То есть китаец стрелял в упор, потому что при стрельбе даже с близкой, по нашим меркам, дистанции атакуемый самолет целиком виден в прицеле.
Видимо, у китайца не хватало опыта, чтобы при ведении огня с большой дистанции брать упреждение и тем более работать с подвижной сеткой прицела. Но я, как летчик, не мог понять, как он смог так близко подойти к американцу, чтобы атаковать его без этих ухищрений с прицелом: вот уж, действительно, «китайская работа».
Тем не менее в боевой практике советских летчиков также известны случаи атаки «в упор». Старший лейтенант Федор Федотов из 518-го полка, сбив «сейбра», вспоминал: «
Но для китайских летчиков, наверное, это был привычный тактический прием. Заместитель командира 18-го гвардейского полка подполковник, Герой Советского Союза Александр Сморчков рассказывал:
При этом к осени 1952 г. китайские летчики
Летчик 518-го иап капитан, Герой Советского Союза Михаил Михин вспоминает:
Михаил Михин вспоминает также, что из-за этого случилось небывалое: «
Известно также, что советским летчикам не засчитывали сбитые самолеты, если они упали в реку Ялуцзян или в Корейский залив: нет обломков, значит, нет и сбитого самолета. Такие самолеты в лучшем случае заносились штабистами в графу «подбитые», а платили и награждали только за «сбитые».
Историк и публицист Ю.И. Мухин так прокомментировал «победы» американской авиации: