Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 53)
– Как съездил домой, отдохнул? Почему дочка не поступила в институт, мало помогал?
Командир вернулся взбешенный:
– То, что они знают о моем отпуске, я понимаю – разведка работает. Но как они узнали, что дочка поступала в институт?
Надо сказать, что граждане нашего Отечества тоже быстро разобрались, кто истинные участники войны в Корее. «Китайские» летчики «Ли Си Цин» – Лисицын и «Ван Ю Шин» – Ванюшин стали постоянными персонажами «дворового» фольклора. Приходилось слышать песню-балладу на мотив «Гоп со смыком» про американского пилота, который был сбит, попал в плен к китайцам и на допросе спросил их:
Много лет спустя действие этой песни было перенесено во Вьетнам.
По рассказам Урвачёва, сохранение секретного режима участия советских летчиков в Корейской войне для некоторых из них кончилось плохо. Так, один из летчиков был сбит, катпультировался и приземлился в тылу у китайцев, но попал в руки южнокорейских «партизан», и они, захватив его, устремились на юг, через фронт, за 38-ю параллель. Чтобы в соответствии с упоминавшимся приказом Сталина предотвратить попадание советского летчика к американцам, китайцы сняли с фронта пехотную дивизию, которая плотно окружила южнокорейцев. Однако они зарезали летчика и сами были поголовно уничтожены.
В другой раз из-за этой секретности пострадал американский пилот. Он атаковал заходившего на посадку летчика из 32-й дивизии, грузинскую фамилию которого Урвачёв называл, но автор забыл. Грузин, обнаружив атаку, выпустил тормозные щитки, и американец проскочил вперед, оказавшись перед пушками МиГа, которыми его пилот воспользовался.
Американец катапультировался и приземлился в расположении нашего авиаполка. Однако, как это было заведено, в плен его взяли китайцы, которые стояли на том же аэродроме. Они обычно допрашивали сбитых американских пилотов, материалы допроса передавали советскому командованию, а американцев отправляли в лагерь военнопленных. Однако в этот раз якобы на запрос о результатах допроса сбитого американца было сообщено, что его после пленения сразу расстреляли. На вопрос: «Почему?!» – китайцы ответили: «Потому, что он видел советских товарищей».
Возможно, это легенда, которую пересказал Урвачёв, потому что известна похожая, но менее «кровавая» история. В соответствии с ней 7 апреля 1953 г. старший лейтенант Григорий Берелидзе над аэродромом Дапу сбил американского аса капитана Гарольда Фишера, имевшего 10 побед. Китайцам, которые его допрашивали, американец сказал, что при пленении видел двух европейцев. В результате эти «европейцы» получили от командования взыскания за нарушение режима секретности, а Фишера отправили не в лагерь, как других, а в одиночную камеру, где он просидел до конца войны и был отпущен.
Впрочем, учитывая, что над аэродромами 64-го корпуса воздушные бои шли очень часто, а в 32-й иад был, по крайней мере, еще один грузин-летчик Василий Рочикашвили, погибший 9 марта 1953 г., возможно, рассказанное Урвачёвым было в действительности. Тем более, что обстоятельства боя в его рассказе несколько отличались от того, в котором был сбит Гарольд Фишер и произошел он, когда Урвачёв был уже в Союзе.
К сожалению, записи в его летной книжке не дают ясного представления о выполнявшихся заданиях. Например, в разделе «Поденная запись летной работы» указывается «
В августе две истребительные авиационные дивизии, подлежавшие замене, еще оставались на месте, помогая вновь прибывшим подготовиться к началу боевых действий. Кстати, в состав 97-й дивизии, которую сменяла 32-я, входил бывший «придворный» и «парадный» 16-й полк, сформированный и стоявший в Люберцах вместе с 34-м полком, в котором младший лейтенант Урвачёв до войны с Германией начинал службу.
В опубликованном описании одного из воздушных боев летчиков этого полка, который они провели 13 апреля 1952 г., автор настоящих записок увидел знакомую фамилию:
Так автор узнал, что в 16-м полку в Корее воевал Василий Щипалов, который, согласно семейному преданию, познакомился с Георгием Урвачёвым в Китае, на аэродроме Мукден-северный, а вернувшись в Москву, женился на двоюродной сестре его жены – матушки автора.
Старший лейтенант Щипалов за восемь месяцев боевой работы в Корее был награжден двумя орденами Красного Знамени. Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении одним из них вышел в июне 1952 г., когда 16-й полк ожидал замены на аэродроме Аньшань, куда уже прибыл сменявший его 913-й полк 32-й дивизии. Видимо, тогда Георгий Урвачёв и познакомился с Василием Щипаловым.
А капитан Аркадий Бойцов, с которым Василий Щипалов летал в паре ведомым летчиком, досрочно получил звание майора, орден Ленина и еще один – со званием Героя Советского Союза – за шесть сбитых американских самолетов. Правда, летчики поговаривали, что два из них правильнее было бы записать на боевой счет Василия Щипалова, который впоследствии служил в Южной группе войск в Венгрии командиром полка, затем заместителем командира истребительной авиационной дивизии.
Автор имел возможность хорошо узнать его после перевода в Главную инспекцию Минобороны СССР, когда они некоторое время вместе жили в одной комнате дома родителей автора в Люберцах, пока командование решало вопрос постоянного места жительства семьи полковника Щипалова в Москве. Несмотря на наши долгие с ним разговоры «обо всем», Василий Антонович, наверное, в силу секретности, никогда не говорил о войне в Корее, и об участии его в ней автор долгое время не знал.
Об этом после безвременной кончины Василия Антоновича в 1977 г. немало рассказывал его сын Владимир, который служил в истребительной авиации, затем в Главном штабе ВВС и Генеральном штабе, был полковником. Кстати, у него сохранилось письмо к его отцу от бывшего командира эскадрильи майора Григория Зенова, который с иронией пишет о том, как замполит эскадрильи Бойцов «
Следует отметить, что Григорий Зенов после окончания школы летчиков в 1942 г. начинал службу сержантом в 16-м истребительном авиационном полку ПВО Москвы, который дислоцировался на аэродроме в Люберцах.
Однажды Владимир, со слов своего отца, подробно, рисуя схемы, рассказал об одном из эпизодов его воздушного боя, показывающем незаурядный уровень летного и боевого мастерства Василия Щипалова:
– При боевых вылетах часто использовался строй «пеленг эвена», в котором самолеты один за другим встают за командиром, и каждый последующий самолет располагается левее (левый пеленг) или правее (правый пеленг) впереди идущего самолета. На самое опасное в случае атаки противника место в этом строю – замыкающим, поскольку он идет без прикрытия, командир эскадрильи Зенов постоянно ставил отца, который однажды не выдержал и обратился к нему:
– Почему я все время замыкающим? Собьют в конце концов.
Командир, имея в виду его высокую летную и боевую подгототовку, ответил:
– Тебя – не собьют.
Тем не менее в одном из боев «сейбры» отсекли МиГ отца от общего строя и, взяв в клещи – двое по бокам, один сзади и сверху, повели его за 38-ю параллель, перекрывая пулеметными трассами попытки выхода из захвата. Однако отец, выполнив нескольких отвлекающих кренов, неожиданным и энергичным маневром – виражом со скольжением и разворотом на горке вырвался из этих клещей.
«Сейбры» остались в стороне и проскочили вперед. Развернувшись, они попытались его атаковать, но он уже оторвался на недосягаемую для их пулеметов дистанцию. Американцы шли за отцом до границы с Китаем, однако догнать его до выхода к Ялуцзян, где они рисковали встретиться с МиГами, не смогли. Напоследок, перед тем как уйти, они, наверное, с досады, одновременно открыли огонь, и восемнадцать пулеметных трасс потянулись в сторону МиГа, плавно загибаясь вниз на пределе дальности.
Владимир Щипалов пересказал еще одну историю про своего отца времен Корейской войны, которая показывает, почему в дивизиях новой смены 64-го корпуса был предусмотрен «дополнительный» летный состав. В 16-м полку значительная часть летчиков выбыла из строя по болезни, ранению, или погибла, и поэтому в распоряжении Василия Щипалова было три самолета, на каждом из которых он мог летать по выбору.