Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 48)

«10.08.45. Ла-7. Свободная охота, и разведка территории противника, 1 полет, 51 минута».

Летчикам пришлось долго искать территорию противника, которую надо было разведать. Красная армия наступала так стремительно, что на следующий день после начала войны оказалась там, где по данным штаба должны были находиться японцы. Населенные пункты на всей разведанной территории горели.

Всего в начале войны летчики полка выполнили 64 боевых вылета на прикрытие объектов. Далее полк продолжал нести боевое дежурство в готовности № 1, но боевых вылетов не производил вследствие отсутствия действий авиации противника.

Однако партийные органы не давали скучать личному составу полка. В конце августа непрерывно шли собрания, совещания, митинги, торжественные заседания и, как вершина этой работы, двухчасовая лекция замполита подполковника Недригайлова о III главе Краткого курса истории ВКП(б). Поэтому почти незаметным осталось летное происшествие с командиром эскадрильи Семеном Гайдамако. При облете самолета Ла-5 после ремонта на нем заклинило управление, и Семен воспользовался парашютом.

Но, наверное, боевой настрой летного молодняка требовал выхода, и, возможно, поэтому командир звена Степан Слесарчук подрался в гарнизонном клубе со старшим летчиком Афанасием Ионцевым. Командир полка подполковник Артамонов как припечатал: «Этот недопустимый случай, позорящий честь советского офицера, произошел в результате непрекращающихся выпивок офицеров, слабой воспитательной работы, недостаточной требовательности и попустительства со стороны командиров эскадрилий». Степану – пять суток ареста, Афанасию – суд чести офицерского состава и обоим запрет на посещение клуба в течение месяца. А в назидание остальным в клубе лекция: «Этика офицера».

Однако непорядок был выявлен не только в клубе, очаге культуры. Командир полка, будучи, как водится, одновременно начальником Хвалынского гарнизона, получил доклад, что на его территории «уборных мало, имеющиеся не чистятся и содержатся в антисанитарном состоянии. Женских уборных нет. Имеющийся ассенизатор не используется по назначению». Последовал приказ навести порядок, а главное: «Обеспечить постройку женских уборных, одну на аэродроме, другую в расположении батальона аэродромного обслуживания».

Тем временем война явно шла к победному концу, и, видимо, поэтому началась раздача наград. 27 августа орденами Красной Звезды были награждены молодые летчики полка, выпускники летных школ военного времени, вчерашние сержанты, ставшие лейтенантами: Владимир Исаков, Дмитрий Никитин, Василий Плехов, Константин Портнов, Валентин Сопруновский, Александр Тихонов и Иван Тяглинцев.

А 3 сентября 1945 г. Вторая мировая война закончилась, и 34-й полк был выведен из состава действующей армии. В тот же день замполит полка подполковник Недригайлов, наверное, для восстановления сил, подорванных на войне с империалистической Японией, отправился на лечение и отдых в санаторий «Шмаковка» в долине реки Уссури, но до этого успел получить свой орден Отечественной войны 2-й степени.

Только после этого были награждены командир и начальник штаба полка, некоторые офицеры, сержанты и старшины инженерно-технической и медицинской служб, а также летчик-ветеран, помощник командира полка по воздушно-стрелковой службе (ВСС) капитан Константин Букварёв – орденом Красной Звезды. Остальным, как и всему личному составу, 8 сентября были выданы «100 грамм в честь праздника победы над Японией». Через два дня полк был снят с боевого дежурства.

Еще одно свидетельство наступившего мира – демобилизация бойцов-девушек – прослеживалось в Дневнике полка подробно и поэтапно:

«10.09.45. Строевой отдел оформляет документацию на бойцов-девушек для демобилизации из армии;

26.09.45. Митинг в ДКА (Доме Красной армии. – В.У.) гарнизона, посвященный проводам девушек-бойцов, демобилизующихся для вступления в мирную жизнь, товарищеский ужин, кино, танцы;

29.09.45. Бойцы-девушки демобилизованы домой. Друзья и товарищи проводили их до вокзала, где простились».

Всего было демобилизовано 44 девушки-бойца, рядовых, ефрейторов и сержантов, служивших в полку писарями, диспетчерами, укладчицами парашютов, операторами радиолокации, телефонистками, радиотелеграфистками и электромеханиками, мастерами вооружения, авиаприборов и кислородного оборудования. Были также повар, шофер и начальник радиостанции. Перед демобилизацией они получили денежное вознаграждение за службу в период войны и в соответствии со временем пребывания в действующей армии.

А на следующий день Указом Президиума Верховного Совета СССР все участники этой войны были награждены медалью «За победу над Японией».

Летная и боевая подготовка по планам мирного времени

После войны с Японией в летной работе капитана Урвачёва, как и всего полка, затишье, в сентябре полетов нет, а за последующие два месяца их у него всего семь. Однако и в этот период полк понес потери в летном составе. Лейтенант Капитонов в честь рождения сына организовал вечер, на котором употреблялся трофейный спирт. В результате группа офицеров отравилась, а двое из них – лейтенанты Плехов и Сопруновский – скончались.

Командир полка ходатайствовал о предании Георгия Капитонова суду военного трибунала, а командира звена Шишлова арестовал на восемь суток и предупредил, что если он «не перестроит свою работу по воспитанию личного состава и не прекратит систематические пьянки», тоже окажется в трибунале. Командиры эскадрилий старшие лейтенанты Алексей Зуйков и Сергей Пантелеев получили по выговору.

Самое поразительное в этой истории то, что после войны с Японией в Приморье уже были неоднократные случаи отравления трофейным спиртом с человеческими жертвами, чему были посвящены специальные приказы Приморской армии и 147-й дивизии. Поистине, безгранична безалаберность русского человека.

Через несколько дней после этого произошел трагико-комический случай, ставший апофеозом в истории «вольных стрелков», изложенный в приказе командира полка следующим образом: «Начальник связи 34-го полка капитан Гаврилов В.П. вопреки всем правилам приличия и чести офицера потерял чувство меры и напился до полного опьянения, свалившись в канаву, выражаясь нецензурными словами, открыл беспорядочную стрельбу из пистолета». Командир решил, что капитан «заслуживает сурового наказания, но учитывая его заявление не допускать этого впредь и пресекать подобные поступки со стороны других», объявил ему строгий выговор.

А накануне командир на основании приказа наркома обороны «О введении штатных ординарцев для генералов и офицеров Красной армии» объявил офицеров полка, которым по должности «в целях разгрузки от личных хозяйственных дел и предоставления им большей возможности совершенствовать свою общую и военную подготовку» полагались ординарцы.

Командиру эскадрильи капитану Урвачёву был назначен ординарец по имени Филя, который, как полагалось, был из «красноармейцев, прошедших первый год обучения, не имеющих среднего образования и <…> из числа желающих». Офицерам, отказавшимся от ординарцев, полагалось 300 рублей в месяц для вольнонаемной прислуги.

Однако год спустя командование Вооруженных Сил решило: «Всему офицерскому составу содержание ординарцев запрещается, <…> всех ординарцев <…> вернуть в свои подразделения. Офицерам, коим <…> положены ординарцы, выплачивать установленное денежное содержание в размере 300 рублей в месяц на наем прислуги».

В течение всего 1946 г. – нечастые инструкторские и учебно-тренировочные полеты, перегон и облет самолетов. Казалось бы, рутина. Однако летная работа не позволяет расслабляться. В марте капитаны Урвачёв и Шелобанов на «спарке» УЛа-5 при посадке выкатились за границу аэродрома, самолет попал в яму и встал на «нос». Как оказалось, рассоединилась тяга ручки управления двигателем, и когда Урвачёв попытался в нужный момент убрать его обороты, двигатель продолжал работать «на полном газе».

А в июле в ходе ночных учебно-тренировочных полетов потерпел катастрофу на самолете Ла-7 и погиб командир звена лейтенант Василий Захаров. Окончив Черниговскую школу летчиков в 1942 г., он сержантом пришел в полк и быстро занял свое место в его боевом строю, овладел ночными и высотными полетами, вел воздушные бои с высотными самолетами-разведчиками. Накануне войны с Японей Василий с лейтенантом Александром Тихоновым составили одну из четырех ударных пар летчиков-охотников в полку.

Высший пилотаж и инструкторские полеты, летчик-инспектор

В 1947 г. послевоенное расслабление сменилось напряженной летной работой с отработкой техники пилотирования, учебными воздушными боями и стрельбами, тренировкой групповой слетанности, участием в летно-тактических учениях.

Следует отметить проверку техники пилотирования командира эскадрильи капитана Урвачёва в марте, в закрытой кабине «спарки» УЛа-7 или, как говорят в авиации, «под колпаком». После нее заместитель командира полка записал в его летную книжку: «Слепой полет. <…> Общая оценка «хорошо». Летает по приборам уверено и грамотно. При разворотах меньше держать крен. Разрешаю полеты в облаках на боевом самолете».

Замечание: «при разворотах меньше держать крен», неоднократно повторялось и ранее при проверке техники пилотирования летчика Урвачёва. Наверное, это были не ошибки, а индивидуальный почерк его пилотажа. При более глубоком крене радиус разворота меньше, он выполняется энергичнее, но появляется опасность срыва в штопор. Однако Урвачёв, видимо, уверенно владел самолетом и выполнял маневры на грани срыва, не переступая эту грань. Возможно, при этом он помнил, как во время войны его едва не убил немец, который на Ме-110, пилотируя именно так – на грани срыва, стал догонять его на вираже.