Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 45)

Где они покоятся – неизвестно. Правда, останки одного из них, Ивана Лукина, погибшего 8 октября 1941 г., были найдены в 2016 г. поисковиками под Ржевом у деревни Папино вместе с его документами и обломками самолета на глубине четыре метра. Ивана похоронили в Ржеве. Он был заместителем командира эскадрильи Шокуна.

А год спустя в районе Кубинки обнаружили останки комиссара этой эскадрильи Василия Герасимова. Он был сбит 23 октября в воздушном бою, который семерка истребителей полка вела с большой группой немецких самолетов. В том бою в составе семерки участвовал и Георгий Урвачёв.

Однако в целом в частях Западного сектора противовоздушной обороны Москвы потери в 1941 г. были еще тяжелее. По оценке П.М. Стефановского: «Почти каждые два-три месяца в частях сектора летный состав обновлялся процентов на девяносто». В связи с этим вспоминаются слова бывшего начальника штаба полка Александра Михайловича Фирсова: «За 2–3 месяца после начала боев в 1941 г. полк потерял много летчиков. Но, кто уцелел, приобрели опыт, заматерели. Когда они уходили в боевой вылет, я уже был спокоен – выполнят любое задание и вернутся». А большинству этих «матерых» было едва за 20 лет.

Кроме того, летчики полка воевали самоотверженно, поскольку из 23 таранов, совершенных пилотами 6-го корпуса, на их счет приходилось четыре. За спиной была Москва, и летчики решительно применяли этот «последний довод «сталинских соколов», преграждая немцам путь к столице и руководствуясь требованием уничтожать их самолеты «огнем или тараном». А командир полка в июне 1942 г. ставил задачу: «Научить летный состав <…> методично таранить фашистских стервятников».

При этом трижды Герой Советского Союза А.Н. Покрышкин считал: «Таран требовал виртуозного владения машиной, исключительной выдержки, железных нервов <…>. С особым ожесточением, искусством и напористостью применяли его наши летчики при защите Москвы от воздушных налетов противника».

Возвращаясь к результатам боевой работы летчиков, можно вспомнить мнение П.М. Стефановского: «Одним из лучших в Западном секторе противовоздушной обороны Москвы являлся, несомненно, 34-й иап». Бывший командующий Московским фронтом ПВО генерал-полковник артиллерии Д.А. Журавлев также считал, что «34-й полк был одним из лучших наших частей». Об этом же свидетельствуют приводившиеся итоги боевой работы полка за 1941–1943 гг., когда по количеству сбитых самолетов противника, боевых вылетов и налету он был первым среди других полков 6-го корпуса, а затем 1-й воздушной истребительной армии ПВО Москвы.

Вместе с тем есть основание предполагать, что боевые результаты полка и его летчиков были недостаточно оценены командованием. По мнению историков, это не было редкостью: «Несмотря на четко оговоренные условия представления к наградам, бывали исключения, и достаточно часто. Иногда на первое место выходил фактор личных отношений между летчиком и командованием, и тогда представление к награждению «строптивого» аса могли «придерживать» <…>. Еще более частыми были случаи, когда летчики не награждались по причине того, что в чем-то <…> «проштрафились».

Кажется, в истории полка сыграли роль обе причины. Летчики иногда бурчали по адресу комиссара полка: «Как дело до наград дойдет – представления не подписывал. Из-за него полк никакого отличия не получил, а другие стали гвардейскими. Когда наши летчики переходили в другие полки, они Героями становились, а в нашем полку ни одного».

Действительно, 34-й полк и сформированный на его основе 35-й впоследствии имели практически равноценные боевые результаты, но 35-й стал 146-м гвардейским. Летчики Анатолий Лукьянов, Николай Щербина, Леонид Кальян и Павел Калюжный начали войну, добились первых побед и получили первые награды в составе 34-го полка, а перейдя в 35-й и имея такие же показатели боевой работы, как и многие оставшиеся в 34-м пилоты, стали Героями Советского Союза.

Обращает на себя внимание также следующее обстоятельство. В марте 1942 г. были награждены летчики 6-го корпуса, отличившиеся в битве за Москву. В их числе шестеро летчиков, сбивших сообща в воздушных боях 58 немецких самолетов, удостоились звания Героев Советского Союза. А шестеро самых результативных летчиков 34-го полка: Александров, Байков, Коробов, Найденко, Платов и Тараканчиков имели к тому времени на общем боевом счету на треть больше – 79 уничтоженных самолетов противника, но были награждены только орденами Красного Знамени. Правда, четверо летчиков, ставших Героями, отличились еще таранами и штурмовками.

А насчет «проштрафились»… Урвачёв рассказывал, что в самый тяжелый период обороны Москвы осенью 1941 г. полк получил приказ перебазироваться на восток, за Москву. Командование, видимо, решило укрепить Восточный сектор ПВО столицы, в составе которого находилось всего два полка, включая 16-й иап в Люберцах. Летчики взбунтовались и отказались перелетать туда, полагая, что тем самым будут прятаться за спины москвичей. А многие из них сами были москвичами, у которых, как, например, у Георгия Урвачёва, в Москве были матери, сестры, другие родственники.

Летчики, как говорится, немного «побузили» и перестреляли из пистолетов несколько фонарей у штаба. Комиссар доложил «наверх»: «Полк отказывается выполнять боевой приказ и оказывает вооруженное сопротивление». На грузовиках приехала рота автоматчиков НКВД и окружила бунтовщиков. Старшим в этой карательной команде был пожилой, усатый и рассудительный майор госбезопасности, который спросил летчиков:

– Почему бунтуете?

Те объяснили.

– Да-а, если бы все так бунтовали и не выполняли приказы, то, может быть, и дела у нас были лучше. Хрен с вами, воюйте здесь. Я доложу куда надо.

Забрал автоматчиков и уехал. Но там, где надо, запомнили: правильно или нет, но полк бунтовал, приказ не выполнял. Поэтому полку – гвардейское звание, его летчикам – награды? Заслужили, конечно. Но в другой раз. И, конечно, на отношении командования к полку сказалась история, связанная с осуждением Степана Тихонова и Григория Федосеева, а также все, что происходило в полку до и после суда военного трибунала над ними.

На одной из встреч ветеранов зашел разговор на эту тему – о том, что боевые заслуги полка и его летчиков были недооценены, например, отклонено представление Николая Тараканчиков к званию Героя Советского Союза. Урвачёв встал с рюмкой в руке и обратился к седым и лысым однополчанам:

– Ну что вы, как дети, обижаетесь – наградами обошли? Посмотрите в окно, на Москву. Мы знаем, что немецкая авиация хотела и могла с ней сделать. Но мы ее защитили – это наша главная награда. Остальное ерунда. Давайте выпьем за Москву!

Действительно, из почти 9 тысяч самолетов противника, участвовавших в налетах на Москву, к столице прорвалось только 234 – менее трех процентов. Правда, в результате бомбардировок погибли 1356 москвичей, пострадали 19 предприятий, и получили попадания бомб 227 жилых домов.

Но чтобы оценить масштаб этих потерь, следует вспомнить, что при бомбардировке Лондона всего за одну ночь с 10 на 11 мая 1941 г. погибло жителей, было выведено из строя предприятий и разрушено домов значительно больше, чем за девять месяцев бомбовых ударов немецкой авиации по Москве. По мнению немецкого историка Клауса Рейнгардта, «противовоздушная оборона Москвы была такой сильной и хорошо организованной, что немецкие летчики считали налеты на русскую столицу более опасным и рискованным делом, нежели налеты на Лондон».

В заключение темы о наградах следует сказать, что Урвачёв гордился своими двумя боевыми орденами, даже по внешнему виду которых знающий человек мог определить, что они получены в нещедрое на награды время. Орден Красного Знамени, который летчики, по его словам, называли БКЗ – Боевого Красного Знамени, у него был «на винте», без колодки для орденской ленточки, а орден Отечественной войны 1-й степени, наоборот, в отличие от более поздних серий, – на колодке с красной ленточкой.

В последующие годы он был удостоен и других наград, но не считал их боевыми, в том числе и медаль «За боевые заслуги», назывемую летчиками ЗБЗ. Ценил медаль «За оборону Москвы».

Глава VIII

Война с Японией и мир на Дальнем Востоке

Последние дни одной войны и дорога на другую

В 1945 г. 34-й полк продолжал дислоцироваться и нести боевое дежурство на аэродромах Ржев и Клин, но полеты были уже только учебно-тренировочные и инструкторские. В марте Государственный Комитет Обороны принял решение перебросить этот и еще пять истребительных авиационных полков ПВО Москвы на Дальний Восток.

Летчики об этом, наверное, не знали, но в полку начались кадровые перестановки и пополнение летного состава. Из базировавшегося на аэродроме Липицы под Серпуховом 178-го иап, которым командовал майор Шокун, в бывший его 34-й полк были переведены одиннадцать летчиков: старшие лейтенанты Семен Гайдамако и Николай Юрьев, лейтенант Сергей Сметанкин, а также «могучая кучка» недавних выпускников летных школ, младшие лейтенанты Владимир Исаков, Александр Жихарев, Дмитрий Никитин, Дмитрий Портнов, Николай Шелобанов, Василий Плесков и два Ивана – Тяглинцев и Ушатов.

Одновременно из 34-го полка в другие авиачасти были откомандированы четверо летчиков, в числе которых – старший лейтенант Георгий Лещенко и лейтенант Петр Ликин. Двух капитанов, Урвачёва и Букварёва, вновь, как в 1942 г., поменяли местами. Урвачёв был назначен командиром 2-й эскадрильи вместо Букварёва, который занял его должность помощника командира полка по воздушно-стрелковой службе.