Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 33)

Это к вопросу о том, что советская авиация якобы была разгромлена в начале войны. Да, на приграничных аэродромах были сожжены почти все стоявшие там самолеты. Потери их были особенно велики в связи с тем, что многие авиаполки на этих аэродромах имели двойной комплект самолетов. Наряду с предусмотренными штатами И-153 и И-16 в них направлялись первые серийные самолеты новых типов, которые предстояло еще осваивать.

Так, летчики 123-го иап Калабушкин и Гурьев вступили в бой на устаревших бипланах И-153 «чайках», а на их аэродроме стояли 20 новых, только что с завода истребителей Як-1, на которых не летал еще ни один летчик полка. А «кандидат в АССЫ» из 34-го полка Виктор Киселёв встретил войну в составе 41-го иап, в котором помимо истребителей И-16 было 56 МиГ-3, но для полетов на них были подотовлены только 28 пилотов полка из 65 по штату.

Но, как известно, воюют не самолеты, а летчики, потери которых в начальный период войны были намного меньше, чем самолетов. Во всяком случае, Калабушкин, Гурьев и Киселёв в первые дни войны в приграничных боях сбили девять самолетов противника, а впоследствии под Москвой записали на свой общий боевой счет еще 20 побед в одиночных и групповых воздушных боях. То есть они втроем с помощью однополчан в 1941 г. уничтожили почти целый истребительный полк люфтваффе. Вот такой разгром.

Тем не менее следует отметить, что участники сборов стали асами в самый трудный для советской авиации, нещедрый на победы и награды начальный период войны. Известно, что трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин говорил: «Тот, кто не воевал в 1941–1942, не знает настоящей войны». С 1942 г. звание «ас» для особо результативных летчиков-истребителей стало использоваться в официальных документах.

В октябре – декабре у командира звена Урвачёва всего 26 боевых вылетов, остальные – инструкторские и учебно-тренировочные, а командир полка в его аттестации написал: «Летчик отличной техники пилотирования, летает днем и ночью в любых метеоусловиях». Вместе с тем в летной книжке Урвачёва, в разделе «Катастрофы, аварии, поломки, вынужденные посадки и прочие происшествия», появилась запись:

«17.12.42. МиГ-3. Поломка: При взлете закипел жидкостный охладитель. Летчик пошел на посадку и из-за недостатка высоты посадку произвел на не укатанную часть аэродрома на «живот».

Расследование показало: «Перед вылетом по тревоге не была снята заслонка водорадиатора». Вывод: «Технику-лейтенанту Шилову <…> 8 суток домашнего ареста с удержанием 50 % зарплаты за каждый день ареста и за принесенный ущерб произвести удержание 25 % зарплаты в течение 3-х месяцев». Дорого техник-лейтенант заплатил за свою оплошность, но летчик мог заплатить за нее много дороже – жизнью.

За день до этого по той же причине произвел вынужденную посадку сержант Георгий Лещенко. Поэтому взыскания виновникам этих аварий командир полка вынес в последнем пункте приказа, а первый посвятил тому, как устранить их причину: «Для одновременного снятия всех заслонок радиаторов соединить их одним тросом <…>, что бы при снятии одной заслонки были сняты остальные две. После снятия заслонок механик самолета обязан показом заслонок летчику доложить об их снятии».

Подведение итогов боевой работы 6-го иак за 1942 г. показало, что 34-й полк, несмотря на изношенный самолетный парк, партийный прессинг и судебное преследование летчиков, кадровую чехарду и трудности освоения систем радиообнаружения самолетов противника, остался передовым среди шестнадцати авиаполков корпуса. Его летчики совершили больше всех боевых вылетов – около трех тысяч, и налет их был также самый большой – 2676 часов. Правда, сбив в воздушных боях 24 самолета противника, уступил 126-му и 28-му авиаполкам, но в отличие от них потерял всего два своих самолета и ни одного летчика. На конец года полк имел в боевом составе почти штатное количество самолетов – тридцать МиГ-3, правда, как уже сказано, потрепанных.

Глава VI

Борьба с высотными самолетами-разведчиками

Январские бои с высотными самолетами-разведчиками

В 1943 г. немецкие бомбардировщики окончательно прекратили налеты на Москву, но к столице постоянно пытались прорваться высотные самолеты-разведчики, в основном Ю-88. Самолеты этого типа обладали летными характеристиками, позволявшими немцам применять их так же, как пикирующие бомбардировщики и даже истребители. Используя это, высотные разведчики часто при атаке перехватчиков резко, как истребители, переворотом через крыло переходили в пикирование, выходя из него на бреющем полете, иной раз на высоте всего 5—10 метров. В результате этих эволюций летчики ПВО нередко теряли цель в облаках или на фоне поверхности земли.

Бывший летчик ПВО Москвы Николай Дудник тоже вспоминал: «Разведчиков было очень трудно сбить. Если он тебя заметил, то сразу в пике, а на выходе выпускал возушные тормоза, а преследующий его истребитель иногда врезался в землю. Такие случаи были».

В январе наступившего года летчики полка провели ряд упорных, тяжелых, но не всегда успешных воздушных боев с самолетами-разведчиками. Боевой счет полка открыл Сергей Платов. 6 января он и старший сержант Георгий Лещенко на высоте 7500 метров перехватили Ю-88. Заметив истребителей, «юнкерс» развернулся и стал уходить на запад, но перехватчики настигли и атаковали его с дистанции 300 м, а затем сблизились до 50 метров. Лещенко при перезарядке пулеметов потерял ведущего и противника из вида, тем более, что у него в этот момент в открытой кабине сорвало защитные очки. Но Платов продолжил атаку немецкого самолета, который с дымящимися моторами упал на землю западнее деревни Мякотино, в 40 км к северу от Гжатска Калининской области.

На следующий день воздушный бой с Ю-88 провели Сергей Платов и Николай Тараканчиков. Платов обнаружил его в районе аэродрома на высоте 5000 м в облачности, прямо перед собой. После первой атаки «юнкерс» резким пикированием снизился до бреющего полета на высоте 3–5 м, но Сергей продолжал его преследование, а Николай, будучи выше на 500 м, не видел их из-за дымки. Сергей вывел из строя огневые точки и подбил правый мотор на «юнкерсе», но в одной пушке у него кончились снаряды, а другая отказала. Он дважды пытался таранить самолет противника, однако немец, маневрируя, уклонился от его таранных атак и в конце концов скрылся.

15 января аэродром был закрыт туманом, и только Киселёв смог взлететь на перехват высотного разведчика, проявив в этом вылете не только исключительное летное мастерство, но и необыкновенное хладнокровие в бою. Будучи на высоте 5200 м, он обнаружил Ю-88 выше себя почти на 3000 м и, догнав его, доложил:

– Атакую.

После этого он замолчал, и встревоженный командир запросил:

– Вас не слышно, отвечайте!

– Подождите, занят, потом отвечу.

Через несколько минут на КП из рации вновь раздался голос Киселёва:

– Винты справа остановились, сейчас добавлю по второму мотору… самолет противника планирует, нахожусь над ним… противник упал.

Это как репортаж с места событий, происходивших в 25 км к юго-западу от Ржева, но вел его не стороннний наблюдатель, а участник боя.

Через два часа Киселёв на МиГе и летчики 28-го иап майор Гладков и сержант Солнышкин на самолетах П-40 «Киттихаук» вылетели на разведку к месту сбитого самолета, где были атакованы «Фокке-Вульфами-190». Киселёв, спасая одного из «киттихауков», тремя очередями сбил зашедшего к нему «в хвост» немца в районе села Погорелое Городище.

Но в это время другой «фоккер» поджег самолет Киселёва, на котором к тому же заклинило рули управления. Виктор, покинув самолет, затянул прыжок, но после того, как он открыл парашют, немецкий летчик с пикирования все-таки обстрелял его. При этом в Дневнике полка уклончиво отмечалось: «С того момента, как Киселев выбил FW-190 из-под хвоста «киттихаука» и атаковал его, «киттихауков» он больше не видел», – бросили?

Через день после этого Николай Мирошниченко и Сергей Платов, находившиеся на высоте 6500 м, были наведены в районе Калинина на Ю-88, шедший на 1000 м выше. Перехватчикам, которых противник не видел, удалось занять позицию с превышением над ним на 500 м и пикированием атаковать с дистанции 200 м, «пропустив очередь пушек через весь самолет, особенно кабину пилота», после чего противник перевернулся и стал падать.

Закончили «январскую сессию» Николай Тараканчиков и Георгий Лещенко. Их подняли на перехва Ю-88, шедшего на высоте 7500 м от Старицы до Клина, где он развернулся на запад. Перехватчики настигли его севернее аэродрома Алферьево, и после длинной пушечной очереди Николая «юнкерс» перевернулся, пикированием перешел на бреющий полет, дымя правым мотором. Николай, подойдя вплотную, еще раз ударил из пушек по самолету противника, который после этого упал «на опушке лесного массива», как повествовалось в донесении.

Обращает на себя внимание запись в летной книжке лейтенанта Урвачёва о его последнем боевом вылете на МиГ-3, высота и продолжительность которого странные:

«7.01.43. МиГ-3. Патрулирование, 1 полет, 19 минут, высота 400 м».

Возможно, неисправность изношенного МиГа заставила прервать полет.

В конце января, после поверки техники пилотирования Урвачёва на «спарке» Як-7, командир полка записал в его летную книжку: «Самостоятельный вылет на Як-1 разрешаю. Вылетел на самолете Як-1 с оценкой «отлично». Незамедлительно Урвачёв выполнил на этом самолете еще четыре тренировочных полета и в тот же день …на боевое задание: