Виктор Точинов – Тварь. Графские развалины (страница 70)
Вот...
Короче говоря, той ночью, после полуночи, Череп мне тихонько в окошечко: тук-тук-тук... Я одетый уже, наготове. Причиндалы в сарае тоже все приготовлены. Загрузили всё добро на тележку большую четырехколесную — ну и покатили в гору, к пруду Торпедовскому. Чапаем — а над головой ни облачка, звезд на небе — как прыщей на роже у Васьки-Шитика, помнишь такого? Красивая ночь, в общем. Но — неприятная какая-то. Темно — редко-редко где огонек в окне горит. И тихо — разве что собака какая брехнет раз-другой и смолкнет.
Но мы ничего, бодримся, хотя менжа и пробивает — за задницу на таком деле прихватят, мало не покажется... Но друг перед другом хорохоримся, виду не подаем...
Дошли до пруда, в общем. Сгрузились, бомбу в последний раз проверили. Все вроде в порядке. Заряжать стали. Залили баллон водой до половины, карбид аккуратненько внутри сверху подвесили, под крышку, в сеточке тюлевой — чтоб раньше времени не зашипело, а только когда в воде перевернется...
И осторожно в сторонку отставили — не задеть, не опрокинуть невзначай. Вроде все сто раз просчитано-продумано — а очко все равно играет. Страшновато. И бутылка-то с карбидом в руках взрывается — мало радости, а тут такая дурища...
Тем временем вопрос всплыл: а кому, собственно, бомбу на середку пруда вывозить? Плотик наш двоих никак не сдюжит. Стали соломины тянуть — выпало Черепу. Он всегда отмороженный был — обрадовался даже. Своей рукой, значит, решил Большой Бабах учудить. Пускай, думаю, я-то не больно с той дурой плыть хотел...
Ну ладно. Плюхнули плотик на воду, взгромоздился Черепок на него. И тут накладка вышла. Грузоподъемность-то мы загодя испытали, а как весла слушается — нет. Хреново грести получалось. Крутится плот, рыскает, — а вперед еле-еле ползет. Туда-то ничего, добултыхать можно... А потом, к берегу? Когда на дне обратный отсчет пойдет? Задачка...
По счастью, у меня моток шнура нашелся, метров тридцать. Капронового, тоненького — чуть толще суровой нити. Но вроде крепкого... Решили: обратно Череп грести будет, а я его за шнурок тот подтягивать.
В общем, поплыл. Я на берегу, шнур разматываю — другой конец к плоту привязан. Ну, догреб он до середины, да и бултыхнул баллон вместе с грузом привязанным. И обратно скорей. Череп гребет со всех сил, я тяну — и все равно кажется: медленно, не успеет. Щас, думаю, как грохнет — и закачается Черепуша кверху пузом рядом с рыбками... Так за него перебздел — уж лучше бы сам поплыл...
От мыслей этих потянул, видать слишком сильно. Шнурок мой — щелк! — и лопнул!
Присел я, взрыва ожидаючи, секунды в уме считаю... А Череп матерится, но веслом плюхает — а что ему еще делать?
И ничего, успел. Скоком на берег, вместе со мной за пригорок какой-то залег... Лежим, Большого Бабаха ждем. И — ничего. Тишина. Время капает, земля холодная — надоело, встали, подальше отошли, на бревнышко какое-то уселись... Ситуевину обкашливаем. Сами себя успокаиваем: не бутылка все-таки, корпус мощный, хрен его знает, как быстро под таким давлением газ выделяется — может, едва-едва... Решили ждать до упора. Пока не шандарахнет. Жаль трудов-то двухмесячных...
Сидим, ждем. О том, о сем шепотом разговариваем. У Черепа папиросы нашлись — покурили. А штука все никак взрываться не хочет. И чувствуем мы: не взорвется уже. Но сидим — на чистом упрямстве.
А вокруг ночь... Вроде и тихая, безветренная — а какие-то звуки все равно слышатся. Негромкие и непонятные... Порой типа как птица вдали кричать начинает — а вслушаешься: вроде и не птица вовсе... Сначала, пока мы с бомбой да плотом возились, не обращали внимания, — а теперь-то сидим, прислушиваемся, Большой Бабах ждем... И, знаешь, — неприятно как-то стало. Да и место не из лучших: в спину развалины пустыми окнами уставились, кладбище опять же рядом. И до Чертовой Плешки рукой подать — хотя про нее говорят, будто она то на одном, то на другом месте объявиться может...
В общем, разговор наш смолк сам собой, сидим, друг к дружке жмемся... Надо бы уходить домой по уму, но дело на принцип пошло. Ночь безлунная, одни звезды на небе — мы со скуки на них пялимся, падающие высматриваем — чтоб желание загадать, значит. У меня одно наготове было: Ленке Протасовой вдуть по полной программе. А какие еще желания на шестнадцатом году бывают? Тока такие... Но они, звезды в смысле, все не падают и не падают...
Позже, правда, какая-то сверзилась-таки сверху — но мне к тому времени уже не до Протасихи стало...
Потому как Череп на другом берегу пруда странную вещь углядел — и мне показал. Я сначала-то долго пялился, ничего не видел... Но затем рассмотрел все же. Вроде как стоит там машина, не то белая, не то светло-серая — едва на фоне деревьев видна. По контуру на “Ниву” похожая — но велика больно, с трактор размером примерно... Непонятная, в общем, штука.
А самое странное — шли мы вроде с той стороны, да ничего не заметили. Хотя, понятно, и проскочить в темноте могли...
Посидели мы, поспорили: что там оказаться может. Так ничего и не решили. Череп давай подначивать: пошли, мол, глянем, что там такое... Заодно разомнемся-согреемся. Он всегда шебутным пацаном был.
А мне в падлу хилять в обход, но одному в темноте тут торчать кайфу еще меньше. Ладно, пошли... Обошли пруд, потыкались туда-сюда — ничего похожего нету. Как испарилась машина. Уехать не могла, двигателя мы не слышали... А самое главное, сомнение берет: на то ли место мы вышли... Ни тележки нашей, ни плота не видать с этого берега...
Делать нечего — вернулись. Глядь: стоит машина все там же. Тут Череп завелся: что за чудеса такие? Решил в одиночку туда снова сходить. А я чтоб с этого берега ему наводку давал... И что ты думаешь — потащился.
Я сижу, в темноту пялюсь. Раз — огонек спички на том берегу вспыхнул. Кричу — тихонько, но над водой звук хорошо идет: левее, левее забирай! Погас огонек. Погодя другой появился. Я снова: еще чуть левее! Третья спичка — я командую: теперь назад, мимо прошел!
И всё... В смысле, ни огоньков, ни Черепа. Сижу, жду, — а его нет и нет... Кричу, зову, — тишина...
Разозлился я жутко. Вот, думаю, сучара — сыграл шуточку! А мне, значит, все добро домой переть в одиночку...
Но делать нечего, не до утра ж тут кантоваться. Навалил на телегу все хозяйство, пока до дому допер, восток зарозовел уже...
Ладно, думаю, сочтусь еще с гадом-Черепом...
На другой день он носа ко мне не кажет — боится, ясное дело. И на следующий тоже. А к вечеру мать его прибегает: Гошку моего не видели? Пропал Череп!
Ну, дела...
Когда? — интересуюсь.
Она отвечает: с позавчерашнего вечера сына не видела...
Я так и сел. Ничего себе шуточка... Но трепаться про наши ночные похождения не хочется. Отец мой всегда крут был — лупцевал бы за такие дела, пока рука не устанет.
И сказал я так осторожненько: мол, на ту ночь Черепок вроде как на рыбалку собирался, на пруд Торпедовский. В одиночку. Никто не удивился — знали, что он маньяк в этом деле...
Вот тебе, Тарзан, и вся история. Я то место, где “машина” нам приблазнилась, чуть не с лупой обшарил. Ни следочка — ни травы примятой, ничего... Потом водолазов вызывали, Черепа в пруду искали утонувшего, да не нашли... Я-то сразу знал, что не стоит и воду мутить — не тонут люди без плюха и булька — но язык за зубами держал крепенько. Сразу не сказал — как потом признаться?
И в других местах искали — всё без толку. В общем, решили, что Череп в бега ударился — ладил он с отчимом не особо.
А я только потом допер, что с ним вышло... Не машина там виднелась, понятное дело. ТА-РЕЛ-КА. Понял?! Летучая! Кто сказал, что они обязательно круглые да плоские... Мало ли на чем люди промеж звезд шандарахаются...
Так что гуляет небось нынче Черепок по Альфам-Центаврам, карасей инопланетных удит... А я вот тут, водку с тобой пью, да и та кончилась... Порой думаю: лучше б я пошел те спички зажигать, а он бы мне наводку давал... А то не жизнь, а... Ты ведь знаешь, Зинка, стерва эта, что прошлым вторником учудила...
Ну раз торопишься, — я без претензий. Ты иди, Тарзан, иди... А я тут, на солнышке... Полежу, передохну чуток...
Чего-чего? Баня? Зинка? Да и хер-то с ними с обеими...
Глава 9
02 июня, понедельник, вечер, ночь