Виктор Точинов – Тварь. Графские развалины (страница 69)
— Похоже, до зимы нечего и соваться, — констатировал Даня. — Если, конечно, у тебя знакомых вертолетчиков нет. А то березка так удачно может и не подвернуться.
Но его приятель был настроен решительно и непримиримо. Память вновь и вновь возвращала Борюсика к происшествию на скотном выгоне. Такое не прощается и не забывается... Откладывать месть до зимы Боря не собирался. И почему-то считал: стоит ему попасть на недоступный островок, одинокие походы Гнома на который он осторожно, издалека проследил, — и возможностей отомстить появится предостаточно.
— Может, с другой стороны попробуем? — предложил он. — С озерца?
Даня покачал головой:
— Да какое там озерцо... Ты сам же видел — лужа топкая. Воды с ладонь, а ниже дно жидкое, палка на всю длину уходит. Ни вплавь, ни на плоту не подберешься.
— С Пещерником надо потолковать, — предложил Борюсик. — Он точно что-нибудь придумает...
Женька в их дискуссии участия не принимала. Ей отчего-то расхотелось на загадочный островок...
О том, что они не дошли всего каких-то пару сотен метров до самого центра кружка, отмеченного знаком вопроса на плане, попавшем в руки писателя Кравцова, никто из троих, естественно, не догадывался.
...Отогревшись и кое-как подсушив одежду, через час они ушли с “болотца”. И совсем ненамного разминулись с Гномом — тот шагал в свои владения в самом радужном настроении, — его не могла испортить даже тяжесть досок и реек, изрядную связку которых он тащил на плече.
Гном остановился, связка плюхнулась в грязь, смолк насвистываемый бодрый мотивчик.
Он долго рассматривал следы на топи — его ловушки сработали почти все, но неведомые пришельцы оказались близки к успеху. Опасно близки.
Затем Гном прошел к еще дымящемуся поблизости кострищу. По дороге осмотрел лужицу, где Даня с друзьями устроили постирушку. Оценил следы босых ног, вернее размер следов, и понял: взрослые мужчины сюда не приходили... И тут же подумал про Борова с его намеками. Неужто жиртрест не внял предупреждению?
У костра нашлась интересная вещица, не иначе как позабытая кем-то из незваных гостей. Темный, с прожилками камешек — гладкий окатыш с отверстием посередине. Куриный бог. В отверстие была продернута веревочка.
Гном долго вспоминал, у кого на шее видел этот амулетик. И вспомнил-таки. Нехорошо осклабился. Так стремишься на остров, детка? Ладно, попадешь...
Звонила не Наташа. Звонила Ада — о которой Кравцов несколько позабыл за всеми перипетиями минувших суток. Услышав ее голос, господин писатель, честно говоря, собирался быстренько узнать, всё ли у девушки в порядке, — и освободить телефон. Почему-то казалось, что Наташа именно сейчас должна позвонить снова...
Разговор действительно длился недолго, меньше минуты. По его окончании Кравцов собрался почти мгновенно, как будто старался уложиться в жесткий армейский норматив. Запер сторожку, чуть не бегом пересек парк... Голосовать долго не пришлось, хотя здесь, по областной второстепенной трассе, машины ездили реже, чем в городе. И пассажиров подсаживали реже. Но случается порой, что энергетика голосующего пассажира через взмах руки как-то передается катящему мимо водителю — и нога того почти машинально давит на тормоз...
...Аделина уже ждала его — сидела в одиночестве на скамейке в чахлом скверике у проспекта Славы. Сидела давно. Молодые люди, любящие подсаживаться к одиноким девушкам, отчего-то обходили скамейку далеко стороной — словно нечто в позе или взгляде Ады отталкивало их.
Но Кравцов подошел и сел. Некоторое время они просидели молча, не зная, как начать разговор. Вернее — как продолжить начатый по телефону...
Потом Ада сказала:
— Мне надо очень многое рассказать тебе... История длинная и запутанная, даже не знаю, с чего начать...
— Подожди, — остановил ее Кравцов. — Сначала объясни свои слова о том, что ты “персонаж моей книги”. Я, знаешь ли, чуть не свихнулся, когда пришел к такому же выводу.
Она вздохнула. И, глядя ему прямо в глаза, начала объяснять.
Большой бабах
Торпедовский пруд. Август 1983 года.
...Нет, Тарзан, ничего чтоб такого про развалины не припомнить как-то... Разве что... да нет, ты про Гуньку-то Федосеева и братана его сам всё знаешь. А больше ничего...
Но поблизости было раз дело... На пруду, на Торпедовском. Черепа помнишь? Да нет, другого Черепа, того, что в старом школьном саду велосипед на костре взорвал... В бега подался, говоришь?.. Ну да, так тогда и посчитали все...
В общем, с Черепом там, у пруда, случилась история нехорошая... Паскудная, прям те скажу, история... Да нет, не помню я подробностей — чай, двадцать лет скоро тому стукнет... Нет, Тарзан, спешу, извиняй, — суббота, баню топить надо, да и Зинка у меня та еще стерва, сразу начнет... Ну разве что по полста, перед банькой... нет-нет! “Столичной” не бери, паленая... Ты вон ту нам, Анчута, дай — с синей наклейкой. Да нет, литруху давай, из мелкой пить — только рот пачкать. Пару стакашков разовых, и на зубок чего кинуть заверни...
Нет, здесь не стоит. Во-о-он туда пройдем, на пригорок, на солнышко, а то живо набегут, на хвост сядут...
Ну ладно, со свиданьицем! Ы-э-э-эх! После первой не закусываем...
Да, так вот, Гошка Череп... Случилось там такое дело... Знаешь, накапай-ка по второй сразу, чтоб уж не отвлекаться после от истории... Э-э, чтой-то обижаешь себя... Печень бережешь? Здоровеньким помереть собрался? Ну, дело твое... Ы-э-э-эх! Хороша... А килечка-то дерьмо, пересолена у Анчутки килечка... Во, потеплело, теперь и закурить можно... Ты вот мне что скажи, Тарзан, как городской, значит, житель...
А-а, с Черепом-то что... Ну-у, с Черепом вот что вышло... Как бы сказать попроще... Ну, ты пока по третьей налей, а я с мыслями соберусь...
...Череп точный был маньяк — сам, наверно, помнишь. Тока у нормальных-то маньяков одна мания в мозгах сидит, а у этого сразу две — внахлест, вперемежку. Хлебом не корми, дай чего взорвать, — это, значит, первый сдвиг по фазе. А второй — сам не свой Череп был до рыбалки. Другие-то пацаны тоже с удочкой посидеть на пруду любили, бредешок потаскать по Славянке, но этот... А-а, и ты помнишь, как он все по прудам шлялся?.. Ну вот. Но сам знаешь, что у нас шкеты удочками ловят — карасят с мизинец. А Черепок был... Как же называется-то это... А-а, во: мак-си-ма-лист. Точно. Ему сразу и много хотелось. Все бомбы изобретал — чтоб рыбу глушить, значит. Только ничего не получалось поначалу, это те не раму велосипедную порохом копаным набить да в костер засунуть. Вода-то, она мокрая...
Тогда Череп наш на карбид перешел, а бомбы из бутылок стал ладить. Из-за того и я с ним в этом деле сошелся — отец со стройки карбид приносил, ну а я подворовывал помаленьку для Черепа... А бутылки вместе в пруду взрывали.
Тока дело опять не заладилось. Ну, хлопнет на дне еле слышно. Ну, всплывет пузырище газа вонючего, водоросли перебаламутятся, в воде гадость белесая какая-то облаком встанет... — и всё. Иногда рыбешка-другая вверх брюхом перевернется — тьфу, удочкой и то больше поймаешь...
Вот Череп и предлагает: давай, мол, Тюлька, Большой Бабах устроим — так шарахнем, чтоб вся рыба разом всплыла... Да нет, не бутыль здоровенную взорвать решил — у него задумка круче была. Огнетушитель! Прикинь?! У обычного кислотного ОХП корпус десять атмосфер держит: если отверстия заклепать, да карбида внутрь замастрячить — шарахнет так, что мама не горюй. Не хуже снаряда пушечного.
Ну, охэпэшку-то быстро надыбали — в школе со стены сняли, вынесли незаметно, дерьмо жидкое изнутри слили, — и корпус пустой в гараже у Черепа припрятали...
С остальным дольше канителиться пришлось. Карбида-то мне у батяни много зараз не отсыпать было, живо бы просек и задницу намусульманил... Три месяца заряд копили... А сколько зарядить, — чтоб разнесло корпус с гарантией — мы и сами не знали. В бутылки-то на глазок засыпали... Хотели посчитать, какой нужен заряд-то — взяли учебник химии, формулы нашли, киломоли всякие с киломухами, закон гея Люсака приплели из физики... Тока цифры дурные какие-то получались — не сильны мы оба в науках оказались. Хрен с ним, решили без всякой арифметики сыпать — сколько влезет. Чтоб с запасом, значит.
Вот... Долго готовились, месяца два, — едва к августу и управились. Тут ведь не только ж бомба потребовалась. Мы так прикинули, что уж центнера два-три рыбы из Торпедовского пруда всплывет точно — здоровый прудище-то, не лужа какая-нибудь на “болотце”...
Не вплавь же ту рыбу собирать? Да и тащить до дому изрядно...
В общем, снарядились капитально. Плотик сладили — настил треугольный из досочек, по углам три камеры пришпандорили мотоциклетных — небольшая штука получилась, легкая, но человека с запасом выдерживала... Весло выстрогали — на Торпедовском шестом до дна не больно-то достанешь. Ну сачок опять же приготовили, мешков побольше под рыбу. Фонарь мощный — взрывать-то ночью глубокой собрались, чтоб не помешал никто.