Все совпадало. С точностью до мелких деталей. Кравцов тоже не помнил конкретный день, когда закончил свою повесть — о том, как бомжи принесли в пункт скупки металлов старинный бронзовый гонг. Штуковина — не отправленная в переплавку — обладала интересным свойством: сама собой звенела накануне смерти — чаще всего насильственной — имевших с ней дело людей. И еще несколько неприятных свойств имелось у выдуманного Кравцовым предмета. Вот только выдуманного ли...
На последней странице повести оказался проставлен лишь месяц и год. Июнь двухтысячного...
Кравцову вдруг остро захотелось очутиться сейчас на крохотной кухоньке «хрущевки» Сотникова — сидеть, попивая чешское пиво, и слушать успокаивающие рассуждения о том, что воображение писателей постоянно рождает множество самых загадочных артефактов — а бомжи постоянно тащат к приемщикам множество реальных предметов — порой с непонятными свойствами и неясным назначением. Немудрено, что однажды выдумка совпала с жизнью...
Но вместо логичных выкладок Сотникова он слушал дикую историю девушки Ады, против воли ставшей персонажем повести Кравцова Л. С.
— ...Ворона, обычная ворона. На полной скорости врезалась в лобовое стекло — словно атаковала, словно пыталась добраться до Эдика. Стекло выдержало, но руль дернулся в руках, и... — Ада замолчала, явно не желая вспоминать подробности катастрофы, год назад унесшей жизнь ее жениха.
Но главное слово прозвучало: ворона. Не благородный черный ворон — излюбленная птица авторов готических романов — но его непрезентабельная серая родственница, зачастую добывающая корм на городских помойках...
— Даня дружил с Эдиком? — вспомнил Кравцов про юного охотника за воронами.
— Да... Они часто проводили время вместе, сейчас звучит глупо, но порой я даже немного ревновала...
Понятно. Причины ненависти Дани к серым разбойницам оказались глубже, чем представлялось поначалу... Аделина продолжала:
— У аварии нашлись свидетели — и ее время установили с точностью до минуты. Именно в тот момент у меня на шее дернулся кулон. Дернулся и нагрелся — не сильно, примерно как перцовый пластырь...
— Ты уверена, что время совпало совершенно точно — не раньше и не позже?
— Уверена. Так уж получилось — взглянула на часы как раз в ту секунду. Я... Мы... Знаешь, я не ханжа и не старомодная девушка — соврала тогда, каюсь — и не шарахаюсь от добрачного секса. Просто не хотелось второпях, где-нибудь на заднем сидении машины. Хотелось, чтобы были крахмальные простыни, и горели свечи, и звучала тихая музыка. Как раз в тот вечер отец с Даней уехал в Спасовку, на все выходные, и мы с Эдиком решили... Я все приготовила, а он уже немного запаздывал, потому и гнал так быстро. Взглянула на часы, потянулась к телефону... И тут цепочка дернулась. Врезалась в шею.
— А когда зазвенел большой пентагонон?
—Накануне. Сам собой. В запертой комнате. Я не слышала — отец рассказал. Может быть, тогда он и решил избавиться от штуковины. Уничтожить... А получилось наоборот.
Валерия Кирилловича Филимонова, отца Аделины, нашли в комнате, где лежал пентагонон. Мертвого. С пилой-болгаркой в руках, — именно сей агрегат и послужил причиной смерти по официальной версии. Фазу пробило на корпус — и сердце не выдержало электрошока. Бытовая случайность... Столь же случайно погиб и Кирилл, парень на год старше Ады — первая, еще школьная ее любовь. Ничего там серьезного не было, но провожая Кирилла в армию, она обещала ждать. Через полгода ждать стало некого, колонна попала в засаду боевиков на подъезде к Грозному. На войне случается всякое... Но Кравцов спросил:
— На ту смерть твои пятиугольники как-то отреагировали?
Ада пожала плечами.
— Не знаю. Большой, может быть и звенел, да в квартире никого не оказалось. А кулон... Не помню... Может, не обратила внимания. Может, просто не заметила — где-нибудь в ночном клубе, на дискотеке. Но после отца и Эдика был еще третий случай. Самый мерзкий.
Она замолчала, и молчала долго. Но все-таки начала рассказывать:
— После гибели Эдика я жила несколько месяцев сама не своя. Ничего не нужно, ничего не интересно... А у нас в группе учился один... Казанова местного разлива. Увидел, что я осталась одна — пригласил в ресторан, имея в виду все вытекающие последствия. А мне было всё равно. ВСЁ РАВНО, понимаешь? Всё неважно... Согласилась — и в тот же день зазвенел пентагонон. На этот раз я оказалась дома — и отчего-то подумала: звонит по мне... Безразлично подумала, вообще без эмоций... И пошла на свидание. Алгоритм наш Дон-Жуан предпочитал стадартный: ужин-выпивка-такси-койка... Но как выяснилось позже, на любовной ниве он немного перетрудился. В результате перед очередным амурным подвигом глотал какое-то убойное снадобье, вроде виагры, — но контрабандное, не сертифицированное. И... Сердце не выдержало... еще чуть-чуть — и он умер бы прямо на мне. Когда он... в общем, пока я набирала номер скорой, цепочка кулона чуть меня не удушила. А сам пятиугольничек нагрелся гораздо сильнее... И я поняла, что нужна пентагонону — не знаю, зачем и для чего — но девственной.
Она продолжала рассказывать, но Кравцов слушал уже не так внимательно. Он представил, что должна была чувствовать Ада ночью, проведенной в его вагончике, — и задним числом ужаснулся.
Когда она дошла в своей истории до того, как случайно прочитала повесть — ту самую, про бронзовый гонг, — и решила познакомиться с автором, Кравцов сказал:
— Произошедшее дальше я примерно представляю. Давай перейдем к событиям дня сегодняшнего. Что случилось? Зачем ты меня так срочно вызвала?
— Я не знаю, что случилось. Побоялась войти в квартиру... Посмотри...
Она оглянулась по сторонам — никого — и быстрыми движениями расстегнула блузку. Бюстгальтер у Ады оказался тоненький, почти прозрачный — однако вовсе не то, что ему теоретически надлежало скрывать, заставило онеметь Кравцова. Чуть выше на груди виднелся ожог в форме правильного пятиугольника — глубокий, напоминающий тавро, которым метят скотину.
— Понимаешь, отчего я не решилась вернуться домой? — печально спросила Ада, застегивая пуговицы.
Господин писатель обрел наконец дар речи:
— А где сам кулон?
— Исчез. По-моему, он попросту испарился.
Кравцов решительно поднялся со скамейки.
— Пошли. Пора покончить с твоим мракобесным металлоломом.
Аделина посмотрела на него испуганно.
— Не бойся, за пилу сразу хвататься не буду, хотя сердце у меня здоровое. Аккуратненько, осторожненько пристроим на исследование в лабораторию — есть у меня знакомые среди деятелей науки.
— Я думаю, ничего твои деятели не обнаружат, кроме монолита из обычной бронзы. Только едва ли смогут изучать это слишком долго... Или у них пожар случится, или взрыв, или подсобные рабочие украдут пентагонон и потащат в пункт приема.
— Все равно надо идти. Не сидеть же тут до утра, гадая, что стряслось.
От сквера, где состоялся их затянувшийся разговор, до дома Аделины оказалось двадцать минут ходьбы — и Кравцов посвятил их расспросам о пентагононе. Обо всей информации, касавшийся назначения и применения подобных фигур, которую Ада смогла раскопать в оккультных книгах, долгое время служивших предметом ее серьезного увлечения.
Белая «волга», стоявшая у подъезда, резко тронулась с места — и укатила, обдав их струей сизого дыма. Они почти не обратили на нее внимания, увлекшись беседой. И что за рулем сидит Алекс Шляпников, не заметили.
Если вы используете в качестве транспортного средства угнанную машину, то ездить стоит неторопливо и аккуратно, соблюдая правила движения. Алекс этим мудрым правилом пренебрег — но, странное дело, внимание постов ДПС бешено мчащаяся по Киевскому шоссе «волга» не привлекла.
Сам же Алекс от лихой езды несколько успокоился и привел мысли в порядок. К месту встречи с посланцем голоса он подъехал, продумав непритязательный и оттого вполне надежный план действий.
Пресловутое место было выбрано с умом. Отнюдь не живописный, заросший бурьяном и чертополохом пустырь неподалеку от Павловской туберкулезной больницы избегали посещать играющие мальчишки и влюбленные парочки. Даже любители раздавить вдали от чужих глаз бутылку-другую дешевого пойла сюда заглядывали редко.
Алекса такое безлюдье вполне устраивало. Он подрулил к точке рандеву — старому раздвоенному тополю, одиноко растущему почти в центре пустыря. Осмотрелся, но никого не увидел в густеющих сумерках.
Опоздав почти на три часа, Алекс, тем не менее, был уверен: посланец голоса где-то здесь. Прячется. Маскируется. Внимательно наблюдает из укрытия.
Или не посланец, но сам автор всего творящегося непотребства. Главный кукловод. Это оказалось бы идеальным вариантом. Одним ударом объявить шах и мат...
Алекс вышел из машины, не закрыв водительскую дверь. Отходить от нее не стал. Незачем рисковать. Кто знает, на каком расстоянии бронзовая штуковина перестанет защищать от любителя врываться в чужие мозги и хвататься за чужие мошонки? Он закурил, стараясь, чтобы все движения выглядели спокойными и расслабленными. Еще раз пробежался скучающим взглядом по пустырю.
— Привез? — Голос за спиной раздался неожиданно. Но Алекс заставил себя обернуться спокойно и неторопливо.
Неподалеку стоял человек в черном ночном камуфляже. Откуда взялся — непонятно. Разве что подполз, маскируясь прошлогодним бурьяном. Или таился там с самого начала.
