В таком появлении приятного мало, но Алекс обрадовался. Наконец-то перед ним противник не бесплотный — которого можно взять за глотку. Или за иное место. И показать, как опасно шутить шутки с Первым Парнем...
Алекс неторопливо оглядел пришельца — молодым тот не выглядел: в длинных волосах, перехваченных шнурком, обильно сквозит седина, лицо изрезано морщинами. Однако фигура стройная, подтянутая. И суковатая, чуть кривая палка в руках явно не для помощи при ходьбе. Стоит держаться настороже... И выполнять продуманный план, не пытаясь ускорить дело какой-либо импровизацией.
— Привез, — ответил Алекс, закончив осмотр.
Пришелец шагнул вперед — легкой, кошачьей поступью. Скомандовал:
— Выгружай.
К долгим беседам он не был расположен. Заботливо приготовленная история, объясняющая опоздание, пропадала зря. Но Алекс не расстроился.
— Сам выгружай! — ответил он грубовато, открывая заднюю дверцу «волги». — Итак чуть без руки не остался из-за этой дуры! Ты посмотри, посмотри — вся в кровище!
И он потряс левой кистью, действительно замотанной в бинт, испятнанный чем-то бурым.
Незнакомец нахмурился.
— На пентагонон что-нибудь попало?
В голосе его, доселе абсолютно бесстрастном, прозвучала нешуточная тревога. Алекс подавил довольную ухмылку. Случайный выстрел угодил в десятку! А штука, значит, именуется пентагонон...
— Попало, попало... Сам глянь! Там, на верхней стороне!
Алекс просунулся в переднюю дверь, показал левой рукой на закутанный в мешковину пентагонон — издалека, опасливо, словно и впрямь боялся к нему прикоснуться. Правая его рука опустилась совершенно естественным, замотивированным движением. Пальцы коснулись холодной стали.
Посланец голоса откинул мешковину своей палкой. И — не зря Алекс резал собственный мизинец! — увидел пятна крови на блестящей бронзовой поверхности. Перегнулся в салон, рассмотрел внимательно. Вздохнул облегченно.
— Выгружай, — скомандовал, разгибаясь. — Ничего стра...
В этот момент Алекс обрушил ему на затылок монтировку, заботливо обмотанную тряпками. Раздался негромкий треск.
Ада издала сдавленное бульканье и побежала в сторону ванной. Оттуда донеслись звуки рвоты.
Кравцов остался на месте. Зрелище, конечно, не для слабонервных, — но после серии окровавленных находок, начавшейся с головы Чака, впечатлительность господина писателя значительно огрубела...
Хотя здесь — на месте исчезнувшего пентагонона — крови как раз не пролилось. Ни капли. Что было по меньшей мере странно... Лежавшая на паркете половинка трупа — ноги и нижняя часть торса — заканчивалась идеальным срезом, напоминающим пособие по анатомии. Рассеченные сосуды ярко краснели свежей кровью, виднелось содержимое кишечника и спинномозговая жидкость, — однако ни одна жидкость наружу не изливалась, игнорируя все законы физики, касающиеся гравитации и сообщающихся емкостей...
Кравцов почувствовал боль в правой кисти и оторвал взгляд от кошмарной находки. Оказалось, его рука до сих пор судорожно стискивала недавно найденный складной нож — два лезвия торчали из кулака вверх и вниз, шило высунулось между пальцев, словно жало кусачего насекомого. Оружие не особо грозное — но ничего иного под рукой не нашлось в тот момент, когда они с Аделиной поняли: квартира взломана, и взломщик может еще находиться внутри... Он действительно там находился. Наполовину...
Зачем же спрятали верхнюю часть туловища? — подумал Кравцов. Едва ли кто-то ушел отсюда с этаким свертком под мышкой... И чем разделали беднягу? Меч Сашка работает не так чисто — судя по отрубленной собачьей голове. А здесь, полное впечатление, поработал какой-то медицинский микротом чудовищных размеров, причем способный делать идеальные срезы даже костной ткани... Бред. Не бывает...
Но сам понимал — бывает. И не такое случается с затеявшими игры с пентагононом. И с живущими в самом центре его проекции на карту Спасовки...
...Когда вернулась Ада — бледная, избегающая смотреть на останки — Кравцов успел понять, что обыскивать закоулки квартиры в поисках верхней половины торса бессмысленно. Что непонятный процесс, убивший неведомым способом неизвестного человека —продолжается.
— Надо позвонить, вызвать милицию... — тихо сказала Ада. — Не знаю, что мы им можем сказать...
— Не стоит никого вызывать, — мрачно откликнулся Кравцов. — Оштрафуют за телефонные шутки. Посмотри внимательно — он стал короче. Когда ты уходила — срез оставлял над ремнем полосу ткани, уцелевшую от рубашки. Теперь ее нет, да и ремень почти исчез... Милиция ничего не найдет. Это, похоже, не труп. Имитация, какой-то осязаемый морок... И развеивается таким вот интересным способом...
Он сам так не думал — хотел лишь успокоить Аду. Но она не поверила. И не нуждалась в таких успокоениях.
— Это труп, Кравцов, — сказала она с обреченной уверенностью. — И я боюсь — не последний.
Алекс не хотел убивать немногословного посланца голоса. Собирался оглушить, связать, — а затем сделать несколько более разговорчивым.
Не сложилось...
Нет, удар не стал смертельным. Но и не оглушил противника. Монтировка вообще угодила не по черепу, — по палке, которую каким-то чудом умудрился подставить под удар седой человек.
— Эвханах! — завопил раздосадованный Алекс. И тут же повторил удар.
Вновь на пути его орудия оказалась сучковатая палка. Незнакомец отскочил назад, нехорошо улыбнулся, — и только сейчас его лицо показалось Алексу смутно знакомым.
Но рыться в воспоминаниях было некогда. Потому что палка в руках посланца разделилась. Большая ее часть осталась в левой руке — а из меньшей виднелась теперь полоса тусклой стали.
Сабля, понял Алекс. Неожиданно оказавшееся в руках противника холодное оружие его не испугало. Он имел богатейший опыт беспощадных драк с использованием любых подвернувшихся под руку предметов. И был уверен, что разделает под орех придурка, спутавшего жизнь с ролевой игрой. Сначала переломит блудливую ручонку, чтоб не хваталась за железки всякие, а уж потом... С воплем «Эвханах!» он ринулся вперед.
Алекс не испугался.
Зато Сашок неожиданно оказался в состоянии, близком к панике.
Он не сомневался, что быстро и без проблем разберется с Алексом-Соплей, невесть что о себе возомнившем (своего визави Сашок узнал сразу). Но всё складывалось не так просто. Умения, достигнутые за три года упорных тренировок под руководством голоса, куда-то подевались. Отточенные движения совершались с трудом, натужно, — и получались неловкими и замедленными. Катана оказывалась в нужных местах с запозданием. Сашок отходил под бешеным натиском Алекса, огибая машину и с трудом успевая парировать град ударов. Меч налился свинцовой неподъемной тяжестью — контратаковать Сашок не пытался.
Он предал меня! — мелькнула мысль.
Точно. Голос использовал его и выбросил. Нашел себе новую креатуру — Алекса-Соплю. Все планы покатились к чертям — придется драться за спасение собственный жизни.
И он дрался. Пытался вытащить из памяти забытые приемы — неуклюжие и наивные, изученные давным-давно по старым книгам, без помощи голоса. Получалось плохо. Рука упорно не желала слушаться мозга, а меч — руки.
Сашок начал отступать по пустырю, выбирая момент, когда можно будет удариться в бегство, не рискуя получить удар в затылок. Алекс его преследовал, позабыв в пылу схватки о своем нежелании удаляться от пентагонона.
А потом все кончилось. Быстро и неожиданно.
Монтировка упала на землю. Алекс скорчился, согнулся, вцепившись руками в пах. Сашок почувствовал, как в движения вернулась привычная легкость, — и тут же, не раздумывая, рубанул противника по затылку.
Алекс рухнул лицом в траву. Ноги судорожно дернулись и замерли. Вокруг головы набухало темное пятно.
Сашок несколько раз взмахнул катаной — она запорхала в воздухе стремительно, почти невидимо. Удовлетворенно кивнул и направился к машине, не оглядываясь на труп.
Они ехали последней электричкой — точь-в-точь как Гном три дня назад. И точно так же вагон был пуст. Оно и к лучшему — разговор, что вели Ада и Кравцов, для посторонних ушей никак не предназначался.
— Ты уверен, что нам стоит его искать? Я устала жить рядом с этим! И так радовалась, что все закончилось...
— Не закончилось ничего, — жестко сказал Кравцов. — И поводов для радости мало. Если бы мы вдруг выкопали на морковной грядке атомный фугас — как ты думаешь: стоило ли бы радоваться, что он исчез ночью с огорода? При том, что мальчишки на соседнем пустыре вполне могли бы уже разводить под фугасом костер...
Аделина не сдавалась:
— Но почему именно Спасовка? Если тот бедолага «пошел на дело» не один, то сообщники могли утащить пентагонон куда угодно...
Кравцов посмотрел на нее внимательно: бледное лицо, круги под глазами... Спросил тихо:
— Сама-то веришь?
Ада вздохнула. Не верила. Очень хотела верить — и не могла.
Кравцов же после находки плана Спасовки с привязанным к местности изображением пятиугольника не сомневался: чертов пентагонон всплывет именно там. И скорее всего — на графских развалинах.
...Электричка медленно подъезжала к вокзалу, темному и безлюдному. Ни автобусов, ни маршруток не было видно. Таксисты, подстерегавшие днем посетителей Павловского дворца-музея, тоже исчезли с вокзальной площади
— Поехали через Антропшино, — предложила Ада. — Попутку во втором часу ночи можем прождать очень долго. А пешком через Славянку не больше часа.
