Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 59)

– А-а… как же Надрез? – не преминул я протупить. – Он что, нас не ждет?

– Он сказал, чтобы без него не разъезжались. Дождались чтоб.

– А. Понятно. А ты чего хотела?

Известно чего! Того, чего я себя хотеть никак не заставлю.

Или нет?

Галина помолчала, меня рассматривая. Что-то не вижу я в ее взгляде эротических предвкушений по моему поводу. Так училка смотрит на негодяя-школьника перед тем, как пару тому влепить.

Чего ей еще от меня надо?

– Ты вечером встречаешься со Швецовой?

– С Тошкой? Ну… скорей всего. Мы еще не договаривались.

– Приходите к шести вечера к гостинице «Крым». На стоянку машин.

– Зачем?

– Ты дурак? Я же тебе говорила! Будем вас посвящать в нашу церковь.

– Так ведь она… ступени там всякие ваши не прошла еще!

– Там и пройдет, – отрезала Галина. – Нам сегодня для мессы двух человек и не хватает как раз. Тринадцать должно быть, а двое… заболели.

– Скушали чего-нибудь не то?

– Считай, что да.

Ох, и не нравятся мне ее намеки!

Только… груздем я уже назвался, хошь не хошь – надо лезть в кузов! За Тошку вот душа болит, не удумали бы чего эти чертенята.

– Ладно. Допустим, мы придем. Что дальше?

– Около входа увидите автомобиль, «жигули» зеленого цвета…

– Какой «жигули»? – перебил я ее.

Она глянула на меня, как на идиота.

– Я же сказала, «зеленый»! Ты что, глухой?

– Я имею в виду марку: «копейка», «тройка», «пятерка». Модель какая?

– Слушай, отстань! Она одна там будет… зеленая.

– Ну-ну. Хорошо, увидели мы зеленый «жигуль», что дальше?

– Сядете на заднее сиденье и ждите.

– Чего ждать? От моря погоды?

– Караваев! Ты знаешь, что бесить меня начинаешь?

– А что так? Уже даже и не возбуждаю?

– Как дала бы!

Она в сердцах по-бабьи замахнулась рукой, занеся пухлый свой кулачок над моей несчастной головушкой. Пухлый-то он пухлый, но размерами… дай боже! С мой, если не больше.

– Эй-эй! Только не вздумай прямо здесь… давать. Не наступило еще… «публичное грехопадение». Не зажжены еще факелы в зловещем подвале.

– Вот ты п-придурок!

Она оттолкнулась задом от подоконника и пошла на выход.

– А кто там за рулем будет? – крикнул я вдогонку. – Не сам Дьябло, часом?

Не оборачиваясь, Галина вытянула назад свою руку и продемонстрировала мне… нет, не средний палец. Не та эпоха. Кукиш! Она мне что, «дулю» показала? Я скептически покачал головой. А что ты хотел в разгар эры застойного социализма? «Факер» еще не в моде, батенька. А наша отечественная «фига» в данном сиюминутном контексте может обозначать только одно: «Шиш тебе, а не нашего дьявольского начальника».

Я же правильно ее понял?

Надеюсь.

Глава 30

Через две секунды

В любом возрасте нас преследуют запреты.

От счастливых дней завсегдатая ясельного манежа до грустной стадии оператора кресла-качалки. Только в первом случае мы имеем запрет всего лишь на свободу перемещения, а уже в конечном – запрет на само желание перемещаться куда бы то ни было вообще! Самозапрет, кто не понял. Так сказать, продукт личного внутреннего хенд-мейда.

Нет для человека неумолимей ограничителя, чем он сам!

Однако пока не включился этот умудренный сединами встроенный автомат-предохранитель, нас продолжают ограничивать во всем другие «механизмы», внешние, так сказать, шлагбаумы – ясли, садик, школа, институт. Армия, кому повезет. Жена с тещей, кому в жизни везет чуть меньше. Работа и карьера, друзья и враги, дети с внуками, наконец – все эти обстоятельства независимо от знака генерируют запреты: рамки, заборы, «красные линии». Это я еще не назвал и оставил в стороне Уголовный кодекс, а также неписаные, но оттого не менее кусачие нормы морали.

И живем мы в эдаком «кремле-детинце», окруженные со всех сторон грозной стеной запретов. Радуемся ли этому, страдаем от неволи – это уже другой вопрос, личное дело каждого. Одно нас всех объединяет – уж больно хочется иногда эту стену перемахнуть. Ухнуть по-молодецки, плюнуть-дунуть, да… одним прыжком. За «черту»! Как говорится, для того и писаны законы, чтобы их нарушать. И библейская максима о «запретном плоде» – из той же самой оперы.

А еще сложная цепь взаимоотношений человека с системой запретов вокруг него, с той самой кремлевской стеночкой, – прекрасная среда для культивирования разного рода манипуляций над личностью. Как раз для создания замаскированных мотивационных капканов! Недаром во все времена и эпохи разного рода бунтари смущали, искушали и вели за собой огромные толпы одураченного народа под вопли «за волю-вольную да за свободу-маму», которые по мере достижения оказывались не светлой мечтой на поверку, а злом – пострашнее родных и привычных запретов!

Вседозволенность ядовита – как переизбыток кислорода для измученных легких после кессонного голодания.

И все равно… заманчиво.

Всегда тянуло. Да и будет, наверное, тянуть и впредь.

Человеческий фактор, на секундочку!

Это я все пытаюсь понять, как наших сверстников могло занести в эту дурацкую паутину сатанизма. Впрочем, сатанизм – это ерунда, «цветочки». Меня больше интересуют «ягодки» – как из моих наивных и лопоухих ровесников к 90-м годам выросли в конечном итоге совершенно безжалостные рэкетиры, беспринципные бандиты и бездушные проститутки?

Три «без»!

Откуда появились в стране эти абсолютно законченные негодяи, оставляющие впечатление, что их все детство натаскивали на дурные поступки в каких-то спецлагерях для подрастающих Плохишей?

У нас ведь другие лагеря были!

Добрые и светлые: «Орленок», «Ласпи», «Артек», наконец. И была правильная система запретов. Может быть, слегка избыточная и не всегда разумная, но ведь без заточки на ЗЛО! Нас ведь всех ДОБРУ учили! Всех, без исключений!!

«Помогай старшим, защищай слабого, не дерись, не матерись, девочек… не порть».

Что не так-то?

Грех с ним, с коммунизмом, где тут с моралью-то прокол? Не вижу. Видимо, все дело в микротрещинах, в незначительных, как тогда думали, изъянах в жестком корпусе установленных ограничителей.

«Запретный плод», помните?

Когда система монументальна и кажется незыблемой, вроде ничего плохого и не должно произойти, даже если ты чуть-чуть помечтаешь об… анархии. «Анархия – мать порядка»! Все понимают, что этот лозунг – цветастая картинка, оксюморон, что бред заключается уже в самом значении слов, а все равно – звучит вкусно.

Вот вам и первая трещинка!

А добрый дядюшка в полосатых штанишках в эту трещинку для пущего кайфа еще и комикс цветастый втихаря пихнет да, пока никто не смотрит, кока-колы плеснет коварно, не на правах рекламы сие зелье будет упомянуто. А в наших суровых условиях («суровых» в любых смыслах этого слова) любая «кока» к зиме по-любому замерзнет! Разопрет ее с непривычки в узком пространстве. И трещинка – что? Правильно. Дальше поползет!

Пара пустяков – и система уже не такая и монументальная.

Вот вам и «мама анархия».

«Папа – стакан портвейна»!