Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 60)

Кстати, чего я за анархию-то завелся – заметил кого-то около гостиницы «Крым» в черной футболке и вспомнил Сеню-меломана из строительной общаги. Помните? Взял себе парень и намалевал белой краской на брюхе букву «А» в рваном круге. В букве «О», если точнее; «порядок», он же «орднунг»… почти? И что? Кто этому Сене хоть что-то сказал из… допустим, даже комсомольских лидеров? Не думаю. Да и сам Сеня, который вовсе и не Сеня, а, кажется, Серега Семенов, – ведь он тоже комсомолец. Да наверняка! Комсомолец-анархист. Каково?

Опять оксюморон? Жидкость в трещинке.

Может быть, так и пестовали в нас будущих рэкетиров 90-х годов?

Нет, поправлюсь. Не пестовали, конечно. В смысле – не специально. Просто закрывали глаза на то, на что смотреть неудобно, лень и вообще… не укладывается в «моральный кодекс строителя коммунизма».

Глупость, ложь и равнодушие, приправленные эгоизмом, – вот вам и прекрасная почва для молодых ростков доморощенного сатанизма-гедонизма. А там и до рэкетиров с проститутками не очень далеко осталось.

Всего-то… лет десять! А запреты трещат уже прямо сейчас.

А для кого-то вообще… запретов нет.

Что-то мелькнуло в глубине сознания. Важное что-то. Связующее.

– Долго еще?

– Не знаю. Потерпи, пожалуйста.

Нервничает Виктория Брониславовна.

Одно дело – планировать авантюру, другое дело – лично участвовать в запланированном безобразии. Понимаю.

Мы сидели с Тошкой на заднем сиденье зеленых «жигулей» и молчали. Я размышлял об анархии и рэкетирах, а Тошка… боялась. Я, к слову, тоже. За нее, понятно.

На стоянке у гостиницы действительно было очень мало машин. Во всяком случае, зеленая – единственная. Первая модель ВАЗа, двуглазая «копейка». И незапертая, как нам и было обещано. На водительском сиденье тоже было пусто, и сидели мы в полном одиночестве уже добрых полчаса.

Может быть, это шутка такая?

Сейчас какой-нибудь дедок влезет на переднее сиденье, оглянется назад между делом и охренеет от нежданных пассажиров в его личном автотранспорте. Ну и в чем прикол?

Даже если это и шутка, то дурацкая!

Может, не срослось что-то у местных любителей чертей в плане подготовки предстоящего «шабаша»? Мало ли может быть накладок у современных конспираторов? Мама на улицу не пустила, или батарею в квартире прорвало. Хм, в сентябре? Ну, тогда… канализацию!

Опять парень в черном!

Крутится возле входа в гостиницу. А это не сам ли Сеня, часом?

Плохо видно на расстоянии. Может, и Сеня, какая разница? Может, дела у него какие-нибудь музыкальные в этих краях. Тут его общага через две остановки. А возле «Крыма», я слыхал, пластинками фарцуют. Где-то же он надыбал новый диск «Юрай-Хипов»? Почему бы и не здесь?

– Давай лучше в кино сходим. Неинтересно тут сидеть.

– Да-да, уйдем сейчас. В натуре, достали уже, черти эти. Я только сейчас в фойе загляну – похоже, знакомого увидал.

– Тогда тут пока посижу.

– Ага.

Я выпрыгнул из машины и направился к стеклянным входным дверям.

Светлый просторный холл. Гостиница совсем новая – и трех годков ей нет. Мне кажется или даже слегка еще пахнет стройкой – гипсом и линолеумом? А огромные окна от пола до потолка даже не везде еще идеально отмыты от строительной пыли. Три года уже! Ох уж эта наша социалистическая действительность! Все кругом народное, все кругом мое. А «свое» и загадить можно между делом…

– Молодой человек!

Я повернулся к стойке ресепшена. Или как он здесь называется в этом времени? «Стол администратора»?

– Вы меня?

– Вас-вас, – мне улыбалась немолодая женщина в униформе и золотых очках на носу. – Мне ваша девушка очень хорошо описала эту вашу зеленую курточку. Вы ведь… Караваев?

– Э-э… да.

«Моя девушка»? А в «жигулях» тогда кто?

– Она вас ждет на последнем этаже. На балконе. Знаете, где это?

– Ну да… знаю. Там, где лестница.

– Идите уже. Что же вы так долго заставляете ждать вашу даму? Нехорошо это!

– С-спасибо.

Что за ерунда?

Заинтригованный, я отправился к лифту.

– А лифт у нас не работает… пока, – донеслась в спину благая весть. – Там слева есть выход на лестничную клетку.

– В курсе.

Четырнадцать, блин, этажей!

Я вздохнул и начал восхождение.

Кстати, не трудно. Для пятнадцати лет. Вот могу даже через две ступени… целых три этажа. И хватит, дальше спокойно пойду. Что я вам, дите малое, по лестницам прыгать! Что это? Одышка? Да ладно, просто не разогрелся еще. Стартанул слишком резко.

Межэтажные лестничные пролеты сделаны в виде открытых лоджий в торце здания. Оно, конечно, красиво – вид на стадион «Чайка»: футболы, спортивные праздники, все дела, – а как зимой-то тут ходить? Если, к примеру, лифт не отремонтируют? А ведь его обязательно не отремонтируют!

Любопытно, что там за девушка меня ждет?

Интрига! Ну-ка…

– Галина? Оба-на. Фу-ух, чертова верхотень. – Я уперся руками в колени. – Ты чего… тут? Делаешь?

Неистовая загадочно улыбалась, опираясь спиной о парапет ограждения.

– Отдышись.

– Нормально. Уже. Отдышался. Фу-ух. Что за дела?

Она глянула вниз:

– Ты со Швецовой?

– Со Швецовой. И дальше что?

– Я сейчас тебе все объясню, не торопись.

Я тоже выглянул за бетонный заборчик. Осторожненько.

Ненавижу высоту!

Но зато какой красивый вид открывается отсюда: два стадиона – «Чайка» и детский, площадь Восставших с колоннадой приемного покоя Первой городской больницы. Вдали за Одесским оврагом – Центральный городской холм во всем своем величии. Впечатляет! За детским стадионом, кстати, мой дом, почти рядом. Я его тоже вижу – угол пятиэтажки за красным зданием Пятой школы. А дальше – море!

Под самым зданием внизу вижу крышу зеленого «жигуля» с Тошкой внутри. Волнуется, наверное, лисенок…

– Ну, все, я отдышался. Выкладывай ваши планы на сегодня. Как там ты называла, «месса»?

– Да. «Черная месса». Начало осени, поэтому сегодня – большой сбор.

– Что это значит?

– Это значит, что во время ритуала потребуется… КРОВЬ ДЕВСТВЕННИЦЫ.

Я замер.

Внимательно посмотрел на Галину. Она на девственницу явно не тянула.