Виктор Штейн – Тень (страница 9)

– Послушай, сынок! Ведь можно, если я буду так тебя называть?

Миша, с аппетитом уплетающий в этот момент куриную ногу, внимательно посмотрел на деда Михаила и кивнул.

– Ну, так вот. Ты имеешь определенные возможности, которых, так сказать, лишены обычные люди. Ну, не такие, как мы с тобой, – добавил он, глядя в спокойное лицо Миши, переставшего жевать.

– Твоя прабабка провела с тобой определенную «работу», если так можно выразиться, и наделила тебя особыми дарами и возможностями. Ты же это знаешь? Ведь так?

– Ну да, дед Михаил, – Миша уже вытер руки и отхлебнул из кружки горячий чай.

– Ну, так вот. Ты же не думаешь, что ты сам по себе такой – дед Михаил улыбнулся, – особенный? Понимаешь, все у нас думают, что они какие-то особенные: везучие, пронырливые, семи пядей во лбу, но!.. – тут он выдержал многозначительную паузу, – они все ошибаются. И ты, и я, и твоя прабабка – мы это совсем про другое. Совсем, – дед Михаил достал папиросы и прикурил. Выпустив несколько раз клубы сизого дыма к потолку, он наполнил комнату не только табачным запахом, но и каким-то особым ощущением и настроением, которые Миша мгновенно почувствовал. «Какой же сильный человек, и он – как демон или дьявол, что ли», – подумал Миша, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по всему его телу.

– Так вот, – продолжил дед Михаил, – если ты хочешь, чтобы человек последовал твоей воле, ты ведь обычно находишься всегда около него. Очень близко, ну, метр-полтора. Тебе при этом нужно находиться рядом и смотреть ему в глаза. Да, глаза – это очень важно. Глаза – это колодцы внутрь, это дверь в человека, через них очень легко туда попасть, – дед Михаил очень тщательно подбирал слова, чтобы Миша понял его, – но, – тут он снова выдержал многозначительную паузу, – если твоя связь с человеком будет тактильной, то есть если ты будешь держать его за руку, допустим, или касаться его ноги или плеча, твои возможности возрастут во сто крат. И не забывай, что есть люди с очень сильной волей, подчинить которую бывает ой как сложно. Как правило, это люди, прошедшие большую школу общения, жизненную школу, принимающие важные и непростые решения, да ты еще встретишь таких людей обязательно, – дед Михаил потушил пальцами папиросу, бросил ее в консервную банку, служившую пепельницей, и тут же прикурил новую. – Лучше клади руку на лоб человека. Мужчинам – левую, а женщинам – правую. Да, на лоб.

– Почему так, дед Михаил? – Миша впитывал каждое слово своего наставника подобно тому, как песок впитывает воду в жаркий день.

– Да все очень просто, – дед Михаил посмотрел Мише прямо в глаза, – потому что твоя левая рука – это женщина, она хитрая и непредсказуемая, через нее протекает женская сила, живущая в тебе, а она – лучше всего управляет мужчинами. Правая же твоя рука – мужчина, и через нее лучше всего протекает мужская сила, способная подчинять женщин. Но, – тут дед Михаил поднял руку, – ты всегда можешь делать выбор, понимая, какой перед тобой человек, с какой, так сказать, стороны к нему лучше подойти, – с этими словами он засмеялся и откинулся на спинку стула, который при этом жалобно заскрипел.

«Я ведь это уже слышал от деда, – Миша вспомнил тот разговор с дедом Николаем, когда они обсуждали особенности левой и правой руки в управлении оружием, – они случайно не знакомы? Ух, это все удивительно». Очевидно, у Миши при этих мыслях было такое лицо, что дед Михаил захохотал:

– Миша, ну что я такого тебе сказал, что ты в статую прямо на глазах превратился?

– Нет, нет, дед Михаил, просто вспомнил кое-что, – Миша вышел из оцепления.

– Ну, давай уже, пора тебе, наверное, и помни, я всегда буду тебе рад. И я – всегда здесь. Долго я еще проживу, знаю, – с этими словами дед Михаил тогда потрепал Мишу по голове и взъерошил ему волосы.

Глава шестая

Тринадцать лет назад

Октябрь 1987 г.

Город Горький

Миша Обогаев приехал в город Горький13 в 1987 году. Родной город, в котором он родился, но не вырос, с первых же минут показался ему серым и мрачным. После небольшого поселка Хилок в Забайкалье, где он провел самое счастливое свое детство, огромный город давил на него своей безликостью и большим количеством незнакомых и равнодушных людей. Конечно, он был очень рад увидеть своих родителей и сестру, по которым он не то чтобы сильно соскучился, но которые были близкими ему людьми, родными, но и такими далекими одновременно.

Проведя в Забайкалье одиннадцать лет своей жизни, он сроднился с этим, по-своему диким, замечательным краем, впитал его силу и дух, привычки и обычаи, как того и хотела его знаменитая шаманка-прабабушка Шалва. Воспитанный суровым и непростым для всех, но таким родным и любимым дедом Николаем, Миша Обогаев с раннего детства проникся любовью к природе, к деревьям и птицам, к ветру и шуму дождя. Он стал с ними единым целым. Миша чувствовал в себе огромную силу и дух природы, подобно тому как чувствует себя матушка-земля в лучах восходящего солнца. Там, в Забайкалье, он был бесконечно счастлив.

К тому же дед Николай в самом раннем детстве в возрасте четырех лет обучил Михаила чтению, письму и математике, привил любовь к книгам и к русской классической литературе. И, конечно же, фехтование! Дед Николай на протяжении семи лет, до самой своей скоропостижной смерти, обучал Мишу этому замечательному искусству. Как много они разговаривали и мечтали, как много важного и нужного поведал дед Мише и как же не хватало ему этого горячо любимого и уважаемого человека.

На похороны деда тогда прилетела только мама Зинаида, и когда они с Мишей приехали после похорон в город Горький, отец и сестра встретили Мишу с огромной радостью. Так началась новая Мишина жизнь. Мама Миши на тот момент была уже начальником отдела в Строительном банке, домой приезжала поздно, уставшая и серьезная. Отец же все так и работал на стройке мастером, домой приходил чуть позднее обеда и практически всегда подшофе. Трезвым Миша Обогаев видел его только по выходным, поэтому отношения у них как-то сразу не сложились, хотя отец сына очень любил и вообще был человеком добрым и мягким. Они никогда не ругались, хотя нетрезвого отца Миша старался избегать, уходя из дома с книжкой или с раскладным ножом на улицу.

Семья Обогаевых жила на тот момент в хорошей четырехкомнатной квартире, выделенной маме Зинаиде банком, так что у Миши с первого же дня появилась комната, пусть и маленькая, но своя.

Учиться Обогаев пошел в местную школу, расположенную в одном из рабочих, самых криминальных, если можно так выразиться, районов города Горького – Автозаводском. Мама Зинаида договорилась с директором школы, которого хорошо знала по работе, и Обогаева приняли в переполненный 9 «Б» класс. Влился Миша в коллектив класса легко и комфортно. Учителя сразу отметили превосходную подготовку Миши, его эрудированность и сметливый ум. Обогаев легко и без лишних уговоров помогал ребятам с домашними заданиями и контрольными, но в общественной жизни класса участия не принимал от слова «совсем», к девчонкам проявлял полное равнодушие, ни в каких классных интригах не участвовал, да и дружбы близкой ни с кем не водил. Что было совершенно удивительным, в отличие от многих его сверстников, на улице у Миши Обогаева никогда не было ни с кем никаких проблем. Его не били, к нему не подходили, у него не отбирали деньги и вещи. Сидевшие на скамейках в парке, на корточках у входа в магазин, во дворах и в переулках блатного вида молодые ребята не обращали на него совсем никакого внимания, как будто вовсе и не видели его.

Однажды, когда его одноклассницу Свету местная шпана, постоянно сидящая у входа в школу, начала хватать за руки и за портфель, грязно обзывая, и Миша увидел это, то предложил Свете провожать ее после школы до дома. И вот что удивительно, когда они выходили из школы вдвоем, эта компания абсолютно их не замечала. В первый же день обескураженная одноклассница сказала Мише:

– Смотри, Миш, они боятся тебя.

– Да нет, не боятся. Просто не видят.

– Шутишь? – Света захохотала.

– Конечно, шучу, – весело улыбнулся ей Миша.

Отучившись в девятом и десятом классах, Миша закончил школу с золотой медалью, кучей грамот за участие в олимпиадах и наилучшими рекомендациями от преподавателей. Нужно было получать высшее образование, но какое, об этом Обогаев особо не задумывался, поскольку знал, что ни по какой специальности он никогда работать не будет, да и в целом перспективы предстоящей жизни были для него очень туманными. Не особо размышляя, Михаил Обогаев подал документы и, набрав на вступительных экзаменах в два раза большее количество баллов, чем требовалось, поступил в Политехнический институт14. Именно там, на первой своей в жизни лекции, он познакомился с Алексеем Густовым.

Войдя в тот день в аудиторию, буквально за минуту до начала занятия, Миша окинул взглядом сидящих за партами ребят и сразу же остановил его на крепком, с симпатичным лицом и спокойными как у удава глазами парне. Тот тоже сразу обратил внимание на Мишу. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, после чего Обогаев уверенной походкой направился к нему и сел рядом.

– Михаил, – протянул он руку, улыбаясь.

– Леха, – парень-симпатяга тоже хитро улыбнулся, – ну вот и отлично, а то тут одни додики собрались.