Виктор Штейн – Тень (страница 10)
Леха Густов оказался веселым и умным парнем, абсолютно бесшабашным и не признающим никаких преград на своем жизненном пути, любимчиком девушек, спортсменом, и да, еще и бандитом. Руководил он небольшой группой молодых спортивных ребят. Все они качались, занимались карате и самбо, никто из них не курил и не пил спиртного. Группа промышляла в основном в верхней части города, там, где у них были знакомые блатные возрастом и авторитетом постарше – друзья и приятели папы Леши, который хоть и не промышлял криминалом, но многих блатных знал лично, поскольку был подпольным ювелиром. Дядя Коля, так его звали, делал замечательные печатки и цепи, браслеты и кольца, часто брал у блатных в работу золото, о происхождении которого вопросов никогда не задавал. Работу свою он знал и любил, и руки у него были по-настоящему золотые. Единственный грех был у дяди Коли – по трезвой работать он не мог, поэтому бутылка водки и стакан стояли на его столе круглосуточно среди разложенного в беспорядке инструмента: горелок, лобзиков, филлеров и цанговых ручек. Изделия из его рук выходили великолепные, с душой, поэтому блатные его очень уважали и берегли как зеницу ока. Так и появились у Алексея нужные знакомства и связи в криминальной среде, которыми он не преминул воспользоваться. Ребята работали в основном по-мелкому: аккуратно трясли цеховиков15 и спекулянтов, захаживали на «Средной» рынок продуктов, получали плату с бомбил, занимающихся частным извозом, действовали аккуратно, никого не били, не унижали и в общем и целом границ не переходили. И как-то так само собой получилось, что Миша Обогаев влился в эту компанию. Держался он особняком, но с Алексеем у него установилась хорошая дружеская связь, причины которой ни он, ни Густов не понимали. Так и появились у Михаила Обогаева первые деньги. Он приоделся, стал захаживать в кафе и рестораны, забыв про студенческую столовую родного института, перестал брать деньги у родителей и приобрел некое подобие самостоятельности.
Глава седьмая
Три года назад
Август 1997 г.
Город Нижний Новгород
Хорошо выспавшись утром следующего дня, Миша накинул халат, заварил себе в турке крепчайший кофе и уселся в кресло с кружкой и книгой в руках.
– Доброе утро, Федор Михайлович, – сказал он вслух, открывая книгу на том месте, где остановился в предыдущий раз. Закладками Миша никогда не пользовался, впрочем, он и не знал об их существовании. Почитать каждое утро хотя бы десять-двадцать минут было любимой привычкой Михаила Обогаева, которой он по возможности старался не изменять. «Вот есть еда – это пища для твоего желудка, – часто вспоминал он слова деда Николая, сказанные ему в детстве, – а книга – это такая же пища для твоего ума. Запомни». И Миша запомнил и часто вспоминал эту мудрую мысль деда. Всегда и везде он брал с собой книгу: в частые командировки в Москву, в офис и даже на стрелки.
«Почему ты выбрал такой путь заявить себя миру? – подумал Миша, перечитывая „Преступление и наказание“ уже в третий или в четвертый раз, – разве нельзя было действовать по другому, не разрушая, а созидая?».
«Да, тебе страшно, – думал Миша, – но ведь ты знаешь, каким будет исход всего происходящего с тобой, и ты этого, несомненно, хочешь». Миша отложил книгу в сторону, как только кофе в большой желтой кружке закончился: «Да, ты хотел доказать всем, показать, какой ты исключительный. Всем, и прежде всего себе самому. Может быть, это и так, но очень все это похоже, мой друг, на неосознанное самоубийство».
Быстро приняв душ и почистив зубы, Миша пожарил себе яичницу, покрошив в нее помидоры и болгарский перец, и с удовольствием позавтракал. Надев чистые джинсы, синюю же, с коротким рукавом рубашку и любимые «Саламандры», он рассовал по карманам ключи и деньги и спустился на улицу. «Вольво» бодро взревел мотором, выехал со двора и стремительно влился в плотный поток машин на проспекте Ванеева.
Первым делом Миша заехал в сервис. Выгрузил из багажника гарантийные запчасти, поболтал с ребятами в ремонтной зоне, попил чаю с кладовщицей Светланой, милой женщиной лет пятидесяти, передал ей накладные на запчасти и поехал в офис.
В офисе он тоже не задержался надолго. Шефа на месте не было, кабинет коммерческого директора также пустовал. Миша перекинулся парой фраз с вечно улыбающейся и веселой главным бухгалтером Жанной, отдал ей пачку счетов-фактур и выпил кофе с секретаршей Леной. Их столы стояли в одной комнате напротив друг друга, так что каждый раз, сидя за своим столом, что случалось с Мишей достаточно редко, он имел возможность лицезреть ее прекрасные ножки, чуть прикрытые коротенькой юбкой. Особенно Мише нравилось разглядывать ее миниатюрные пальчики на ногах, всегда идеально постриженные и покрытые изумительным розовым лаком. Лена это прекрасно знала, но как бы ни пыталась она очаровать Обогаева, а делала она это лишь из спортивного интереса, взаимности она никогда не получала. Миша об этом догадывался, поскольку все, что происходило в голове у прекрасной секретарши Лены, даже и читать было не нужно, все было ему ясно и понятно и так. Обогаев старался границ в отношениях с сотрудниками компании не переходить, а тем более с Леной, что Валерию Александровичу, ее и его шефу, точно бы не понравилось. Поэтому, да и по многим другим причинам, работал с компьютером Миша в основном по вечерам, когда офис пустовал. Так ему было проще да и комфортнее. Ключи у него были, Мише в компании доверяли, и о его привычке работать по вечерам – знали. В первое время от него, конечно, требовали находиться на рабочем месте, но после того, как Обогаев стал выдавать на-гора результаты, и поскольку он почти постоянно находился в разъездах, шеф распорядился все эти требования к Мише отменить и предоставил ему полную свободу действий. Хотя, скорее всего, не совсем так. Требование, пусть и одно, но все же было. Заключалось оно в следующем. Если на пейджер Мише приходило сообщение от Валерия Александровича, что нужно встретиться, Обогаев все бросал и ехал в офис или по указанному в сообщении адресу. Случалось это довольно часто. Помимо вопросов по работе и встреч с нужными людьми, которые часто приезжали к шефу, Валерий Александрович просил Мишу отвезти его в нужное место или забрать оттуда, поприсутствовать на различных деловых переговорах и стрелках16, которые проходили зачастую по ночам и в самых разнообразных местах: гостиничных холлах и номерах, на заправках и в яхт-клубе на Горьковском17 море. Очень часто Миша сопровождал шефа при перевозке денег, а зачастую возил и сам спортивные сумки, набитые наличностью. Много было и других специфических просьб: развезти по домам девушек легкого поведения, доставить шефа домой, когда состояние его можно было охарактеризовать выражением «в дрова», развлечь гостей, приехавших к нему на день-два, включая организацию отдыха, зачастую и самого необычного.
Миша допил чай, сходил на кухню – помыл кружки и блюдца, очаровательно улыбнулся Лене и отправился в «Алые паруса».
Заведение «Алые паруса» было огромным кафе, расположенным в промежутке между кладбищем и сортировочной станцией железной дороги в нижней части города. Состоящее из нескольких одноэтажных зданий, соединенных между собой бесчисленным количеством кабинетов и залов, оно принадлежало армянской диаспоре, и работали здесь на кухне и в охране исключительно армяне. Лишь официантки, снующие то и дело туда и сюда в хитросплетении помещений, были молоденькими русскими девочками. Место для стрелки было выбрано неслучайно. В кафе запрещалось приходить с оружием, на входе здоровенные охранники могли обыскать любого, кто вызывал у них хоть какое-то подозрение, это правило здесь было незыблемым, иначе вход в заведение был запрещен. К тому же никакие драки, стычки и разборки здесь были невозможны, поскольку сотрудников в кафе было как соломы в стоге сена – много, и они, имея значительный численный перевес, могли легко угомонить любую компанию.
Припарковав «вольво» в стороне от кафе, Миша прошел пешком к входу и, зайдя внутрь, занял столик у окна с видом на парковку. Официантка появилась мгновенно, и Миша, заказав облепиховый чай в чайнике и порцию шашлыка с лавашем, начал изучать посетителей кафе, боковым зрением посматривая на парковку. Людей почти не было. «Конечно, сегодня ведь среда, а не пятница и не суббота, когда тут все битком», – Миша улыбнулся и вспомнил историю, произошедшую здесь не так давно.
Случилось это несколько месяцев назад. Алексей вытащил Обогаева из дома в ту пятницу потанцевать, поесть мяса и пообщаться. Как Миша ни сопротивлялся, но уговорам в итоге поддался, поскольку настроение было «не очень», да и отдохнуть от дел как-то было нужно. Народа в кафе было настолько много, что на танцполе было не протолкнуться. Веселье лилось рекой, столы ломились от еды и выпивки, «Мираж» сменял «Ласковый май», и все было хорошо. Миша даже немного потанцевал, стесняясь и поглядывая на других парней и девушек, чтобы понять, как это делается. Они с Алексеем занимали хороший столик на четверых, расположенный в дальнем углу большого зала, чуть в отдалении от танцующей толпы, поэтому хоть и на повышенной громкости, но там все же можно было поговорить. Они были абсолютно разными – Алексей и Михаил, но что-то их неизменно притягивало друг к другу. Что это было – никто из них не знал и не хотел об этом задумываться, просто вместе им было хорошо и комфортно. Миша всегда с удовольствием и восторгом наблюдал, как его друг с легкостью и какой-то своеобразной изящностью знакомится и общается с женщинами. Это было непостижимо его уму. Конечно, наверное, он мог бы любой из девушек внушить то, что ему от нее было бы нужно, чтобы она последовала его воле, но это никогда не приходило в голову Михаила, так уж он был устроен и воспитан, но игра, которую устраивал Алексей в общении с женщинами, всегда завораживала его. Это была своеобразная магия, которой Миша учиться никогда не хотел, но, всегда с удовольствием ее наблюдая, он восторгался. Пока Миша обо всем этом думал, Алексей познакомился с двумя милыми девушками и привел их за столик.