Виктор Штейн – Тень (страница 12)
Обогаев задумался, анализируя услышанное.
– Леша, послушай. Наверняка они уже пробили, кто мы и что мы. И поняли, что проблем особых у них с нами не будет. А поэтому что?
– А поэтому они будут нас прессовать и, возможно, мочить, – Алексей засмеялся, прожевывая кусок, – поэтому я и сказал тебе взять с собой чего-нибудь поострее или потяжелее.
Миша устало вздохнул, допил остатки воды и в упор посмотрел в глаза своему близкому другу.
– Леш, давай так, – он сделал многозначительную паузу, – никакого оружия и никакого насилия, что бы там ни произошло. Я за все отвечаю.
– Отвечаешь? – Алексей откинулся на спинку дивана, отчего тот сначала предательски пискнул, а затем и громко хрустнул. – Миш, – помолчав несколько секунд, Густов подался вперед, поставил локти на стол и положил на руки подбородок, – ты веришь в эти фокусы, которые прошлый раз с Дубой прошли?
Обогаев внимательно посмотрел на друга и улыбнулся, вспоминая тот случай.
Было это почти полтора года назад. Миша заехал к своей знакомой, с которой познакомился за несколько месяцев до этого на собрании еврейской общины. Хорошая, прекрасно воспитанная и образованная девушка, она давала Обогаеву уроки английского языка, которым на тот момент он занимался уже несколько месяцев. В тот день, когда Миша заехал к ней в гости, она была необычно грустна, что вызвало у Обогаева вопросы. Ситуация же оказалась предельно простой, но и достаточно сложной одновременно. Друг и возлюбленный Дианы, так ее звали, был футболистом и играл в высшей лиге в Москве, периодически приезжая в Нижний к своей девушке. Звезд с неба, как говорится, он не хватал, но в команде был в основном составе, что позволяло ему зарабатывать немало денег, которые, конечно, не могли остаться без внимания друзей и знакомых. Неделю назад к ее другу приехал их общий приятель Максим и, рассказав о своей смертельной болезни, попросил взаймы крупную сумму денег, а именно двадцать тысяч долларов, которые ее друг, сопереживая и стараясь помочь своему товарищу, собрал, а точнее, взял взаймы у своих коллег по команде. Болезный же друг затем с деньгами пропал, перестал отвечать на телефонные звонки и исчез из поля их общения.
– Миш, помоги, – сказала тогда его знакомая Диана, – мы из этой ситуации не выплывем, и из команды нас попрут, да и негатива сколько.
Миша взял адрес этого замечательного больного друга и отправился прямиком к нему домой. Найдя нужный дом, он позвонил в дверь квартиры, расположенной на третьем этаже пятиэтажной хрущевки в Сормовском районе, и стал ждать. Дверь распахнулась неожиданно быстро, и Обогаев оказался один на один с огромным догом, морда которого находилась почти на одной высоте с лицом Михаила.
«Обосраться», – почему-то инстинктивно возникло в голове у него, и дог, пятясь назад своими длинными лапами, присел на задние ноги и навалил огромную, размером с баскетбольный мяч, кучу дерьма прямо посреди прихожей. Обогаев зашел внутрь и захлопнул за собой дверь. Хозяин квартиры появился через несколько секунд, с ужасом глядя на то, что сделала его собака, и застыл в полном недоумении.
– Ты взял у своего друга футболиста двадцать тысяч долларов, где они? – Обогаев был предельно сосредоточен, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
– У родителей, – болезный друг попятился назад, просчитывая, очевидно, какие-то варианты развития событий.
– Одевайся, пойдем к родителям, – Михаил спокойно посмотрел на огромную собаку, наложившую кучу посреди прихожей и забившуюся теперь в угол, и добавил, – холодно там, куртку надень.
Пройдя четыре автобусные остановки пешком, они подошли к девятиэтажного дому, в котором жили родители Максима, и поднялись на шестой этаж. Через несколько минут Максим вышел с пакетом, в котором лежали взятые деньги, и произнес:
– Что дальше?
– А дальше иди к себе и спи спокойно, – и с этими словами Обогаев спустился пешком по лестнице и уехал к себе домой.
Через несколько дней Густов приехал на квартиру к Михаилу и сказал о том, что его разыскивает автозаводская братва в связи с ситуацией с Максимом, у которого он якобы отжал двадцать тысяч долларов.
– Леш, послушай, – Обогаев был предельно спокоен, – эти двадцать тысяч долларов – наши деньги, хотя, – он на несколько секунд задумался, – мы можем их вернуть своему хозяину или хотя бы половину, что, я полагаю, будет очень честно, но, – продолжил он со спокойным лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций, – я считаю, что это послужит ему уроком от глупости, а нам, – тут он широко улыбнулся, – они помогут стать лучше.
Стрелка с автозаводскими была назначена на следующий день после этого разговора. Встречались в парке отдыха 1 Мая, расположенном как раз посередине между верхней и нижней частями города. Состав автозаводской делегации был очень авторитетным: прибыли уважаемые на Автозаводе Хлыст и Соболь, имеющие абсолютный авторитет в воровском мире Нижнего Новгорода. Сам же обидчик стоял метрах в двадцати-тридцати от места встречи, около нескольких машин, на которых приехали переговаривающиеся высокие стороны. Разговор был отнюдь не простой, поворачивался и так и сяк, но в какой-то момент все это Обогаеву надоело, и он, явно раздражаясь услышанным, тихо произнес:
– Всем молчать.
Наступила неожиданная для всех тишина, лишь воробьи чирикали на ветках растущих рядом деревьев, и кузнечики стрекотали свои серенады в траве на газонах вокруг дорожек парка. Эта зловещая тишина произвела впечатление на всех: Густов удивленно повел вокруг глазами, понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее, ребята из их бригады, стоящие чуть позади, также крутили головами по сторонам, но то, что произошло – имело место. Переговорщики противной стороны замолчали и застыли словно статуи, которые тем не менее двигались, открывали рты и пытались что-то сказать, но ничего из этого у них не получалось, и Миша, посмотрев на Алексея, произнес:
– Поехали, парни. Противная сторона впала в ступор.
– Эй, друзья, есть что сказать? – обратился Обогаев к автозаводским, – претензии к нам есть? Похоже, что нет. Ну и отлично.
И с этими словами под удивленные взгляды автозаводских ребята погрузились в машину и уехали.
– Леш, все будет нормально и без оружия, – Миша вынырнул из своих воспоминаний, положил руки на стол и внимательно посмотрел в лицо своему другу, – на сто процентов. Сейчас ребята подъедут, давай так, все оружие оставьте у меня в машине. Говорить лучше тебе, я буду рядом на подстраховке. Парни пусть молчат, чтобы чего-нибудь не сморозить. Идет?
– Идет, пошли, ребят встретим, полчаса у нас.
Ровно в шесть вечера бригада Густова в составе пяти человек находилась в дальнем углу парковки, подальше от любопытных глаз. Их, конечно же, все равно заметили, и группа здоровенных армян, человек шесть-восемь, неодобрительно поглядывала в их сторону, стоя на крыльце кафе. Автозаводские, опоздав минут на пять, лихо подкатили на двух машинах, вальяжно и неторопливо вылезли наружу и направились в сторону Густова и его людей. Молча поздоровавшись, но не подав руки, старший автозаводцев с погонялом Черт, одетый в синие тренировочные штаны с отвисшими коленками и белую, расстегнутую до середины живота олимпийку «Адидас», начал диалог. Как только он заговорил, все остальные из его группы поддержки встали у него за спиной, выстроившись в ряд. Обогаев стоял по левую руку от Алексея, на полшага позади него, еще трое ребят из их команды рассредоточились по бокам, внимательно контролируя фланги и тыл.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.