Виктор Штейн – Тень (страница 7)
– Миш, открывай машину, ты чего сегодня такой задумчивый, – Валерий Александрович щелчком послал в темноту очередную выкуренную сигарету.
Миша вставил ключ в замок водительской двери «вольво» и повернул его – двери разблокировались. Усевшись внутрь, он завел автомобиль, включил печку и фары и плавно выехал на Горьковское шоссе.
– Валерий Александрович, я спросить хотел, – Миша повернул голову к шефу, боковым зрением контролируя дорогу.
– Не, Миша, стопе. После вкусного обеда, то есть уже ужина, что полагается? Правильно, поспать. Ты меня домой завези и езжай к себе на «вольво». Отоспись и завтра в офис пригонишь, – и с этими словами Валерий Александрович с удовольствием вытянул ноги и закрыл глаза.
«Да, с юмором у шефа тоже все в порядке», – Миша улыбнулся и вспомнил смешную ситуацию, произошедшую в первый же их приезд в Москву. Точнее, их было даже две.
В тот жаркий июльский день «вольво» летел по МКАД словно птица. Это была первая совместная поездка Обогаева с шефом в Москву. Валерий Александрович сидел за рулем. Машина быстро неслась по незагруженному шоссе. Сидя на пассажирском месте, Миша с восторгом наблюдал, как все здания вокруг, деревья, рекламные щиты и обгоняемые автомобили мелькают с огромной скоростью. Стрелка спидометра постоянно находилась около отметки 200. И вдруг слева их обогнал белый, с синей раскраской мотоцикл с мигалками. «БМВ», – отметил про себя Миша. Тем временем мотоцикл начал прижимать «вольво» к обочине. «ГАИ», – прочитал Миша на боку бешеного мотоцикла.
– Хрена себе, вот же москвичи – гаишникам мотоциклы купили. В первый раз вижу, – Валерий Александрович принял право и, снизив скорость, остановился на обочине дороги.
Мотоцикл тоже остановился, но чуть впереди. С него слез инспектор, дрожащими руками снял белый шлем, повесил его на руль и бодрой походкой подошел к водительской двери «вольво». Шеф уже открыл окно и ждал, загадочно улыбаясь. Инспектор ГАИ, молодой парень лет двадцати пяти, заглянул в окно машины и, увидев двух трезвых, улыбающихся, хорошо одетых пассажиров, возбужденно выпалил:
– Вы знаете, с какой скоростью вы ехали? Сто сорок пять километров в час, вас два раза уже пытались остановить. Вы знаете, что…
Но Валерий Александрович не дал ему договорить:
– Что ты врешь, я двести двадцать всю дорогу шел, – и с этими словами он вынул из внутреннего кармана пиджака несколько мятых купюр и сунул их в руки обалдевшему от наглости молодому инспектору.
– Больше не будем превышать, простите, опаздываем мы, – и, сказав это, он нажал на газ, и «вольво», взревев двигателем, понесся дальше.
«Вход на вход, – подумал Миша, – фехтование и в жизни работает».
Как же они тогда с шефом смеялись.
Вторая смешная ситуация произошла в этот же день. Плутая по улицам и переулкам Москвы, Миша держал бумажный атлас города на коленях и пытался разобраться в хитросплетении домов и улиц. В какой-то момент он предложил шефу:
– Валерий Александрович, может оставим машину у метро и двинем на нем? Быстрее точно получится, опаздываем ведь.
– А что, давай так и сделаем, – шеф устало выдохнул, – сам уже об этом думаю.
Найдя на карте ближайшую станцию метро, они припарковали машину на свободном месте и нырнули под землю. Та первая встреча на Краснопресненской набережной, в офисе компании LUCKY GOLD STAR, прошла хорошо, хотя и затянулась почти до позднего вечера. Выйдя, наконец, на улицу, Валерий Александрович жадно закурил, пока Миша ловил такси. Наконец, ему повезло, и желтая «Волга» с зеленым огоньком за лобовым стеклом резко остановилась у обочины.
– Куда едем? – бодро спросил водитель, мужчина лет пятидесяти, в сдвинутой на самый затылок кепке-шестиуголке.
– Да. А куда мы едем? Метро-то какое нам нужно? – шеф озадаченно почесал голову.
Ни он, ни Миша не запомнили название станции метро, где они оставили «вольво».
– Ну вы даете, друзья! Как же мы ее найдем, это же Москва – мегаполис мира! – таксист весело рассмеялся.
– Найдем, поехали, – Миша открыл шефу переднюю дверь, а сам уселся сзади.
Даже несмотря на Мишины необычные способности, машину они искали несколько часов, петляя по улицам Москвы, от одной станции метро к другой. Пока такси двигалось по Краснопресненской набережной, Миша закрыл глаза и попытался представить себе то место, где они оставили машину. В его голове появился синий «вольво», стоящий на фоне зеленых деревьев, скамеек и прогуливающихся людей, а также возникли смутные очертания каменной фигуры. «Похоже на парк и на памятник или стелу», – подумал Миша.
– Я вспомнил, – сказал он, обращаясь к таксисту, – там рядом с метро парк был или сквер и еще, по-моему, памятник был какой-то.
– О, это уже легче, – таксист задумался, – может, это «Третьяковская», там сквер есть рядом, – водитель прикрыл один глаз, – имени Шмелева, что ли, называется. Или это, возможно, «Новокузнецкая», там тоже сквер есть и памятник есть, «Адам и Ева» называется. Найдем.
Машину в итоге они нашли, но если бы не Мишины способности, которые он выдал за хорошую память, неизвестно, сколько бы времени это заняло. Но сама ситуация Мишу позабавила, да и Валерий Александрович потом много лет рассказывал ее своим друзьям как анекдот.
Глава пятая
Три года назад
Август 1997 г.
Город Нижний Новгород
Миша уже четыре часа был в дороге. Узкая двухполосная трасса между Москвой и Нижним Новгородом проходила через множество мелких и не очень населенных пунктов, машин было достаточно много, даже в это позднее время, а мест для обгона – мало. Огромное количество аварий видел Миша на ней за последний год. Конечно, был у него свой личный рекорд в дороге от Нижнего до Москвы, составляющий три часа пять минут, что было – чрезвычайно быстро. Но тот рекорд он никогда больше не повторял, насмотревшись в дальнейшем на разбитые и искореженные автомобили. Проехав по Карповскому мосту через Оку и развернувшись на развязке, «вольво» выехал на проспект Гагарина и через пятнадцать минут припарковался около пятиэтажной хрущевки на улице Романтиков. Миша заглушил мотор и устало откинулся на сиденье. «Полпервого ночи», – подумал он. Часами Миша никогда не пользовался, но время всегда определял безошибочно с точностью до минуты. Это особенность была у него с детства и удивляла многих его знакомых. «Внутренние часы», – обычно говорил он им и улыбался. В этот момент раздался настойчивый писк пейджера, лежащего между креслами.
– Алло, – раздался твердый, грубоватый голос Алексея.
– Здорово, Леш, – Миша расстегнул ворот рубашки и, натянув шнур телефона до предела, поставил на газовую плиту чайник.
– Миш, привет. Ты завтра нужен. Можешь к семнадцати подъехать к «Алым парусам»? Возьми с собой там чего-нибудь.
– Что там, серьезно? – Миша достал из шкафчика заварной чайник и банку с чаем.
– В шесть вечера будем встречаться, я тоже пораньше приеду, расскажу тебе. Давай. До завтра.
– Хорошо, буду, – Миша положил трубку, заварил себе крепкий черный чай, достал из холодильника крекер с маслом и с удовольствием уселся на кухонный диван.
Эту квартиру на улице Романтиков Обогаев снимал уже почти пять лет. Большая, двухкомнатная, она нравилась Мише своей близостью к центру города, до которого на машине было ехать не больше десяти минут, а на троллейбусе – всего пятнадцать, а также тем, что рядом находилось трамвайное депо, на территории которого Миша всегда имел возможность потренироваться. Для водителей трамваев там был оборудован небольшой спортивный зал, и Миша сумел найти подходы к нужным людям, чтобы по вечерам и по ночам в него можно было беспрепятственно попадать и заниматься.
Миша допил чай, съел несколько пластинок крекера, намазанных маслом, и отправился спать. Скинув одежду на пол, он открыл окно в спальне и с наслаждением улегся на кровать, широко раскинув ноги и не укрываясь одеялом.
«Я здесь, – подумал он, закрыв глаза, – но почему все в моей жизни происходит именно так? Может быть, все и должно развиваться подобным образом? Это моя судьба? Не ошибаюсь ли я?» Миша щелкнул выключателем прикроватной лампы и уставился в темноту комнаты. «Должен ли я быть сейчас здесь? Почему все сложилось именно так? Чего хотел от меня мой дед и моя прабабушка Шалва?» – от этих мыслей Обогаеву стало грустно и тошно. Полежав еще несколько минут, он встал с кровати и заходил по квартире, задумываясь о том и о сем, затем взял с журнального столика в гостиной раскладной нож и начал заниматься. Обогаев всегда поступал так, когда сомнения и грустные мысли одолевали его – брал оружие в руки и начинал упражняться. Это успокаивало и приводило его к ощущению если не счастья, то к состоянию полного равновесия, к пониманию того, что происходит с ним. Так он и жил все эти последние почти десять лет. Подвигавшись минут пятнадцать с ножом по комнате, Миша успокоился и опять улегся в постель. Он смотрел в темноту комнаты, пытаясь привести в порядок свои эмоции и чувства. Ноги и руки гудели от дальней дороги за рулем «вольво», но не это волновало его! «Горец ничего не вспомнит, это понятно. Как и Марина – тоже. Но проблемы, скорее всего, все равно могут возникнуть. Можно было, наверное, поступить и по-другому».