Виктор Сенча – Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая (страница 38)

№ 1… […]

№ 16. кр‹асноармее›ц Эфрон Г.С.

…Основание: рапорта ком-ров 1 и 2 сб.

Командир 437 стрелкового полка майор Марьин.

Начальник штаба подполковник Энгель»[159].

«4/VII-44 г. Дорогие Лиля и Зина!

Довольно давно Вам не писал; это объясняется тем, что в последнее время мы только и делаем, что движемся, движемся, движемся, почти безостановочно идём на запад: за два дня мы прошли свыше 130 км (пешком)! И на привалах лишь спишь, чтобы смочь идти дальше. Теперь вот уже некоторое время, как я веду жизнь простого солдата, разделяя все её тяготы и трудности. История повторяется: и Ж. Ромэн, и Дюамель, и Селин тоже были простыми солдатами, и это меня подбодряет! Мы теперь идём по территории, находящейся за пределами нашей старой границы; немцы поспешно отступают, бомбят наступающие части, но безуспешно, т. к. движение вперёд продолжается. Население относится радушно; народ симпатичный, вежливый; разорение их не особенно коснулось, т. к. немцев здесь было довольно мало, а крестьяне – народ хитрый и многое припрятали, а скот держали в лесах. Итак, пока мы не догнали бегущих немцев; всё же надо предполагать, что они где-нибудь да сосредоточатся, и тогда разгорятся бои. Пейзаж здесь замечательный, и воздух совсем иной, но всего этого не замечаешь из-за быстроты марша и тяжести поклажи. Жалко, что я не был в Москве на юбилеях Римского-Корсакова и Чехова!

Пишите! Привет. Преданный Вам Мур»[160].

Это письмо Георгия Эфрона тётушке Елизавете Яковлевне от четвёртого июля сорок четвёртого года приведено полностью. Оно последнее.

7 июля 1944 года подразделения 437-го стрелкового полка вышли на рубеж Кочерги – Бернатовщина – Друйск. В бою за деревню Друйка гитлеровцы оказали серьёзное сопротивление. Предположительно, во время атаки рядовой Эфрон будет ранен…

«…Я хорошо помню этот бой, – вспоминал бывший командир взвода 3-го батальона младший лейтенант Александр Храмцевич. – Немцы с высотки встретили нас плотным огнём. Мы залегли – кто где мог: в воронках от снарядов, в любом углублении. Два раза опять поднимались в атаку – и снова залегли, пробежав несколько метров вперёд. Третья атака нам удалась с помощью соседей. Так была взята деревня Друйка. Раненых отправили в 183-й медсанбат»[161].

С 9 июля 1944 года рядовой 437-го стрелкового полка Эфрон будет снят со всех видов довольствия. Как зафиксировал в Книге приказов части штабной писарь, красноармеец Эфрон убыл«на излечение в 183 медсанбат по ранению».

На этом след рядового Георгия Эфрона обрывается навсегда…

Боевое донесение № 00175 штадив 154, лес вост. оз. Ожехувка 800 м. 17–00 7.7.44 г.

1. Противник оказывает упорное огневое сопротивление наступающим частям дивизии артиллерийско-миномётным и пулемётно-автоматным огнём из р-на леса, что зап. р. Друйка. Активные действия ведёт авиация противника, производя бомбёжку тылов и боевых порядков.

2. Дивизия с 9-00 приступила к выполнению поставленной задачи и к 12–30 ведёт бой на рубеже:

473 сп: Лозувечна, Малиновка, Соснувка.

437 сп: подошёл к р. Друйка на рубеже: Кочерги, Бернатовщизна, Друйск – готовится к форсированию.

510 сп: после марша находится на привале в р-не Домбувка 3-я…

Боеприпасы и продовольствие подвозятся.

3. Потери дивизии по неполным данным: убито 12, ранено – 41. Пленных – 3… Потери противника убитыми и ранеными до 60 чел.

4. Решил: выполнять поставленную задачу.

Командир 154 сд полковник Сочилов

Нач. штаба полковник Гордеев

[Приписка]: С 18–10 отбито 5 контратак силой до батальона пехоты при поддержке 7 танков и 3 фердинандов[162].

Оперативная сводка № 0156 штадив 154, лес вост. 800 м оз. Ожехувка к 21–00 7.7.44 г.

1. Противник перед фронтом частей дивизии оказывает упорное огневое сопротивление артиллерийско-миномётным и пулемётно-автоматным огнём из леса сев-зап. р. Друйка. По показаниям пленных, части противника закрепились по вост. опушке леса, что зап. р. Друйка.

2. Части дивизии ведут бой на рубеже:

473 сп: Лозувечна, Борки 1-е, Малиновка, Соснувка.

437 сп: Струневщизна, Бернатовщизна.

510 сп: после марша сосредоточился – лес южн. Фарнополь.

Боеприпасы для частей подвозятся.

3. Потерь дивизия за 6.7.44 г. не имеет.

4. Сосед справа 270 сд, слева – 9 гв. сд.

5. Погода: ясно, дороги проходимы для всех видов транспорта.

6. Связь проводная, радио, офицеры связи работают бесперебойно.

Нач. штаба 154 сд полковник Гордеев.

Нач. 1 отд. 154 сд подполковник Пугачёв[163].

…Двигаясь в составе 6-й армии во второй линии, командование 103-го гвардейского корпуса грамотно использовало возникшее преимущество. Удачно совершив многокилометровый марш, части соединения, в частности 154-й дивизии, вошли в непосредственное соприкосновение с противником значительно быстрее и глубже, чем предполагалось вначале. Однако это ничуть не ослабило остервенение гитлеровцев, которые, понимая, что «клинья» в обороне могут превратиться в гибельные «бреши», оборонялись с отчаяньем обречённых. Пользуясь тем, что дивизии Баграмяна временно оказались без достаточного количества горючего, немцы пытались контратаковать, применяя танки и самоходные орудия; в небе же несколько дней господствовали вражеские «мессершмитты» и «юнкерсы»… По воспоминаниям фронтовиков, «под ногами горела земля». Полки полковника Сочилова несли большие потери…

Вопреки уверениям зарубежных «цветаевоведов», красноармеец Эфрон успел и до фронта доехать, и с оружием в руках схлестнуться с оккупантами. Всё это зафиксировано в штабной документации 437-го стрелкового полка, где проходил службу рядовой. И это первое.

Во-вторых, перебегать к немцам, то есть к захватчикам, в тот период было бы безумием: фрицы драпали по всем фронтам! 8 июля 1944 года в районе Минска капитулировала гитлеровская группировка из состава 4-й армии вермахта. До этого окруженцы упорно пытались прорваться, но были брошены убежавшими основными частями. 5 июля из минского котла была получена последняя радиограмма в адрес командования группы армий «Центр»: «Сбросьте с самолёта хотя бы карты местности, или вы уже списали нас?»

Через несколько дней после этого в Минске состоится Партизанский парад; чуть позже советские войска освободят от гитлеровцев Даугавпилс.

Но это – так, для общего понимания ситуации. Ведь для какой-нибудь мадам Швейцер, обвинявшей фронтовика Грибанова за его правдивые изыскания, Европа – некая Луна, вращающаяся вокруг Вашингтона. Откуда американке было знать, кто драпал и куда: важнее было оправдать свой собственный драп. Дамочка, похоже, даже не догадывалась, что немцы на нашей земле вовсе не были «освободителями», а как раз наоборот – поработителями. Да и в сорок четвёртом они представляли из себя порой довольно жалкое зрелище.

Из воспоминаний санинструктора Елены Карповой:

«…И вот прибыли в Белоруссию. Выгружаемся в Кричеве. Видно, здесь начнут лупить фрицев. Ведь это кратчайший путь был для них до Москвы, а для нас будет до Берлина. Кричев, Быхов, Могилёв – какой ужас, что здесь творится, не поддаётся никакому описанию, нужно увидеть своими глазами, но лучше бы никогда не видеть этого. Всё смешалось – леса, болота, комары, партизаны, тысячами выходящие из лесов, немцы, власовцы, мины, сожжённые деревни, гарь, вонь и трупы, трупы, трупы… Тысячи трупов в серо-зелёных и чёрных мундирах. Ими буквально устлана земля – разбросанные, стянутые в кучи. Где есть небольшой клочок освобождённой от трупов земли, она густо полита кровью, от неё исходит тошнотворный запах, и ползают белые черви. Временами кажется, что это сон, жуткий, кошмарный, хочется проснуться, но трупы не уходят. Освобождено от них только шоссе…

Какая же пропасть между советскими солдатами и фашистами. Они своих ослабевших, отставших бросают на дороге, и в голову никому не приходит помочь им… Один фриц ослабел и лёг на обочине – не может идти, у него из ушей течёт, они его бросили, а кто-то из наших солдат положил перед ним полбулки хлеба и несколько стеблей зелёного лука»[164].

Но было кое-что ещё, пострашнее мёртвых фрицев. И это молодой красноармеец Эфрон тоже наблюдал собственными глазами: зверства фашистов на оккупированной ими земле. Многострадальной Белоруссии досталось от гитлеровских «освободителей» как никому.

Из докладной записки члена Военного совета 1-го Прибалтийского фронта генерал-лейтенанта Д.С. Леонова начальнику Главного политуправления Красной армии А.С. Щербакову:

«…За время наступательных боёв – с 23 июня по 10 июля 1944 года – войска Первого Прибалтийского фронта освободили от немецких захватчиков более 3000 населённых пунктов Витебской и Вилейской областей Белорусской Республики. 1 июля войска фронта вступили на территорию Западной Белоруссии и за 10 дней июля освободили 12 районов Вилейской области… Основная масса населения с радостью встретила Красную армию…

Своей жестокостью и зверствами в Западной Белоруссии немцы главным образом отличились в районах партизанского движения… В 1942 году в дер. Углы, Угловского сельсовета, сожжено большинство домов. В огне погибло много женщин, детей и стариков. Сильно разрушены районные центры: Плисса, Шарковщизна, Глубокое, Воропаево. Еврейского населения, которого в данных районах до прихода немцев было довольно много, почти нет, всё вырезано. Только в одном населённом пункте Иоды расстреляно немцами до 500 евреев. Большие еврейские погромы немцы устраивали в местечках Глубокое и Шарковщизна»[165].