Понимая всё это, некоторые, из наиболее отчаянных, возвращаться отказываются. Как, например, поступили ушлые разведчики Александр Орлов и Вальтер Кривицкий (первый возглавлял советскую резидентуру в Испании, второй – резидентуру в Западной Европе).
«Уже во время второй мировой войны в Москве я более подробно узнал об обстоятельствах бегства Орлова, – вспоминал Кирилл Хенкин. – Из Испании его вызвали во Францию для встречи с высоким начальством на борту парохода „Свирь“ в порту Гавр. Орлов понял, что его вызывают не для встречи с наркомом Ежовым, а для ареста. Орлов, который, приезжая в Москву, докладывал лично Сталину, пользовался редкой привилегией – он жил за границей с женой и дочерью. Они ждали его во Франции, в Перпиньяне. Он выехал на машине. После его отъезда обнаружили, что он по рассеянности взял с собой ключ от сейфа. В Париж, в советское посольство, была послана шифровка: как только приедет Орлов, пусть пришлёт ключ с нарочным обратно! Орлов в посольстве не объявился и бесследно пропал. Сейф вскрыли. Там не хватало тридцати тысяч долларов, – суммы по тем временам вполне солидной.
Зато там было письмо. В нём Орлов писал, что не хочет возвращаться в СССР и обрекать себя на смерть, а семью на мучения. Но в Москве оставалась его мать, и он ставил условие: пока её не тронут, он не выдаст ни одной из известных ему тайн советской разведки.
Когда мне рассказали эту историю, с момента бегства Орлова прошло лет пять. А мать его продолжала жить в Москве на старой своей квартире, и никто её не тревожил»[83].
Ну и, как было обещано, поговорим ещё об одном «невозвращенце».
Некто Игнатий Рейсс (он же – Натан Порецкий). Большинству читателей это имя ни о чём не говорит. Однако в тридцать седьмом оно звучало в Париже громче колоколов Нотр-Дама. Уроженец Австро-Венгрии, Рейсс был интернационалистом, ставшим одним из заметных агентов советского Разведупра. Его сослуживцами являлись Ян Берзин, Рихард Зорге, Василий Зарубин. Капитан госбезопасности и член ВКП(б), Рейсс был награждён орденом Красного Знамени. Имел собственных информаторов в гитлеровском Генштабе и Имперской канцелярии.
Рейсс не был невинной овечкой. Доподлинно известно об его участии в убийстве в августе 1925 года бывшего резидента военной разведки Владимира Нестеровича, который был отравлен в ресторане немецкого города Майнц. В Париже он проживал нелегально с женой и сыном, занимаясь, как мы понимаем, разведывательной деятельностью в пользу Кремля. Исправно делал свою работу до тех пор, пока не поступил приказ выезжать на родину. Произошло это в середине 1937 года.
Порецкий-Рейсс пошёл тем же путём, что и перебежчик Орлов, решив напоследок довольно громко «хлопнуть дверью». Как и Орлов, он отправляет в ЦК ВКП(б) довольно гневное письмо, в котором, бичуя «кремлёвскую верхушку», даёт понять, что отныне ему с Лубянкой не по пути. 17 июля 1937 года он публикует в местных газетах открытое письмо, обличавшее массовые репрессии. «Победа пролетарской революции освободит человечество от капитализма и Советский Союз от сталинизма, – негодует «невозвращенец». – …Я не могу больше продолжать. Я возвращаюсь к свободе. Назад к Ленину, его учению, его делу».
Однако письмо не ушло дальше Парижа, застряв у бдительных работников советского посольства. Жить Игнатию Рейссу оставалось полтора месяца…
Вокруг гибели этого человека копий сломано немало, но канва преступления примерно одинакова. Эфрон получает из Центра приказ организовать за «невозвращенцем» негласное наблюдение. Агент засылает за Рейссом «наружку» в лице своей проверенной сотрудницы Ренаты Штайнер.
К слову, именно она по поручению Эфрона следила за сыном Троцкого, Львом Седовым, когда на того готовилось покушение. В 1938 году сын Троцкого, как уже говорилось, «случайно» умрёт от приступа аппендицита.
Из заявления адвоката Льва Седова после его смерти:
«Установлено, что ГПУ поселило в середине 1936 года по соседству с домом Льва Седова, в доме № 28 по улице Лакретель (а он жил в № 26), бригаду своих агентов: Сергея Эфрона, Смиренского, Дюкоме, Штайнер… которые следили за ним, следуя за ним по пятам, пока некоторые из них не были арестованы в сентябре 1937… Эта бригада устроила Седову преступную западню в январе 1937 года в Мюлузе… Лев Седов избежал её лишь благодаря тому, что его переезд был отложен»[84].
Вальтер Кривицкий:«Я вновь встретил Райсса в Париже, куда поехал в июле для встречи с моими агентами. В 7 часов вечера в субботу 17 июля у меня было свидание с ним в кафе „Вебер“, длившееся несколько минут. Ему хотелось поговорить со мной подольше, и, очевидно, это было для него чрезвычайно важно. Мы договорились, что он позвонит мне в 11 на следующее утро, и мы договоримся о встрече. Я остановился в отеле „Наполеон“.
Два часа спустя я получил срочное извещение от моей парижской секретарши Мадлен, где мне предлагалось встретиться со Шпигельглассом, помощником начальника Отдела контрразведки ОГПУ, который был направлен Ежовым в Западную Европу с сугубо секретной миссией.
Я встретил Шпигельгласса на территории Всемирной выставки и сразу же заметил, что случилось нечто необычное. Он вытащил два письма, которые в тот день Райсс передал Лидии Грозовской, агенту ОГПУ при нашем торгпредстве в Париже, для отправки в Москву. Райсс был уверен, что его письма не будут вскрыты во Франции. Он не знал, что находится под подозрением и что у Шпигельгласса были неограниченные полномочия. Шпигельгласс вскрыл оба письма. Ежов дал ему полное право проводить чистку зарубежных служб и ни перед чем не останавливаться, даже перед возможным похищением или убийством подозреваемых агентов.
– Да, – заметил Шпигельгласс, указывая на письма в руке, – мы даже подозревали вас сначала в переходе на сторону врага, когда получили сообщение о том, что в Голландии появился крупный советский агент и установил контакт с троцкистами. Мы выяснили, что предатель – это Людвиг!..
Для Шпигельгласса послание Райсса означало лишь одно – государственную измену. С этого времени Райсс стал шпионом, опасным врагом, которого необходимо было „ликвидировать“…»[85]
Итак, назад пути нет. Рейссу с женой и 12-летним сыном Романом пришлось бежать в глухую швейцарскую деревню[86]. Тем временем он не терял надежды встретиться со Львом Седовым, сыном Троцкого. Порецкая писала: «Мы свободны, но это разрыв со всем, что дорого: с молодостью, с прошлым, с товарищами. За короткое время Людвиг очень постарел, волосы его побелели и душа его находится в подвалах Лубянки. Если ему и удаётся уснуть, он видит во сне казни или самоубийства».
4 сентября 1937 года бывший нелегал решил встретиться с некой Элизабет Шильдбах, его давней знакомой. А через два дня все газеты облетела весть о том, что ночью того же дня на дороге из Лозанны в Пулли был найден изрешечённый на сиденье автомобиля труп мужчины с чехословацким паспортом на имя Ганса Эберхарда. Как выяснилось, им оказался Игнатий Рейсс.
От этого самого автомобиля и потянется ниточка к Эфрону. Полиция выяснит, что авто было арендовано на Ренату Штайнер. Её первую и возьмут.
Вальтер Кривицкий[87]:«Личность Ренаты Штайнер, родившейся в Сент-Галле, Швейцария, в 1908 году, была опознана теми, кто сдавал ей внаём автомобиль американского производства, использованный убийцами Райсса. Мадмуазель Штайнер работала в ОГПУ с 1935 года, и в её задачу входило следить за Седовым, сыном Троцкого. Это было до её участия в ликвидации Райсса…
Швейцарские власти потребовали допросить Лидию Грозовскую, и, несмотря на огромное давление советских дипломатических представителей во Франции, французским властям пришлось подвергнуть её допросу 15 декабря. Следует вспомнить, что именно Грозовская получила письма Райсса 17 июля и передала их Шпигельглассу. Она была арестована 17 декабря. Швейцарское правительство потребовало её выдачи. Вновь начала действовать сталинская дипломатическая рука в Париже, чтобы прикрыть другую руку – убийц из ОГПУ. Французский суд временно освободил Грозовскую под залог в 50 тысяч франков, заставив её подписать обязательство о невыезде из Франции. Разумеется, и она бесследно исчезла, оставив сумму в 50 тысяч франков, полученную из советской казны»[88].
Потом арестуют неких Смиренского и Дюкоме, правда за недостаточностью улик их вскоре выпустят. И ни одного организатора убийства! Они будто растворились. Бесследно исчез и Эфрон.
Как вспоминала позже Мария Булгакова, за рулём такси, вывезшего из Парижа Эфрона, Цветаеву и их сына, сидел… Константин Родзевич, её муж. По словам Булгаковой, не доезжая Руана, Эфрон выскочил из машины и быстро скрылся, даже не простившись. «…Он воспользовался тем, что машина замедлила ход, чтобы из неё выскочить, и исчез где-то в кустах. Он не хотел, чтобы знали точно, даже Марина и мы, кто и в каком месте должен его встретить»[89], – рассказывала жена Родзевича.
Эфроны жили в парижском квартале Vanves. Но искать там Эфрона было бесполезно. Зато имелось одно местечко, сразу привлекшее внимание местной полиции – улочка Бюси, в знаменитом Сен-Жерменском предместье. Там, в доме под номером двенадцать, на втором этаже, у Эфрона была конспиративная квартира, где он как раз и встречался со своими агентами. Поздно спохватились! Эфрон, оставив жену с сыном в Париже, уже был по пути в Москву.
