С 1924 года – работа в Экономическом управлении ГПУ, под началом двоюродного брата, Зиновия Кацнельсона. После недолгой работы в Закавказском ОГПУ был переведён в Иностранный отдел ОГПУ. В качестве нелегального резидента (уже как Лев Никольский) руководил агентурной сетью во Франции, Австрии, Англии, Италии и Испании.
Из воспоминаний Павла Судоплатова:
«Настоящая фамилия Орлова-Никольского – Фельдбин, он же „Швед“ или „Лёва“ в материалах оперативной переписки. На Западе, впрочем, он стал известен как Александр Орлов. Я встречался с ним и на Западе, и в Центре, но мимолётно. Тем не менее считаю важным остановиться на этой фигуре подробнее, так как именно его разоблачения в 50-х и 60-х годах в значительной мере способствовали пониманию характера репрессий 37-го года в Советском Союзе. Кстати, вопреки его утверждению, Орлов никогда не был генералом НКВД. На самом деле он имел звание майора госбезопасности, специальное звание, приравненное в 1945 году к рангу полковника. В начале 30-х годов Орлов возглавлял отделение экономической разведки Иностранного отдела ОГПУ, был участником конспиративных контактов и связей с западными бизнесменами и сыграл важную роль в вывозе новинок зарубежной техники из Германии и Швеции в Союз.
Вдобавок Александр Орлов был ещё и талантливым журналистом. Он не был в Москве, когда шли аресты и расправы в 1934–1937 годах, но его книжная версия этих событий была принята публикой как истинная…
Александр Орлов отлично владел английским, немецким и французскими языками. Он весьма успешно играл на немецком рынке ценных бумаг. Им написан толковый учебник для высшей спецшколы НКВД по привлечению к агентурному сотрудничеству иностранцев. Раиса Соболь, ближайшая подруга моей жены, ставшая известной писательницей Ириной Гуро, в 20-х годах работала в Экономическом отделе ГПУ под его началом и необычайно высоко его ценила. Из числа своих осведомителей Орлову удалось создать группу неофициальной аудиторской проверки, которая выявила истинные доходы нэпманов. Этой негласной ревизионной службой Орлова руководил лично Слуцкий, в то время начальник Экономического отдела, который затем, став руководителем Иностранного отдела, перевёл Александра Орлова на службу в закордонную разведку. В 1934–1935 годах Орлов был нелегальным резидентом в Лондоне, ему удалось закрепить связи с известной теперь всему миру группой: Филби, Маклин, Бёрджесс, Кернкросс, Блант и другими.
В августе 1936 года Александр Орлов был послан в Испанию после трагического любовного романа с молодой сотрудницей НКВД Галиной Войтовой. Она застрелилась прямо перед зданием Лубянки, после того как Орлов покинул её, отказавшись развестись со своей женой. Слуцкий, его близкий друг, немедленно выдвинул его на должность резидента в Испании перед самым назначением Ежова наркомом внутренних дел в сентябре 1936 года. Орлову поручались ответственнейшие секретные задания, одним из которых была успешная доставка золота Испанской республики в Москву. За эту дерзкую операцию он был повышен в звании. Газета „Правда“ сообщала о том, что старший майор госбезопасности Никольский награждается орденом Ленина за выполнение важного правительственного задания»[78].
В нашем рассказе об операции по переправке испанского золота в Советский Союз мы уже говорили об этом человеке. Человек-легенда советской разведки, ставший, впрочем, для лубянского ведомства скорее «чёрной легендой», о которой в «конторе» вспоминать не любили. Орлов считался в разведке одним из лучших. И блестяще проведённая им «золотая операция» на Пиренеях – полное тому подтверждение.
В начале июля 1938 года Орлов получает из Центра шифровку, предписывавшую незамедлительно отправляться в Антверпен. В бухте этого города на якоре стоял советский корабль «Свирь», где резиденту предстояло встретиться с неким «Дугласом». Под псевдонимом последнего, знал Орлов, был не кто иной, как сам Сергей Шпигельглас, заместитель начальника ИНО ГУГБ НКВД тов. Слуцкого. Ещё ему было известно, что в феврале Слуцкого не стало и на несколько месяцев временно исполняющим обязанности начальника ИНО Управления был назначен как раз Шпигельглас.
И всё же Орлов многого не знал. Он и понятия не имел, что по приказу Ежова чекисты Затонский и Алёхин отравили Абрама Слуцкого прямо в кабинете нового начальника Главного управления госбезопасности НКВД Фриновского. (Ему была сделана смертельная инъекция цианистого калия.) Правда, похоронили заслуженного чекиста с почестями, на Новодевичьем кладбище столицы. Как сообщила газета «Правда», скончался Слуцкий от сердечной недостаточности.
В июле, когда Александр Орлов получит шифровку, в подвешенном состоянии окажется и Шпигельглас. Уже осенью 1938-го Шпигельгласа и нового начальника ИНО Залмана Пассова арестуют. Первого расстреляют в январе 1941-го, второго – ещё раньше, в феврале 1940-го. Обо всём этом Орлов не знал и знать никак не мог. Но чувствовал шестым чувством, всей своей кожей опытного разведчика-резидента. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что и с ним церемониться не станут. Даже не посмотрят на его поистине неоценимые заслуги перед Страной Советов (ордена Ленина и Красного Знамени просто так не давали!). И не такие «сгорали» в горниле жаркой схватки с врагами Октября. Другое дело, что в последнее время творилось что-то совсем уж неладное.
«Кадровая дурь» началась со смещения Ягоды. В феврале 1937-го расстреляли «честь и совесть советской разведки» Артура Артузова, стоявшего у истоков Разведупра, в частности – Иностранного отдела ОГПУ. Благодаря именно Артузову большевики не оставили камня на камне от врангелевской, а потом и зарубежной белогвардейской агентур. Когда Артузова и его ближайших сподвижников «поставили к стенке», стало окончательно ясно: «неприкасаемых» нет.
Всякий хороший разведчик – прекрасный аналитик. Такая уж у него работа – собранную информацию тщательно анализировать, чтобы потом суметь сделать правильные выводы. Без анализа любому агенту грош цена. Орлов был разведчиком высочайшего полёта, следовательно, схватывал всё на лету: что, где, как, откуда и почему… Только такому и могли доверить тонны испанского золота.
Итак, Орлов выехал из Испании в Париж. А вот в Антверпен не торопился. Имея на руках из так называемых «оперативных» денег шестьдесят тысяч долларов и дипломатический паспорт, следовать в Антверпен мог разве что сумасшедший. Орлова можно было назвать вспыльчивым, мстительным, алчным наконец, но только не сумасшедшим. Поэтому, прихватив жену и больную дочь, во французской столице агент… растворился.
А вскоре в советское посольство в Париже пришло письмо на имя наркома внутренних дел Ежова. Писал Орлов. Называя себя патриотом, который никогда не будет сотрудничать с западными разведками, он объяснял свой отказ возвратиться на родину по причине тяжёлой болезни дочери. В своём письме Орлов давал понять, что если вдруг тронут оставшуюся в Москве его семидесятилетнюю мать-старуху или он сам и его близкие подвернутся преследованию, то многие из лубянских сокровенных тайн, в частности, связанных с испанским золотом, станут достоянием гласности.
«Александр Орлов также угрожал рассказать всю историю, связанную с вывозом испанского золота, его тайной доставкой в Москву со ссылкой на соответствующие документы, – вспоминал генерал Судоплатов. – Это разоблачение поставило бы в неловкое положение как советское правительство, так и многочисленных испанских беженцев, поскольку советская военная поддержка республиканцев в гражданской войне считалась официально бескорыстной. Плата, полученная нами в виде золота и драгоценностей, была окружена тайной. Александр Орлов просил Сталина не преследовать его пожилую мать, оставшуюся в Москве, и если его условия будут приняты, он не раскроет зарубежную агентуру и секреты НКВД, которые ему известны»[79].
Орлов был умён. В приложении к письму он изложил известные ему операции советской разведки за рубежом, напомнив, что судьба шестидесяти двух(!) лубянских агентов, действовавших на Западе, в его руках. Пусть его не трогают и он будет нем, уверял вчерашний резидент…
Когда об этом доложили Сталину, тот буквально взбесился, готовый на куски разорвать этого «гадкого карлика» (Ежова), проморгавшего в чекистских рядах опаснейшего перебежчика. На ноги была поднята вся зарубежная агентурная сеть, готовая по первому же сигналу «найти и обезвредить». Однако генсек медлил. А потом и вовсе приказал это щекотливое дело «спустить на тормозах»: слишком уж много шума могло возникнуть из-за одного предателя. Нежелательного шума…
А вот Иностранный отдел (ИНО) НКВД Иосиф Виссарионович скосил почти полностью. Шпигельглас, Пассов, Серебрянский – каждый из них пал жертвой невидимой войны с «ветряными мельницами».
Как уже говорилось, именно Яков Серебрянский в 1930 году блестяще провёл разработанную им секретную операцию по похищению из Парижа генерала Кутепова. Та же участь постигла и генерала Миллера.
Помимо верхушки РОВСа, агенты Якова Серебрянского планировали похищение сына Льва Троцкого – Льва Седова, – который летом 1938 года намеревался организовать в Париже съезд IV Интернационала. Однако похищение не состоялось: в феврале 1938 года 32-летний Лев Седов при загадочных обстоятельствах умер в частной клинике в Париже после операции по удалению аппендикса – банальной аппендэктомии…
