Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 86)

Чем же, интересно, он занимался и откуда брал деньги? Этот человек… продавал свою силу. Вспомните, как описывал его гастроли очевидец: приезжал в крупное село, с помощью добровольных помощников расклеивал рекламные афиши, устраивал арену, распродавал билеты (стоили они не так уж и дёшево) и так далее. Судя по документам, незадолго до убийства Бабушкин гастролировал в Казани, Свияжске, Чувашии… На Покров приехал в родную деревню – отдохнуть, погулять, набраться сил перед новой поездкой.

И вновь невольно возникает вопрос: где заработанные деньги? Уж очень сомнительно, что длительный вояж в Казань и окрестные веси принёс всего пять сотен рублей (по заявлению Орлова). Хотя, кто знает, может, и так. Только в моём понимании тогдашний Бабушкин – это нынешняя эстрадная «звезда»; как минимум – популярный актёр! Шоу-бизнес, как сегодня сказали бы. В «лихие девяностые», если помните, некий «Ласковый май» собирал миллионы – и зрителей, и рублей.

Можно, конечно, возразить: тогда люди жили беднее, откуда было взять денег на развлекательное представление? Да «из чулка». Вспомним бессмертно-римское: «Хлеба и зрелищ!». Отдадут последнее, лишь бы поглазеть, как автомобиль проедет по живому человеку или как того будут («живого, страсти какие!») закапывать в землю. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: за «рабочий» сезон атлет зарабатывал большие деньги. А в итоге… сто пятьдесят кредитками плюс разменное серебро – всё, что было изъято у преступника. Негусто…

Теперь давайте поразмыслим. Вчерашние «лихие девяностые», вихрем промчавшиеся по всем и каждому, не забудутся никогда. Этакие «вихри враждебные». Всё было так же, как в начале двадцатых – инфляция, девальвация, реформы и всеобщее обнищание народа. Одни (их было больше) нищали, другие (единицы) набивали мошну. Откуда ни возьмись появились так называемые бизнесмены. В кого ни ткни – «бизнесмен».

Самый распространённый (впрочем, и опасный) бизнес – давать деньги в рост. То есть – в долг под проценты. Всё просто: даёшь, скажем, тысячу, а через какое-то время получаешь эту же тысячу с процентами – пусть будет тысяча сто. Сотня – заработок. Занял тысячу под пять процентов, дал в долг под пятнадцать – в итоге опять та же сотня в кармане. Просто и нехлопотно.

Только, как показало время, всё же хлопотно. Порой – даже очень. Взял, к примеру, в долг в валюте, а она возьми да «скакни». Или тот, кому одолжил, вдруг надумал не отдавать. Или заартачился – отдам, мол, но только через полгода. А за это время, понимают все (особенно тот, кому не отдают), инфляция с девальвацией весь «бизнес» порвут в клочья. Отсюда и череда так называемых «заказных убийств», главные персонажи (читай – жертвы) которых, как правило, двух категорий: заёмодатели и заёмоприобретатели. Обычно убивают последних – это те, кто заняли, а отдать не могут или не хотят. Бывает, жертвами становятся и первые: нет человека – нет проблемы; то есть долг после смерти партнёра, получается, отдавать уже некому. Следует понимать, что это лишь некая примитивная «бизнес-схема» в нестабильное финансовое время.

Вернёмся к Василию Бабушкину. У приехавшего в деревню с гастролей атлета всей наличности – что-то около пятисот рублей. Скорее всего, совзнаками, ведь работа у него розничная. А значит, хотя деньги и не маленькие, но не ахти какие, чтобы из-за них убивать. По крайней мере, именно о такой сумме говорил на суде Орлов. Хотя вдова Бабушкина показала другое: к моменту трагедии у мужа было полторы тысячи. Что ж, и это запомним. Кроме того, непонятно, о каких деньгах шла речь – о привезённых или общих накоплениях главы семьи. Причём двести с лишним рублей ушли на покупку лошади.

Всё это наводит на мысль, что у Бабушкина имелся свой, личный, способ сохранить заработанное. Почему бы ему, помимо прочего, не давать деньги в рост? Только так можно было сохранить наличность от инфляции-девальвации ну и… от налогового инспектора. Отсюда и многочисленные расписки, условия и даже наган. Револьвер – самый надёжный «друг и защитник» любого коммерсанта в «зыбкие» годы. (Хотел бы спросить, у многих из вас хранится дома пистолет? То-то и оно, что лишь у тех, кто связан с бизнесом.)

В тот день, когда Бабушкин вернулся в родные Заструги, на дворе был праздник, всё предвещало хороший отдых. Нужно знать, что деревенская гулянка – дело особенное. Это обильный, сытный стол; разговоры, байки, воспоминания, смех, песни, гармонь. И… кумышка. Без последней – никак. Праздник на то и праздник, чтоб «было что выпить и закусить». На праздник, знают все, даже царь-батюшка «пригублял», что уж говорить о простом мужике-крестьянине. Потому отказываться не принято.

Будучи трезвенником, Бабушкин не любил пьянки. Зато знал, когда можно и с кем. Матросская чарка в долгом плавании – за первое дело: расслабляет и успокаивает. И в праздник – хорошая традиция. Главное, знать норму; и опять же – с кем и сколько. Может, потому и домой приехал, чтоб если погулять – так со своими. Но до шестнадцатого «держался» как мог.

Убийца твердил, что они в деревне пили чуть ли не каждый день; а вот в заявлении брата погибшего, Алексея Фёдоровича, сказано про Бабушкина: «…накануне был трезвый». Пусть даже и не совсем трезвый, а «малость пригубивший», что с того?

Бабушкин приехал вновь не один – с «помощником» по имени Леонид. Под этим именем того и запомнят в деревне. Приезжий постоянно крутится рядом с их земляком-богатырём. Деревенские не особо приветливы к чужакам, но этого не трогают – как-никак «Васильев помощник».

Теперь представим следующее. Турне по крупным торговым городам оказалось прибыльным, и Бабушкину удалось неплохо заработать. Он понимает: чтобы сохранить деньги, их следует куда-нибудь вложить – например, в товар. Но с товаром особо не погастралируешь, да и вообще, много возни. А вот долговая расписка о получении денег, тот же вексель – совсем другое дело.

Последнее место гастролей – Чувашия. Перелистаем несколько страниц текста назад, найдём записку-условие на имя Поддубного с рекомендуемой процентовкой надбавки к стоимости билетов на передние ряды. Обратим внимание на подпись: «Волорганизатор Р. Л. К. С. М. по Шихазановской волости…» Далее внимательно посмотрим на данные загсовой «выписи»: Шихазановский ЗАГС Цивильского уезда А. Ч. С. С. Р. Шихазаны – местечко под Канашом. А в Канаше, как мы помним, проживал на момент преступления сам Орлов и его родители.

Таким образом, незадолго до гибели Бабушкин гастролировал на родине убийцы. Вспомним, что говорил следователю Орлов: «…отца и матери я не знаю. Родных никого не имею. Из деревни я ушёл годов 8. Родился в 1909 году в дер. Дальний Сормо, Шибалгинской вол. Никого из граждан этой деревни я не знаю, и меня также никто не знает… В заговоре в убийстве Бабушкина со мной никто не был. О том, сколько времени я был вместе с ним и где именно, подтвердить никто не может».

Следователь был умным, а потому сразу заподозрил неладное. Но слишком уж убедительно и резко убийца обрывал все ниточки, связывавшие его с «отчим домом»: родителей не знает, родных никого, деревенских тоже не знает, и они его не помнят. А ведь это и есть самое «слабое звено» преступника. Лжёт не краснея! Там, у себя на родине, он знал многих, а его и подавно. Даже начальник Канашского угрозыска – и тот расписался в своём с ним знакомстве. Поэтому о «чистосердечном раскаянии», о котором сказано в приговоре губернского суда, не могло быть и речи. Изощрённая изворотливость – вот отличительная черта гр-на Орлова.

Теперь уже не приходится сомневаться: за спиной у Орлова стоял некто, кого он уважал и, возможно, даже побаивался. (Не исключено, что даже подчинялся.) По крайней мере, боялся больше, чем всю милицию и прокуроров со следователями вместе взятых.

Если предположить, что Бабушкин не без помощи того же Орлова одолжил кому-то крупную сумму денег (под расписку или вексель), то всё в этой непонятной «мозайке» становится на свои места. Даже роль Орлова. Нет, Орлов – не хладнокровный наёмный киллер, приехавший убивать. Перед ним стояла совсем другая задача: вернуться с заработанными за сезон деньгами и, желательно, привезти финансовый документ (или документы).

Он – в семейном «кровельно-малярном» бизнесе (из протокола допроса зав. канашским столом угрозыска Александра Юдина: «…Орлова Анатолия Никитича я знаю… с мая месяца 1924 г., он работал по малярному и кровельному делу»). Это же, как мы помним, на суде подтвердил и его дядя, Орлов Степан Сазонович. Такой вот «беспризорник». Да и с родственниками, по всей видимости, у него вполне тесные отношения: перед отъездом в деревню с «Поддубным» Орлов рассказал об этом своему отцу.

Где бизнес – там требуются «живые» деньги; и чем их больше – тем лучше. Видимо, не случайно Орлов с Бабушкиным приезжали в родные места убийцы, где у того было много родственников и знакомых (судя по шлейфу лжи, тянувшегося вслед за преступником, его слова о «безродности» и отсутствии родных и знакомых на родине принимать во внимание не стоит). Не исключено, что Орлов свёл «денежного» Бабушкина с кем-то из «деловых», которым тот и одолжил крупную сумму. Скажем… тысячу рублей. Те самые, которых и недостаёт. Ведь, как показала вдова, денег у её мужа было полторы тысячи (кстати, она их так и не увидела); со слов же Орлова, у его хозяина имелось что-то около пятисот рублей.