В. Полянской волости
Бабушкиной Екатерины Петровны
ЗАЯВЛЕНИЕ
Покорнейше прошу судебного следователя возвратить мне деньги, отобранные у убийцы, у какова нашлись. Деньги были моего покойного мужа Василья Федоровича Бабушкина (Поддубнова), так как моё здоровье очень слабое, едва хожу, работать нельзя, не позволяет моя рана. Даже одеться сама не могу без посторонней помощи, и на мои нужды негде взять. Покорнейше прошу возвратить, сколько нашлось у убийцы. Результат прошу сообщить через Сосновский райсельсовет. К сему подписуюсь.
Екатерина Петровна Бабушкина.
1924 года 10 декабря»28.
Впереди эту женщину ждала безрадостная участь…
Из рассказа Антонины Михайловны Бабушкиной:
«Василия хоронили всей деревней. Жена его вскоре оклемалась, но, насколько знаю, вторично замуж уже не выходила. Так и осталась бездетной. А потом началось уж совсем непонятное: вдову «раскулачили», отобрав у неё большой дом, в котором устроили начальную школу, где, кстати, училась и я».
Внучатая племянница Василия Бабушкина Валентина Маркеловна Шутова: «В 1926 году Екатерина уехала из Заструг, вышла замуж. А в их доме долгое время была местная начальная школа. Уже после смерти Сталина, при Маленкове, Екатерина Петровна ездила в Москву, добивалась прав и жилья. Сам-то Маленков её, конечно, не принял, но всё равно – не отказали, кто-то с ней всё-таки встретился. Спросили, что бы вы хотели – казённую квартиру или свой дом? Свой дом, ответила. Поезжайте, говорят, обратно домой. Приедете – обратитесь в местный горсовет, вам помогут. И правда помогли – выделили ей в Сосновке дом. Не ахти какой, но свой. Очень уж бедно жила-то, одна ведь. Умерла в шестьдесят втором»…
Антонина Михайловна Бабушкина: «…Печальная история и с самим домом: позже, раскатав его по брёвнышку, отвезли в соседнюю Сосновку. Там собирались создать музей Бабушкина. Не успели, в стране всё изменилось, началась «перестройка». Дом этот перекупил предприимчивый житель Сосновки, теперь стоит там. Частный дом, отремонтированный…»
Вдовья доля – та же неволя…
Тем временем судебная машина набирала обороты. Суд над убийцей должен был состояться в конце июня 1925 года, в уездном Малмыже. Свидетелями из деревни были приглашены сама Екатерина Петровна и Бабушкина Матрёна Григорьевна (сноха родного брата убитого, к которой приползла после покушения жена Бабушкина). Кроме того, из соседней Сосновки был вызван дежурный стрелочник (в прямом смысле) – некто Докучаев Иван Евдокимович; а из родственников подсудимого – его родной дядя, Орлов Степан Сазонович.
Председательствовал судья И. С. Чернядьев. Из Казани прибыл адвокат – член коллегии при Главсуде Татарской Республики некто Ушаков.
Лидия Арсентьевна Решетникова: «…Наших в Малмыж много поехало. Дело-то ведь громкое, все знали и любили дядю Васю. А убийца-то, шептались, малолетка, лет пятнадцати. Боялись – а вдруг сбежит и снова в деревне объявится?..»
Из ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ:
«По делу о гражданине ОРЛОВЕ Анатолии Никитиче, обвиняемого по п. «а» ст. 142 Уголовного Кодекса.
В ночь с 16-го на 17 Октября 1924 года, в дер. Застругах, Вятско-Полянской волости, гр. ОРЛОВЫМ Анатолием двумя выстрелами из револьвера «НАГАН» было совершено убийство гражданина указанной деревни, Василия Фёдоровича БАБУШКИНА, известного борца и атлета, гастролировавшего под псевдонимом «Поддубного», и одновременно сделано было покушение на убийство жены Бабушкина, Екатерины Петровны БАБУШКИНОЙ. Обстоятельства, предшествовавшие этому событию по добытым данным Милицией и предварительным следствием таковы: Бабушкин, гастролируя осенью 1924 года в пределах Чувашской области Цивильского уезда, познакомился с Орловым Анатолием, который после этого знакомства совместно с Бабушкиным и ездил с ним в качестве его помощника по разным местечкам и городам, участвуя в гастролях, так в течении нескольких месяцев они побывали в Алатыре, Свияжске и других городах, а в октябре месяце, за несколько дней до убийства, прибыли на родину Бабушкина в дер. Заструги, где проживала в своем доме жена Бабушкина… […] …Под утро Бабушкин проснулся и был Орловым уведен домой. Дома Бабушкин стал от Орлова требовать ключи, от запертых двух корзин, привезенных им с собой, ключи находились на хранении у Орлова, но последний заявил, что их потерял. Заставив его искать эти ключи, а когда ключи Орловым найдены не были, то Бабушкин потребовал от Орлова сломать замок у корзины, но Орлов вместо исполнения этого поручения произвел в Бабушкина 2 выстрела из «Нагана», убив его на месте, и, кроме того, выстрелом из того же Нагана тяжело ранил его жену Екатерину Петровну… […] …Убив БАБУШКИНА Орлов прибыл на разъезд Сосновка, где, дождав вскоре пришедшего поезда, сел в него и отправился в Казань, но благодаря принятым мерам к его розыску, был на ст. Юдино задержан и арестован агентом ГПУ… […]…Убийство Бабушкина, совершенное при описанных обстоятельствах, является убийством с корыстными целями – с целью овладеть деньгами Бабушкина, которые после убийства были Орловым взяты в количестве 186 р. 54 коп. и отобраны у него совместно с документами Бабушкина-Поддубного. Самый же факт совершенного Орловым преступления вполне подтверждается как показанием жены убитого, очевидцем этого события, так и найденными у Орлова предметами при его аресте: револьвером с 3-мя пустыми гильзами свежих выстрелов, деньгами и документами на имя Поддубного-Бабушкина. Привлеченный к следствию в качестве обвиняемого по п. 142 п. «а» УК Орлов Анатолий виновным себя в предъявленном ему обвинении признал, а также признал виновным и в покушении на убийство жены Бабушкина. На основании изложенного и ст. 26 и 229 ч. 2 УПК.
ПОЛАГАЛ БЫ: гр. Чувашской Автономной области Цивильского уезда, Шибылгинской волости, дер. Дальние Сормы, Орлова Анатолия Никитича, 18 лет, грамотного, холостого, беспартийного, ранее не судившегося, до совершения преступления находившегося на иждивении отца собственника и торговца, – предать Суду Вятского Губернского Суда по обвинению его в том, что он, являясь помощником при работе известного борца-силача, гастролера Бабушкина-Поддубного Василия Фёдоровича, в ночь с 16-го на 17-е октября 1924 года в доме его в дер. Застругах с корыстной целью овладеть деньгами последнего умышленно 2 выстрелами из револьвера наган лишил жизни БАБУШКИНА-Поддубного и в то же время третьим выстрелом покушался на убийство его жены – Екатерины Петровны Бабушкиной, но причинил таковой тяжкое телесное повреждение, т. е. в преступлении, предусмотренном 142 ст. п. «а» УК. Обвиняемый ОРЛОВ находится под стражей с 17-го октября 1924 года. Вещественным по делу доказательством является револьверная пуля, «Наган» № 24038 с 4 боевыми патронами и 3 гильзами, два ключа, соединённых вместе, от железных вагонов, документы на 53 листах и часть рваных на имя Бабушкина, перочинный нож, с одним пером, кусок синего камня и набумажник, находятся на хранении при камере Нарследа 3-го участка Малмыжского уезда (л. д. 44 и 61), деньги же в сумме 185 рублей 44 коп., принадлежащих убитому Бабушкину, сданы в Отделение В. Полянского Госбанка на текущий счет Нарследу 3-го участка.
Пом. Прокурора по 7-му уч. (подпись)
Составлено 4-го марта 1925 года в гор. Малмыже»29.
Валентина Маркеловна Шутова:
«…Рассказывали, когда его, убийцу-то, вели в зал судебного заседания, он глазами по залу прошёлся и, увидав среди присутствующих Екатерину Петровну, в которую стрелял в ту ночь, аж с лица спал. Никак не мог поверить, что та осталась жива… Напуганы все были, боялись, чтоб не сбежал…»
Во время судебного заседания при опросе свидетелей выяснились кое-какие детали. Так, вдова погибшего заявила, что у мужа денег было тысячи полторы, с деньгами он был осторожен; а вот револьвера якобы не имел. По всей видимости, супругу погибший в свои финансовые дела не посвящал: «…Я видела у мужа платок с деньгами. Кому он попал в руки, я не знаю». Свидетель Орлов (дядя подсудимого) подтвердил, что его брат (отец подсудимого) «имеет небольшую торговлю», а его сын (Орлов Анатолий) «жил при отце, вёл себя хорошо, не пьянствовал, ни в каких плохих поступках замечен не был».
Имелась ещё одна существенная «закавыка», которая так и не была озвучена в стенах суда. Должна была быть озвучена, но по какой-то причине (то ли умышленно, то ли по чьей-то ошибке) просто-напросто оказалась «забытой». Речь… о побеге. Да-да, о самом настоящем.
Произошло это 9 июня, незадолго до суда. Именно тогда Орлов сбежал из-под стражи. А теперь внимание: 20-го он вернулся в камеру. Сам. Где был и чем занимался полторы недели на воле – стоит только догадываться и строить версии-ребусы. Но один вывод напрашивается сам собой: побег был устроен в самое подходящее для этого время. Хотя бы потому, что убийце уже объявили дату судебного заседания (26 июня); убегая, тот знал, к какому сроку следует возвратиться (если, конечно, думал возвращаться). Кроме того, раз уголовное дело передали в суд, следователям в случае возвращения Орлова в изолятор (домзак) не было никакого резона заводить новую бодягу, связанную с побегом: никчемное бумагомарательство. Убежал-прибежал – и забыли! К чему лишняя волокита? А ведь это могло повлиять на приговор…
