Нарследователь [подпись]
Врач [подпись]
Понятые [подписи]»25.
Данная процедура очень важна. Убийство человека – это одно; а вот двух и более – совсем другое. Для суда важно всё. Выстрелить можно и в запале, не справившись с нервами; зато наличие нескольких трупов, как правило, редко подтверждает аффект – хотя бы потому, что первый же выстрел быстро отрезвляет. Значит, и наказание последует соответственно содеянному. Даже если жертва осталась жива, необходимо определить степень вреда, нанесённого человеку. И это тоже немаловажный аргумент, свидетельствующий порой о многом. Если, скажем, пуля прошла по касательной где-то в руке-ноге, можно предполагать, что злоумышленник целенаправленно промазал (и убийца об этом обязательно заявит на суде: хотел, мол, просто припугнуть, но слегка промахнулся); а вот если стрелял в голову, да ещё и попал – тогда вырисовывается совсем другая картина: хладнокровно убивал, но не вышло. И суд просто обязан это учесть!
Орлов стрелял Бабушкиной в голову. Нажимая на курок, он убивал. Хладнокровно, с поистине циничной жестокостью. Если не сказать больше – с ненавистью. Стрелял прямо в лицо, в упор (и пороховые крапинки вокруг раны подтверждали это), не оставив женщине и шанса на выживание. Он даже не стал дублировать выстрел, как это сделал с «Поддубным». И без того было ясно – убил, что называется, наповал.
И всё же убийца промахнулся. В медицине такое называется казуистикой (от лат. casus – случай). В данном контексте казус – не совсем обычный, представляющий научный и практический интерес случай ввиду его редкости и необычности. По сути, это некая нелепость со счастливым концом. Такое в медицинской практике бывает: гвоздь в голове, нож в сердце или пуля навылет через черепную коробку – всё это ещё не означает мгновенную смерть. Иногда способна убить и заноза под ногтем, а пуля – лишь испугать. Таких обычно всю оставшуюся жизнь называют «везунчиками».
Екатерина Петровна Бабушкина оказалась из этой редкой когорты людей. Револьверная пуля, искромсав лицевой череп, вышла через шею, пройдя в считанных миллиметрах от ствола мозга. Как результат – «ослабление слуха с левой стороны». Это и есть медицинская казуистика. А если проще – повезло…
Тем временем 14 ноября в Вятских Полянах Орлова в камере допрашивает следователь. Это был первый допрос, закончившийся после признания в убийстве постановлением о привлечении того к уголовной ответственности в качестве обвиняемого.
Из материалов уголовного дела:
«ПРОТОКОЛ
1924 года ноября 14 дня Народный следователь 3 уч. Малмыжского уезда допрашивал в камере в В-Полянах нижепоименнованного в качестве обвиняемого с соблюдением ст. ст. 135–139 У. П. К. и допрашиваемый показал:
Орлов Анатолий Никитич, 15 лет, из крестьян Чувашской автономной области, Цивильского уезда, Шибылгинской вол., дер. Дальний Сормо, беспартийный, образование низшее, родных «дома не имею», чуваш, не судился.
В ночь на 17 октября с/г в дер. Заструги Вятско-Полянской вол. гр. Бабушкина Василия Фёдоровича (Поддубного) в его доме убил действительно я двумя выстрелами из револьвера и сделал один выстрел в его жену. Последняя убита или осталась жива, я не знаю. Убив Бабушкина, я взял его документы, револьвер, из которого производил выстрелы, и деньги, которые находились у меня на хранении, сел на поезд на разъезде Сосновка и направился по направлению в Казань. По пути был задержан. Я имел ввиду в Казани заявить милиции о содеянном. Убил Бабушкина и выстрелил в его жену по какой причине сказать не могу. С Бабушкиным я гастролировал около 4 месяцев по разным деревням. Был я с ним в городах Казани, Алатыре, Свияжске и Цивильске. В последнем я и познакомился с ним. До знакомства с Бабушкиным я был без определённых занятий и места жительства. Отца и матери я не знаю. Родных никого не имею. Из деревни я ушёл годов 8. Родился в 1909 году в дер. Дальний Сормо, Шибылгинской вол. Никого из граждан этой деревни я не знаю, и меня также никто не знает. Удостоверение личности № 2010 принадлежит мне. В заговоре в убийстве Бабушкина со мной никто не был. О том, сколько времени я был вместе с ним и где именно, подтвердить никто не может. Больше показать ничего не могу. Протокол прочитан в чём и расписался. Орлов Анатолий.
Нарследователь [подпись]»26.
Если сравнить этот допрос с первым, проведённый агентом Банахом при задержании, поражают кое-какие, мягко говоря, нестыковки. Во-первых, возраст обвиняемого. За каких-то полмесяца он «помолодел» аж на три года (и в этот раз, надо думать, его никто не «спаивал»). В удостоверении личности № 2010, изъятом у Орлова, дата рождения – 1906-й; следователю же он заявил, что с 1909-го. С чего бы?
Во-вторых, про изъятые у него денежные средства в этот раз обвиняемый говорит не как о своих личных (именно так он заявил во время обыска при задержании), а «которые находились у меня на хранении». Выходит, деньги всё-таки принадлежали убитому Бабушкину?
В-третьих, обвиняемому уже хорошо известно, что супруга Бабушкина жива. (И у кого это хватило ума рассказать про жену?) Такая информация давала возможность убийце в показаниях маневрировать.
И в-четвёртых, убийца, оказывается, ехал с места преступления в Казань, чтобы… заявить о произошедшем в милицию. Молодец, вполне сознательный гражданин Страны Советов. Только почему-то задержали его за Казанью.
Какой из всего этого можно сделать вывод? Очень даже однозначный: несмотря на молодой возраст (скажем так – от 15 до 17 лет) преступник не так прост, как можно было подумать при первом знакомстве с его анкетными данными. Расхождения же в показаниях не оставляют сомнений в его изворотливости. И это тоже отметим.
На эти «нестыковки» обратил внимание и нарследователь, отправивший в адрес Областного Суда Чувашской Республики отношение (№ 1114 от 6 ноября 1924 г.) об установлении происхождения, года рождения, рода занятий и прежней судимости гр. Орлова, проживавшего до совершения преступления на ст. Канаш. В итоге, в деле появляется некая «выпись» (исх. № 686 от мая 1925 г.) из книги Шихазановского ЗАГСа Цивильского уезда А. Ч. С. С. Р. Согласно ей, Орлов Анатолий Никитич родился 17 ноября 1907 года; его родители: отец – Орлов Никита Сазонович, мать – Орлова Мария Ивановна; род их занятий – крестьянство и кровельно-малярное ремесло. В их собственности два дома.
А теперь познакомимся с Орловым поближе, как бы изнутри. Нам такое знакомство тоже пригодится.
Из материалов уголовного дела:
«Протокол допроса свидетелей:
1925 г. февраля 14 дня на ст. Канаш ст. следователь Облсуда, в порядке 163–168 ст. У. П. К., допрашивал нижепоименованных в качестве свидетелей, согласно отдельного требования нарследования 3 уч. Малмыжского уезда от 6 ноября 1924 г. за № 1114, и они показали:
Александр Николаевич Юдин, 29 лет, заведующий канашским столом угрозыска, где и живу. Орлова Анатолия Никитича я знаю со времени на службе на ст. Канаш, т. е. с мая месяца 1924 г. Родители его занимаются торговлей при станции, а он работал по малярному и кровельному делу. Ни в чём предосудительном замечен по моей службе не был, и не значится в угрозыске судившимся. Относительно его знакомства с Поддубным ничего не знаю и по делу убийства его мне ничего не известно. Более показать ничего не имею.
Ст. следователь Зубков [подпись].
Никита Сазонович Орлов, 52 лет, гр-н дер. Дальние Сормы, Шибылгинской вол, Цивильского уезда, я живу на ст. Канаш, где занимаюсь малярной и кровельной работой и торговлей своими изделиями, грамотный, не судился, женат, детей 7 человек в возрасте от 1½ до 19 л., беспартийный. Анатолий Орлов мой родной сын. Где он рожден не помню, но время рождения его знаю – февраль месяц 1906 или 1907 года. […]
…Из Свияжска, как выяснилось позже, они выехали на родину к Поддубному в Вятские Поляны. О намерении ехать туда Анатолий говорил мне, когда был дома, но я категорически запретил ему. После от приезжавшего зачем-то в Канаш какого-то гр-на, имени и фамилии его не знаю, я случайно узнал, что Анатолий убил Поддубного. Оружия при нём я никогда не видел…
Проч. Орлов [подпись]
Ст. следователь Зубков [подпись]»27.
Итак, вырисовывается нечто интересное. Оказывается, обвиняемый не такой уж «безродный» – имеет отца и мать, братьев и сестёр. Мало того, выясняется, что никакой он не беспризорник, ушедший из дома с незапамятных времён, как в этом уверял следователя. Орлов проживал там же, где и его родители, в Канаше; да и занимался тем же, чем отец – кровельно-малярным делом. Судя по показаниям отца, с сыном он общался, и тот никаким изгоем вовсе не был. И ещё: на момент совершения преступления Орлову… 16 лет.
Где-то в начале зимы из местной больницы выписали Екатерину Петровну Бабушкину, вдову убитого Василия Фёдоровича. Жаловалась на общую слабость, головные боли, ослабление слуха с левой стороны. Можно только догадываться, как тяжело этой женщине было возвращаться в дом, где не так давно произошла поистине чудовищная трагедия.
Может, сама или по чьей-то подсказке, на имя судебного следователя, в ведении которого находилось дело «об убийстве с корыстной целью», написала заявление:
«В. Поляны
Судебному следователю
Гр-ки деревни Заструги
