Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 68)

– Так что едва ли найдём, – вздыхает судья. – В те годы тут такая чехарда творилась! Было время, подчинялись не только Малмыжу, но и Нолинску. Да что Нолинску – старые дела находим даже в Перми!

– Затем и явился, чтоб хотя бы определиться с направлением – где искать? – теперь уже вздыхаю я.

– Понимаю. Интересно, конечно. И всё же, думаю, документы давно уничтожены. Разве что могли где-то затеряться, по чистой случайности. Но едва ли. Хотя…

Он вдруг схватил трубку телефона, повозился с кнопками, замер. Молодец, подумал я, интересующийся. В любом поиске важно иметь дело именно с такими, интересующимися. Уже одно это – большая удача. Столкнись с сухарём-бюрократом или какой-нибудь модницей-пустозвонницей – и всё, пропало дело! Завалят только так.

Звонок в Малмыж, к «коллегам», не продвинул мои поиски ни на йоту. Зато кое-что выяснилось. Например, узнал, что Малмыжский суд как самостоятельная единица образовался в 1929-м. А значит? Значит, дело осложняется. Теперь я оказываюсь перед некой развилкой с тремя направлениями: Нолинск, Киров (бывшая губернская Вятка) и далёкая Пермь. Хорошенькое дельце. Теперь понятно, почему тайна оставалась тайною почти целое столетие: кто решиться ехать неведомо куда в поисках неведомо какого дела, долгие годы находившегося под грифом ведомственной секретности?

Одно радовало: кажется, своим энтузиазмом я всё же заразил собеседника.

– Унывать не будем, – совсем уж повеселел судья. – Есть один человек, который, думаю, сможет помочь. Профессионал высочайшего полёта – председатель Малмыжского районного суда. Суро-о-вая женщина, но справедливая. К сожалению, переговорить с ней сегодня мне не удалось, была на процессе. Могу единственное – дать номер рабочего телефона. Предупреждаю, в разговоре мысль излагать конкретно: очень не любит, когда воду в ступе перемалывают. Так что – всё. Как говорится, чем мог. По крайней мере, месяца два-три, ушедших бы на поиски и переписки, сэкономил…

На этом, пожав друг другу руки, расстались…

Итак, что имеем «на выходе»? Пока ничего. Если не считать номера малмыжского телефона. Мой разговор с собеседником мог закончиться либо тупиком, либо очередным звеном принявшей неясные очертания цепочки. И на последнее я сильно надеялся. Главное, не столкнуться лбом (пусть и упёртым!) в непробиваемую стену. Хотя, если по правде, не пугала и она. Просто придётся всё начинать сначала…

…Голос на другом конце провода неожиданно воодушевил. Громкий, чёткий, со стальными нотками, почти мужской. Такие голоса обычно называют волевыми. И это даже хорошо. Волевой человек зачастую бывает конкретным. Выходит, до чего-нибудь всё же договоримся.

– Всё правильно, – подтвердила председатель Малмыжского суда. – Мы образовались лишь в двадцать девятом. Что, и фамилию преступника не знаете?! Только убитого? Нет, найти будет очень трудно. Да и сроки хранения дел, сами понимаете, давно истекли, все дела уничтожены…

– Могло такое случиться, – хватаюсь за «соломинку», – что по причине некой исключительности или, скажем, исторической значимости документы всё-таки сохранились?

Молчание.

– И если вдруг – да, – напираю на собеседницу, – где, по вашему мнению, стоит их искать? В Перми, что ли?!

– Я всё поняла, – послышалось из трубки. – Пермь здесь не при чём. Если что и сохранилось, однозначно находится в Вятском губернском архиве. Поэтому заняться поисками следует именно там. Поезжайте в Киров. Да, и… спасибо.

– За что?

– Что не забываете свою малую родину…

Вот она, цепочка! Посмотреть со стороны, как был ни с чем, так ни с чем и остался. Но только со стороны. На самом деле за короткое время мне удалось не так уж мало. Возможно, при неудачном раскладе на это же самое могло уйти несколько месяцев. Зато теперь отчётливо вырисовывалось направление моего поиска. А это уже кое-что. По крайней мере, из трёх этих самых направлений осталось единственное – Вятка. Сконцентрированная цель – всё равно что грамотно сфокусированный оптический прибор: лишнее остаётся в стороне, фокус на искомом предмете. Оставалось понять, является ли Государственный архив Кировской области (бывший Вятский губернский архив) тем местом, на котором стоило сфокусировать внимание?..

Небольшие трудности, как правило, заканчиваются большой радостью. А порой наоборот: гладкая дорожка зачастую чревата пропастью в конце пути. И эта философия – опять же из жизни. Именно поэтому, когда звонок в областной центр не принёс желаемого результата, неудача не только не огорчила, но даже окрылила надеждой.

Девушка из архива в разговоре по телефону была приветлива, зато её ответ озадачил лаконичной холодностью: данную информацию сможет дать лишь сотрудник справочной службы архива. Но только завтра, огорчила она, ибо сегодня в «справке» нерабочий день.

Что ж, завтра, так завтра. Важно другое – выйти не только на знающего, но и на интересующегося. И тут уж как повезёт.

Повезло. На следующий день трубку снял знающий и, как показалось, интересующийся. Он-то и обрадовал. Успокойтесь, говорит, дело у нас. Честно говоря, поначалу я потерял дар речи, не поверил. Откуда знаете, спрашиваю его. Да и вообще, слишком уж подозрительно быстро ответили… А тот одно: знаю – и всё; даже в курсе, усмехнулся, в каком году всё произошло – в двадцать восьмом. Пришлось поправить: в двадцать четвёртом. Спрашиваю: могу приехать, скажем, завтра? Нет, отвечает, завтра не получится, впрочем, как и послезавтра. В течение двух недель, «обрадовал» собеседник, читальный зал работать не будет – плановая экспозиция. Такие дела…

И всё же мне не верится. Сомнительно как-то, чтоб вот так, почти с ходу, выйти прямиком к цели.

– Вы сами это дело в руках держали? – наглею на глазах.

– Держал. Специально отыскали для экспозиции, которая на днях. Приезжайте…

Ну что ж, я почти у цели. Тактический ход, результатом которого должен был стать выбор через определённую цепочку знающих людей нужного направления поиска, неожиданно оказался самым верным. Где-то рядом мерцает пока ещё невидимая цель. Она – как путеводная звезда. Только вот куда приведёт?..

Я ищу документы. Нет, не секретные. Уже не секретные. По крайней мере – теперь, когда все сроки хранения за давностью лет истекли. Но знаю одно: есть люди, для которых пожелтевшие листы в старом деле на вес золота. Слишком надолго затянулось молчание, ставшее по истечение девяноста лет чуть ли не тайной за семью печатями. И всё же любая тайна рано или поздно перестаёт быть тайной. Даже особо засекреченная. Проходит время, и она становится достоянием гласности.

Эти слежавшиеся от времени бумажные листки хранят тайну почти вековой давности. Тайну смерти. Если точнее – громкого убийства. Пожалуй, самого громкого в Вятском крае в минувшем столетии. Было ещё одно – Сергея Кирова (Кострикова), большевистского вожака, родившегося в вятском городке Уржуме. Но это совсем другая история, произошедшая далеко от родных пенатов. Тот, о ком пойдёт речь ниже, был застрелен на родине. В своей деревне, в собственном доме.

Искомые документы почти забыты. Собранные в одном месте, они уже заждались своего часа. И в этом их уникальность и весь смысл – быть в неразрывной связке друг с другом: склеенными, пронумерованными и прошнурованными. Эта неразрывность скреплена кровью. Ибо главные фигуранты в них убийца и его жертва. Будучи большой загадкой при жизни, убитый ещё больше загадок оставил после своей гибели. Его смерть и поныне большая тайна. Даже имени убийцы не знает никто. Главное, чтобы загадочные листы по чьей-то нелепой аккуратности не превратились в пепельный тлен. Тогда есть надежда докопаться до истины. И потому я по-прежнему верю в удачу – в возможность взять в руки стопку пожелтевших бумаг под общим названием: «Дело».

Я ищу документы. И очень надеюсь, что они, наконец-то, помогут докопаться до истины, спрятанной в одном месте – в судебно-следственном деле об убийстве Василия Фёдоровича Бабушкина. Знаменитого героя Порт-Артура и Цусимы, атлета-силача.

«Вятский Поддубный» – именно так называли когда-то его от Казани до Екатеринбурга. «Второй Поддубный» – писал сам Бабушкин на своих афишах, поражая публику немыслимыми силовыми представлениями. После того как в двадцать четвёртом прогремели роковые выстрелы, о Василии Бабушкине-Поддубном будет принято говорить исключительно в прошедшем времени…

I

Не царскую власть – Русь, Отчизну спасал. И там в Порт-Артуре у грота Ты кровью свой подвиг навеки вписал В историю Русского флота.

До 1932 года о Василии Бабушкине не знал никто. Или – почти никто. За исключением, пожалуй, жителей нескольких уездов Вятской губернии и прилегающих к ней территорий. Но в начале тридцатых всё изменилось: вышла первая часть книги-эпопеи Алексея Ниловича Новикова-Прибоя «Цусима». Мгновенно ставшая, как сейчас бы сказали, бестселлером, книга покорила миллионы людей. Сам автор относился к тексту очень ответственно и даже трепетно: «Ни одной главы я не пускал в печать, предварительно не прочитав её своим живым героям. И всё же несмотря на такой обильный материал, книга была бы написана по-другому, если бы я сам не пережил Цусимы и не испытал ужасов этой беспримерной трагедии».

Именно на страницах этой любимой всеми книги читатель впервые знакомится с Василием Бабушкиным. И не просто знакомится – восхищается им! И это не случайно, ведь Новиков-Прибой посвятил вятскому богатырю целую главу! Но перед тем как рассказать об этом, хотелось бы напомнить исторический фон того времени, да и вообще – пояснить кое-какие тонкости, предшествовавшие морскому сражению при Цусиме.