Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 54)

Что же побудило Николая Павловича совершить столь опрометчивый поступок? Давайте разберёмся. Однако для этого следует знать о той роли, которую играл при Дворе граф Клейнмихель.

Пётр Андреевич Клейнмихель (1793–1869) начинал военную карьеру в Отечественную войну 1812 года, когда был назначен адъютантом генерала Аракчеева, возглавлявшего Императорскую канцелярию. Одно время являлся начальником штаба военных поселений; с 1826 года – генерал-адъютант в свите нового императора Николая I.

Будучи человеком пронырливым, г-н Клейнмихель быстро понял, что, даже будучи рядом с императором и громко стуча каблуками, высокую карьеру вряд ли сделать. Поэтому он быстро смекнул: для подбора ключика к сердцу монарха следовало заходить с заднего хода. А брешь для входа имелась, причём довольно широкая. Николай Павлович (впрочем, как и его папенька Павел I и известный братец-ловелас Александр II) был неравнодушен к хорошеньким фрейлинам. С ними он беззастенчиво заигрывал, играл в жмурки и даже пощипывал за… Хотя это и не так важно: главное, что эти очаровательные проказницы его страшно волновали. И, как ушлый царедворец, Клейнмихель одним из первых понял, куда следует бить, чтобы сделаться для монарха по-настоящему незаменимым.

Пётр Клейнмихель имел два брака. И оба – со своими странностями.

Впервые он связал себя узами Гименея в 1816 году, когда женился на некой Варваре Кокошкиной. Причём, как утверждали современники, похитил девицу прямо из церкви, за что был арестован на две недели²⁶.

Вот что по этому поводу вспоминал сенатор Константин Фишер:

«Первая жена его была Кокошкина, вышедшая за него против воли родителей. Он оказался несостоятельным обратить эту девицу в супругу и вдобавок требовал от неё благосклонного приёма волокитства Аракчеева; он насильно сажал её к окну, когда Аракчеев проезжал мимо, и щипками заставлял её улыбаться. Так по крайней мере рассказывала она сама. Начались домашние распри, в которых утешил её двоюродный брат Булдаков. Клейнмихель жаловался Аракчееву, и Булдакову было высочайше запрещено жить в том городе, в котором живёт г-жа Клейнмихель, но она сама стала ездить туда, где жил Булдаков: отсюда – юридическая компликация. Наконец Клейнмихель… вошёл с ней в сделку. Она уступала ему свое приданое, а он обязывался быть виновным в нарушении брачной верности, и они развелись»²⁷.

Неудачный брак сильно напугал обманутого мужа. Ничего удивительного, что повторно жениться Клейнмихель осмелился лишь через шестнадцать лет, когда жениху было под сорок. Его новой избранницей стала молодая (21 года), богатая и бездетная вдова Клеопатра Хорват, ур. Ильинская. Судя по воспоминаниям военного инженера барона Андрея Дельвига (двоюродного брата поэта Антона Дельвига), вторая жена Клейнмихеля «была женщина умная, но в ней, при её недостаточном образовании, видна была провинциалка, желающая выказать себя барыней большого света»²⁸.

Однако это ничего не значило. У бездетной вдовушки, как вскоре понял Клейнмихель, имелся самый ценный капитал в лице родственницы, Вареньки Нелидовой, к которой с какого-то времени стал присматриваться император Николай. Родная сестра Клеопатры, Елизавета Петровна Ильинская, была замужем за Аркадием Аркадьевичем Нелидовым – родным братом Варвары. Женившись на своей Клеопатре, Клейнмихель таким образом становился свояком Аркадия. Выпускница Смольного института, Варвара Нелидова стала жить в служебной квартире Клейнмихелей, размещавшейся в Главном штабе на площади против Зимнего дворца. Ловкому царедворцу оставалось не так много: стать неким поверенным между фрейлиной-любовницей и императором Николаем.

Сенатор Фишер: «В этот раз сила его [Клейнмихеля] была огромна… Раз, будучи вечером у графини, когда назначен был маскарад в зале Дворянского собрания или Большого театра, застал я у графини фрейлину Нелидову. Граф подходил к ней беспрестанно и о чём-то просил её, – как видно было, безуспешно. Слышал я раза два слово «поезжай», на что она ответила, смеясь: «Отвяжитесь от меня!» Из кабинета графа проведён был подземный электромагнитный телеграф, тогда ещё единственный, в Зимний дворец. В кабинете сидел безвыходно офицер инженерный, который по временам выходил в гостиную с докладом: «Государь стучит!» В этот вечер офицер вбегал каждые десять минут, и каждый раз Клейнмихель удваивал усилия упросить Нелидову. Наконец, уже около одиннадцати часов, она сказала вслух: «Ну хорошо, хорошо! Надоели вы мне!» Граф побежал стремглав в кабинет, сказав Нелидовой: «Ах, спасибо, душенька!»…»²⁹

Генерал от инфантерии, генерал-адъютант, граф Клейнмихель долгое время являлся главнокомандующим путями сообщения и публичных зданий. Следовательно, властью обладал немалой. Но основная власть этого человека заключалась в исключительном к себе доверии со стороны Государя. И связано это было с той деликатной миссией, которую выполнял граф по отношению к монарху.

А суть в том, что супружеская пара Клейнмихелей была бесплодной. Тем не менее у них было пятеро сыновей и три дочери. Шептались, когда очередная пассия Николая оказывалась «в интересном положении», графиня Клеопатра Петровна Клейнмихель, искусственно увеличивая объём талии, имитировала беременность. Как только любовница императора разрешалась от бремени, Клеопатра Петровна оповещала о рождении очередного сына или дочери (естественно, давая детям свою фамилию). Вот и внебрачный тандем Николай-Нелидова оказался на редкость плодовитым: Варвара Аркадьевна родила (как поговаривали, от именитого любовника) троих сыновей[123].

И вот мы подошли к главному. Что там писал Панаев: «Не желая отказать гр. Клейнмихелю в просьбе быть посаженым отцом у дочери его, государь поехал на свадьбу, несмотря на сильный мороз». Вот оно! Из дочерей Клейнмихелей замуж в феврале 1855 года могла выходить только старшенькая, 21-летняя Елизавета, которая в декабре того же года родила первенца – сына Колю. Её мужем стал 24-летний поручик кавалергардского Ея Императорского Величества полка Николай Густавович Пилар фон Пильхау.

Я вас ещё не запутал? Тогда продолжим. Но на сей раз – не так быстро, шаг за шагом.

Итак, главный хранитель императорских интимных тайн граф Клейнмихель и его супруга Клеопатра Петровна, как выясняется, взращивали не только внебрачных царских сыновей, но и дочерей. И это первое.

Во-вторых, Николай Павлович, несомненно, знал о существовании Елизаветы, своей внебрачной дочери, выросшей в семье Клейнмихелей. (Знали об этом или нет сами Августейшие отпрыски, остаётся тайной за семью печатями.)

В-третьих, у якобы бездетного Клейнмихеля зимой 1855 года старшая дочь собралась замуж за уважаемого в аристократических кругах поручика фон Пильхау.

Ну и в-четвёртых. Приглашая императора на свадьбу, граф Клейнмихель прекрасно отдавал себе отчёт в том, что это приглашение на свадьбу… внебрачной дочери Николая! Царь пообещал, что непременно будет. Вот почему он, позабыв обо всём (в том числе – о гриппе!), полураздетый помчался из дворца на эту церемонию. Он мчался на свадьбу Елизаветы – родной дочери!

В этом, на мой взгляд, и есть разгадка такого поведения монарха в те роковые дни.

Роль случая велика: не будь этого бракосочетания, возможно, 58-летний император смог бы прожить ещё как минимум два, а то и три десятка лет…

Резюмируя сказанное, делаем следующие ВЫВОДЫ:

1. Изначальная причина заболевания императора Николая I – грипп.

2. Острое простудно-инфекционное заболевание осложнилось серьёзной патологией лёгких в виде правосторонней нижнедолевой пневмонии.

3. Смерть наступила от отёка легких («паралича лёгких»).

Сегодня обстоятельства смерти императора Николая Павловича Романова тщательно изучены, впрочем, как и архивные документы тех лет.

Вот что по этому поводу пишет судебно-медицинский эксперт, доктор медицинских наук профессор Юрий Молин: «Совершенно очевидно, с врачебной точки зрения, что угнетенное состояние императора, о котором так много писали современники, совсем не свидетельствует в пользу версии о суициде. Такие психические реакции постоянно наблюдаются при заболеваниях, сопровождающихся общей интоксикацией, например при вирусных инфекциях, в том числе гриппе, осложнившемся воспалением легких, которое, судя по симптомам, незадолго до смерти, несомненно, перенес Николай I. Причём бесспорные признаки тяжелой, закономерно прогрессировавшей пневмонии описаны настолько четко и образно, что не могут вызвать сомнение в диагнозе у любого, даже начинающего профессиональный путь врача…»³⁰

И последнее – для тех, у кого остались хоть какие-то сомнения.

Незадолго до своей смерти император Николай I исполнил долг христианина – приобщился Святых Тайн. После этого даже мысль о самоубийстве кощунственна по определению, это тяжкий грех. Прощаясь с цесаревичем, Николай сказал ему: «Мне хотелось… оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое… Теперь иду молиться за Россию и за вас…»

Ответьте: мог так говорить самоубийца?!

А теперь предлагаю ознакомиться с завершающей частью Духовного завещания Николая I:

«Прошу всех, кого мог умышленно огорчить, меня простить. Я был человеком со всеми слабостями, коим люди подвержены, старался исправиться в том, что за собой худого знал… прошу искренне меня простить… Прошу всех меня любивших молиться об упокоении души моей, которую отдаю милосердному Богу, с твердой надеждой на Его благость и предаваясь с покорностью Его воле. Аминь!»³¹.