Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 27)

VIP-враньё опасно: из-за него проливаются реки крови и океаны слёз. Ибо его источником являются отъявленные негодяи. Сколько столетий этому явлению, сказать сложно. Возможно, всё началось с тех самых пор, когда британцы сделали Ричарда Львиное Сердце – этого кровавого садиста и лихоимца, – своим национальным героем; или с первого заражённого оспой одеяла, подброшенного колонизаторами американским аборигенам…

В любом случае, с англосаксами следует быть всегда начеку. И если вам какой-нибудь жизнерадостный британец, улыбаясь и подобострастно заглядывая в глаза, предложит жемчужное ожерелье, угостит яблоком или ласково всунет в руку печенюшку – будьте уверены: бусы окажутся стеклянными, яблоко – червивым, а печенюшка – надкушенной. Иначе какой смысл улыбаться и подобострастно заглядывать в глаза, да и вообще, что-либо давать, причём просто так?

Весной 1854 года англосаксы врали много и беззастенчиво, как привыкли делать всегда. И на то имелись серьёзные причины. Как разбойники с большой дороги сделали своим верным союзником тёмную ночь, так западная свора с самого начала военной кампании предпочла кровавые злодеяния прикрывать наглым враньём.

Одесса являлась мирным коммерческим городом и никакой угрозы для Турции не представляла, не говоря уж о далёком острове под названием «Великобритания». И ей не было никакого дела до всяких османов и политиков: одесситы жили своей обычной торговой жизнью – продавали и покупали, рыбачили и строили, обманывали и обманывались, плели интриги и сплетничали; и ростовщику с Дерибасовской здесь дышалось так же вольготно, как и биндюжнику с местного кичмана. Поэтому жители даже глазом не повели, когда напротив порта появились военные корабли под британским и французским штандартами. По крайней мере, первый смертоносный залп застал людей врасплох, тем более что многие были в церкви. Никто и подумать не мог, что конечная цель потомков Дрейка и Моргана заключалась в том, чтобы город просто-напросто сжечь!

Однако «просто сжечь» выглядело бы слишком варварски. Даже тихоокеанские людоеды поедают друг друга исключительно потому, что «слишком хочется им кушать». Но в данном случае мирный город подвергся бомбардировке просто так – или почти просто так, дабы показать, что у себя дома русские и не хозяева вовсе, а – так, некие аборигены, с которыми можно было и не церемониться.

Правда, до этого англосаксы едва не захлебнулись в собственном вранье. На сей раз союзников возмутили «непозволительные» действия русских властей, которые при эвакуации из Одессы британской дипломатической миссии якобы отдали приказ обстрелять шлюпку английского фрегата «Furious» (вы не ошиблись: в переводе – что-то вроде «Бешеный»), прибывшего за консулом. «Изюминка» заключалась в том, что данный факт оказался, как сейчас бы сказали, фейковым, то есть – наглым враньём. Потому что на самом деле всё было, конечно же, не так.

Да, в Одессу, действительно, прибыл этот «бешеный фрегат»; да, корабль явился за английским консулом, покидавшим город, а также – за прочими подданными королевы Виктории. Оказавшийся на одесском рейде «Furious» был остановлен двумя холостыми выстрелам, после чего спустил шлюпку, направившуюся к молу. Когда шлюпка с консулом уже возвращалась к кораблю, фрегат, подняв национальный флаг, начал приближаться к берегу, оказавшись на непозволительном расстоянии от русской батареи; мало того, было замечено, что наглец ещё и делает промеры. Это уже было слишком! В точности исполняя приказание не допускать неприятельские суда ближе пушечного выстрела, с батареи открыли огонь, вынудив британца отойти на приемлемое расстояние. Добавлю: обошлось без пострадавших, никто не был ранен или убит; корабль и шлюпка тоже не пострадали.

Но этого оказалось достаточно, чтобы англосаксы взялись за старое и начали неистово врать! На имя командующего войсками Бессарабской области и части Херсонской губернии генерал-адъютанта барона Остен-Сакена[72] летит возмутительная депеша, смысл которой в том, что русские пушки беспричинно обстреляли несчастный британский фрегат, поэтому инцидент не может быть оставлен без последствий.

А потом будет пиратское нападение на Одессу. Наскоро оборудованные береговые батареи практически никакого урона неприятелю не нанесли (не считая случившегося пожара на французском фрегате «Вобан», которому с дистанции около 10 кабельтовых пушечные ядра повредили колёса). Силы были неравны. Старенькие береговые орудия с трудом доставали до вражеских судов. Зато 350 корабельных пушек, находившихся вне досягаемости русских орудий, безжалостно утюжили не только береговые укрепления, но и жилые кварталы.

Интенсивность неприятельских пушек была велика: ближе к полудню пять батарей из шести уже молчали. Поединок продолжала последняя – прапорщика резервной № 14 батареи 5-й артиллерийской дивизии Щёголева. Его четыре 24-фунтовые пушки бились отчаянно! Однако к пяти вечера, когда обстрел стал стихать, боеспособным осталось всего одно орудие; остальные три были уничтожены.

Русские артиллеристы совершили настоящий подвиг! И даже было известно имя нового Героя – Александра Щёголева. Восхищённый боем одесситов, генерал Остен-Сакен прислал на батарею записку: «Храброму, спокойному и распорядительному Щёголеву – спасибо. Генерал-адъютант барон Остен-Сакен. 10 апреля 1854 г.».

Вскоре о случившемся в Одессе узнали и в Петербурге. Император Николай I в кратчайшие сроки произвёл прапорщика А. П. Щёголева (минуя чины подпоручика и поручика) в штабс-капитаны, пожаловав при этом орденом Св. Георгия 4-й степени. Интересно, что награду герою прислал наследник (будущий император Александр II), снявший Георгиевский крест со своего мундира.

А что же коварные англосаксы? Когда им показалось мало бомбардировки русского города, они попытались высадить десант (на шести гребных катерах). На сей раз затея полностью провалилась: понеся большие потери, морпехи спешно удалились[73].

Из воспоминаний Анны Тютчевой:

«18 апреля [1854 г.]. Получено известие о бомбардировке Одессы англичанами. Чтобы открыть огонь по городу, они выбрали страстную пятницу и тот самый час, когда народ был в церкви. Бомбардировка продолжалась 12 часов; большинство наших батарей не могли действовать, так как английские суда, вооруженные гораздо более дальнобойными орудиями, держались настолько далеко от берега, что оставались вне сферы нашего огня. Единственная из наших батарей, огонь которой производил действие, под командой некоего Щеголева, повредила три английских судна, которые и были уведены на буксире. Английская граната разорвалась около собора в то самое время, когда шел крестный ход с плащаницей во главе с преосв. Иннокентием. Епископ без малейшего волнения обратился в сторону неприятельского флота и провозгласил анафему тем, которые не побоялись кощунственно нарушить священный обряд. Народ был наэлектризован, никто не бежал и не пытался лечь на землю, все с полным спокойствием и благоговением достояли до конца службы. Город вообще держался геройски…»¹³

Несмотря на то что людские потери при столь длительной бомбардировке оказались не столь высокими (50 человек, из которых 4 убитых), поведение союзников в отношении мирного города повлияло на моральный дух одесситов не лучшим образом. Всем стало понятно, что это только начало. Действия англичан и французов были восприняты как откровенно враждебные, требующие ответных действий с нашей стороны.

Есть и другие цифры – о потерях противника: 4 убитых и 14 раненых. Так стоило ли обстреливать мирный город?

Простояв на одесском рейде какое-то время, вскоре союзники подняли якоря и ушли в сторону Севастополя.

За Одессу кое-кому пришлось отвечать. 30 апреля (12 мая) недалеко от города сел на мель пиратствовавший в этом районе 16-пушечный английский пароходо-фрегат «Тигр»[74] (25 офицеров и 200 матросов). Прибывшая на место конная батарея открыла по кораблю огонь, а взвод улан по мелководью атаковал попавших в переплёт флибустьеров. Результат: судно уничтожено, пушки сняты, ну и 225 пленных «вояк»…

Анна Тютчева: «6 мая. Получено известие, что английское судно «Тигр» захвачено нашими сухопутными войсками. Производя разведку вдоль наших берегов и подвигаясь среди сильного тумана, оно село на мель у самого берега. Немедленно было послано туда несколько полков из нашего военного поселения Люстдорфа, другие войска были вызваны из Одессы. «Тигр» был подвергнут обстрелу; его борта были пробиты несколькими удачными орудийными выстрелами, и он принужден был сдаться. Явившийся для переговоров с начальником войск парламентер от ярости до крови искусал себе кулак. Командиру «Тигра» оторвало ногу. 25 офицеров и 300 солдат должны были сдаться, и мы взяли 16 пушек большого калибра. Что касается корабля, то пришлось его взорвать, так как английские суда шли ему на выручку. Остался один его остов. Этот военный подвиг не столь славен, сколько забавен: британское судно попалось на удочку, как карп»¹⁴.

К марту 1854 года Луи Наполеон сумел сформировать так называемую Восточную армию из четырёх пехотных и одной кавалерийской дивизий. Причём лишь две дивизии считались отборными – 1-я (под командованием Франсуа Канробера) и 2-я (Пьера Франсуа Боске); остальные три были укомплектованы рекрутами и запасниками. (Оба командира отборных дивизий в 1856 году станут маршалами Франции.) Общая численность экспедиционной Восточной армии составляла почти 40 тысяч человек. Местом высадки был выбран полуостров Галлиполи в Дарданеллах.