Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 23)
Как и во времена Наполеона Бонапарта, султана стали осаждать французские посланники, один сладкоголосее другого, уверяя «блистательного из блистательных», что преданнее французского императора ему не сыскать во всём пространстве, подвластному всемогущему Аллаху… И это подействовало. Потворствуя французским «советникам», с какого-то времени султан Абдул-Меджид I в переговорах с русскими стал смелее, надуваясь, как каирский индюк.
Однако «мелкая мстительность» французов Николая лишь смешила:
– Каков петух, этот Луи Наполеон! Решил мне мстить за титул. Что ж, поглядим, осмелится ли этот самозванец пойти войной ради османских интересов…
– А как же Англия? – спросил императора канцлер Нессельроде.
– Британцы привыкли нападать лишь большой сворой. Вена не посмеет пойти против нас. Англия же и шага не сделает без Франции и Австрии. Вот и посмотрим…
В середине февраля 1853 года в Константинополь на судне «Громоносец» прибыл чрезвычайный посланник Николая I князь Александр Меншиков. При встрече с Абдул-Меджидом I князь вручил султану от своего императора письмо, в котором русский царь, во-первых, доводил до сведения турецких властей необходимость подписания конвенции о статусе православных церквей в Палестине и Сирии; и во-вторых, предлагал турецкому султану заключить оборонный договор против воинственной Франции.
22 марта того же года – историческая дата межгосударственного обострения. В этот день министр иностранных дел Второй французской империи вручил новому посланнику в Оттоманской Порте де Лакуру некую
Как видим, между строк «инструкции» читается только одно: Франция
Узнав об этом, император Николай сильно удивился. Зато английская королева Виктория взвизгнула от счастья! Эти неуклюжие «лягушатники» во главе с недалёким Луишкой оказали Британии неоценимую услугу. Русский медведь во времена не столь давние уже наломал бока корсиканскому выскочке, причём, как показали события, в интересах Туманного Альбиона. И что же теперь? Новый французский император вновь рвётся в бой – и флаг ему в руки! Только вряд ли он увидит Палестину, да и Сирию – тоже. Ведь там – чисто английские интересы! Королева Виктория – она ведь такая азартная: неплохо бы насладиться петушиными боями – на этот раз галльского петуха с русским зазнайкой-медведем…
Тем временем турки намеренно тянули время. Ведя живую переписку с Парижем, они всячески сторонились русских. Ситуация назревала, требуя активных действий. 17 мая 1853 года князь Меншиков предъявляет султану
Османы вновь промолчали. 2 июня 1853 года князь Меншиков, так и не дождавшись ответа, покинул Константинополь…
Европа притихла. Со дня на день следовало ожидать важные известия из Константинополя. Всех волновал единственный вопрос: осмелится ли русский царь применить силу?
Но российский император медлил. Хотя
Как докладывал в Главный морской штаб начальник штаба Черноморского флота и портов вице-адмирал Владимир Корнилов,
В Севастополе в полной боевой готовности ожидала приказа 13-я пехотная дивизия (12 батальонов при 32 орудиях); в Одессе – 14 пехотная (такого же состава). Именно эти части должны были составить костяк десантной группы. Военный кулак был готов ударить.
Таким образом, момент для решения Россией своих геополитических задач был самый благоприятный. Оседлав Босфор, Российская империя могла бы долгие годы диктовать условия всей Европе. Каждый второй житель Порты исповедовал христианство (то есть был союзником по определению); важность географического положения Стамбула (Константинополя) у самой «горловины» морского международного пути – два этих фактора заставляли императора Николая действовать незамедлительно. Древнегреческая фраза «кто владеет Византием – тот владеет половиной мира» – в те годы была актуальна как никогда.
Оставалось только отдать приказ к наступлению. И Николай I его… не отдал.
Теперь уже не узнать, кто сбил императора, нашептав ему поосторожничать. Историки винят в этом канцлера Нессельроде[59]*, который по своему обыкновению избегать «опасных поворотов» предложил начать с Дунайских княжеств.
– Тем более что турецких войск там практически нет – одни посты, – дожимал императора канцлер. – Кто знает, может, этого окажется достаточно…
Но Николай лишь поморщился. Странно, он никак не мог прийти к согласию с самим собою – точнее, со своей чуткой интуицией, которая подсказывала обратное: начинать там, где планировалось с самого начала.
Боевые действия русских войск на Дунае оказались мышиной вознёй.
Дунайская армия генерал-лейтенанта Михаила Горчакова[60]* насчитывала до 80 тысяч личного состава и более двухсот орудий. С учётом того, что Горчакову подчинялась и вся Дунайская флотилия (27 гребных канонерских лодок и 3 парохода), сил на данном участке фронта было достаточно для того, чтобы не только одержать верх над любым противником, но и победоносно дойти до стен древнего Царьграда-Константинополя.
Нессельроде оказался прав: фронта как такового на Дунае не оказалось. Перейдя Прут, русские войска, не встретив серьёзного сопротивления, менее чем за месяц заняли Молдавию и Валахию. Другое дело, что, как докладывали пластуны, на правом берегу Дуная турки сконцентрировали большие силы (почти 120 тысяч штыков и сабель), готовые оказать наступавшим большие неприятности.
Однако, завладев Дунайскими княжествами, русские остановились и… стали ждать. То ли турецкой капитуляции, то ли стихийного Балканского восстания против «османского ига», то ли самоубийства султана Абдул-Меджида…
Не дождались. Ни первого, ни второго, ни третьего. Всё получилось с точностью до наоборот: 11 сентября 1853 года в Лондоне англичане с французами принимают историческое решение о вводе своих эскадр в Мраморное море. (8 октября объединённая англо-французская эскадра войдёт в Дарданеллы.) А 14 сентября турецкий султан опубликует
3 октября турки, обстреляв русские войска из-за Дуная, начали боевые действия. Самым крупным сражением того периода явилось боестолкновение под местечком Ольтеница. 23 октября турецкий главнокомандующий Омер-паша, форсировав с 8-тысячным отрядом Дунай, через некоторое время вступил в бой с русскими частями генерала Данненберга (6 тысяч человек). После кровопролитного боя обе стороны разошлись ни с чем (общие потери наших войск составили около тысячи человек).
В марте 1854 года русские войска взяли турецкие крепости Исакчи, Тульча и Мачин; в начале мая осадили Силистрию[61]. Но 9 июня, за два часа до начала штурма крепости, поступил приказ отступить. (В ходе осады Силистрии потери наших войск составили более 2 200 человек.)
3 сентября Дунайская армия вернулась за Прут.
Вот и всё. Мышиная возня.
Не много ли пролитой крови?..
II
Синоп был предопределён.
Натравливаемые западными союзниками, османы активизировались в направлении Кавказского подбрюшья Российской империи, поставляя горцам (в частности – мятежному Шамилю) огромные партии оружия. Ранее тщательно скрываемый нелегальный транзит теперь расцвёл пышным цветом; тем более что с началом боевых действий эти манипуляции турок стали частью их военных операций.