Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 20)

АКТ

«…На основании ведённой доктором Петрушевским истории болезни, из показаний докторов – Врачко, Певницкого и Летниковского, также из рецептов, а равно показаний многих лиц, видевших Казарского во время болезни… покойный скончался от воспаления легких, сопровождавшегося впоследствии нервною горячкою.

Помощника флота, генерал-штаб доктор Ланг».

Подведём итоги.

Прославившийся в годы русско-турецкой войны и ставший флигель-адъютантом Александр Иванович Казарский был откомандирован императором Николаем I на Юг Российской империи для инспекции Черноморского флота и портов, дабы разобраться в хозяйственной деятельности в регионе. Простудившись в дороге, 31 мая 1833 года он сходил в баню, после чего ему стало ещё хуже. По пути в Николаев Казарский заехал к своим знакомым, супругам Фаренниковым, жившим поблизости от города. В Николаев он прибыл, уже будучи тяжелобольным.

Приехав 9-го июня к знакомому доктору Петрушевскому, больной объявил ему, «что Одесское мороженое наделало ему беды, и просил медицинской помощи». С самого начала врач заподозрил у пациента серьёзную патологию дыхательной системы; с 10-го июня Казарский уже не встаёт. Доктор Петрушевский начинает проводить лечение, но оно малоэффективно: болезнь быстро прогрессирует. О заболевании флигель-адъютанта доктор Петрушевский сообщил по инстанции вышестоящему начальству. Казарскому тем временем становилось всё хуже и хуже. Медицинский консилиум подтвердил опасения Петрушевского: врачи имели дело с тяжелой формой острой левосторонней пневмонии. Несмотря на проводимое лечение, больной тяжелел на глазах и через неделю после начала лечения скончался.

В связи с жаркой погодой к третьему дню нахождения на воздухе тело умершего подверглось гнилостным изменениям: он вспухло, сильно видоизменилось. Это явилось поводом для многочисленных слухов о неестественной смерти флигель-адъютанта. Подобные слухи докатились до Санкт-Петербурга. Дабы развеять все сомнения, Высочайшим распоряжением была создана специальная следственная комиссия, с работой которой читатель уже ознакомился.

Вывод: Слухи о неестественной смерти флигель-адъютанта Александра Ивановича Казарского не подтвердились. Герой русско-турецкой войны 1828–1829 гг., легендарный командир брига «Меркурий» скончался от острой левосторонней (не исключено – двусторонней) пневмонии.

И на этом, на мой взгляд, в данном вопросе следует поставить окончательную жирную точку.

Флигель-адъютант Его Императорского Величества капитан 1-го ранга Александр Иванович Казарский свой последний бой принял там, где ему было Высочайше поручено ответственное государственное задание. И погиб, как и подобало настоящему офицеру Российского флота – с достоинством и самоотверженностью. Потому что иначе и быть не могло – ПОТОМСТВУ В ПРИМЕР!

За письмо-донос о неестественной смерти флигель-адъютанта Казарского, подписанное купцом 1-й гильдии Василием Кореневым, указывавшего на существование в Николаеве целого заговора против посланника императора, пришлось отвечать перед тем, кому оно писалось. После того как выяснилось, что донос оказался обычной клеветой, весной 1834 года вышло Его Императорского Величества высочайшее соизволение: «Николаевского 1-й гильдии купца Василия Коренева за упомянутый выше неуместный донос опубликовать от Сената, с строгим подтверждением удерживаться впредь от подобных действий».

Вскоре после этого купца Коренева хватил удар, вследствие чего он и скончался.

И всё же в этой детективной истории один из её персонажей был точно отравлен. Это Павел Иванович Фёдоров, на момент трагедии – генерал-майор, комендант Николаева. Хотя следует оговориться: Фёдоров отравился. Правда, произошло это значительно позже описываемых событий.

Как мы помним, Фёдоров вместе с адмиралом Грейгом посетили Казарского за несколько часов до его смерти. Так как ходили слухи, что флигель-адъютанта отравили, Николаевская жандармерия обвинила в этом преступлении полицмейстера Григория Автономова и донесла об этом в Петербург. Согласно решению императора, в Николаев для расследования этого дела прибыл начальник Морского штаба князь Меншиков. По прибытии в Николаев он вызвал к себе коменданта города Фёдорова и буквально с порога спросил:

– Флигель-адъютант Казарский был отравлен?

– Никак нет, Ваша светлость, Казарский умер естественной смертью…

– Смотри же!.. – грозно посмотрел на коменданта князь.

Однако эксгумация и исследование внутренних органов усопшего подтвердили правоту Фёдорова. Вскоре после этого Фёдоров занял должность Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора взамен убывшего на Кавказ наместником графа Воронцова. Казалось, инцидент был исчерпан. Но не тут-то было! Молва тут же обвинила бывшего коменданта Николаева в отравлении Казарского, за что тот якобы и получил повышение. Несмотря на всю абсурдность слухов, Павел Иванович сильно переживал.

На должности Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора Фёдоров пробыл свыше 20 лет (с 1834 по 1856 гг.). Перед Крымской войной он был вторично оклеветан, правда, в связи с другим делом. В те годы запрещался экспорт хлеба. Однажды прошёл слух, что несколько кораблей, гружёных зерном, покинули причалы Одессы. Поднялся нешуточный скандал! Фёдоров был заподозрен во взяточничестве. Его уволили и предали суду. Тяжба длилась несколько лет. В 1856 году Павел Иванович был вызван в Москву, чтобы предстать перед судом. Не доезжая до Москвы, бывший генерал-губернатор, считавший себя невиновным и желая избежать позорного суда, отравился.

Ну и полицмейстер Григорий Автономов, которого народная молва прямо обвиняла в преступлении.

Ещё раз прочтём выдержку из письма шефа III отделения графа Бенкендорфа: «Дядя Казарского Моцкевич, умирая, оставил ему шкатулку с 70 тыс. рублей, которая при смерти разграблена при большом участии николаевского полицмейстера Автомонова. Назначено следствие, и Казарский неоднократно говорил, что постарается непременно открыть виновных. Автомонов был в связи с женой капитан-командора Михайловой, женщиной распутной и предприимчивого характера; у нее главной приятельницей была некая Роза Ивановна, состоявшая в коротких отношениях с женой одного аптекаря. Казарский после обеда у Михайловой, выпивши чашку кофе, почувствовал в себе действие яда… Назначенное Грейгом следствие ничего не открыло, другое следствие также ничего хорошего не обещает, ибо Автомонов – ближайший родственник генерал-адъютанта Лазарева».

В 1827 году Автономов поступил на службу в Николаевское Адмиралтейство и в чине майора стал командиром 12-го рабочего ластового экипажа. За проявленные администраторские и организаторские способности через два года был назначен «исправляющим должность» николаевского полицмейстера вместо уехавшего в Одессу полковника Фёдорова; на следующий год Высочайшим указом был утвержден в этой должности.

После трагедии с флигель-адъютантом Казарским специально созданная по распоряжению императора следственная комиссия сняла все подозрения в отравлении. Дело было закрыто. Но осадок остался.

Полковник Автономов умер в 1850 году, на 57-м году жизни, прямо за рабочим столом, от сердечного приступа.

«Осадок» же для нас, дорогой читатель, состоит даже не в судьбе оболганного полицейского чиновника, а в том, что по делу об Автономове всплыло ещё одно имя – прославленного русского адмирала Михаила Петровича Лазарева. Якобы Автономов был его родственником, поэтому уголовное дело и развалили. Так вот, ни в одном из архивных документов родственная связь между ними не прослеживается: Автономов не был родственником Лазарева. Это тоже «народная молва».

Хотя и здесь не обошлось без «фольклористов», утверждающих, что полицмейстер являлся адмиралу кумом. Пусть даже так. Но кум не родственник, он всё равно что сосед. Впрочем, они и были соседями…

Автор этих строк чрезвычайно признателен давно ушедшему собрату – публицисту-документалисту Ивану Фёдоровичу Горбунову за предоставленный ценнейший следственный материал. Опираясь на его труд, опубликованный в 1886 году в журнале «Русская старина», автору почти не осталось места для собственного расследования. А это, несомненно, была бы поистине титаническая работа.

И под занавес мне остаётся лишь пожать руку Почётному председателю Севастопольского Морского Собрания Виктору Павловичу Кот за нашу обоюдную любовь к Отечественной Истории.

А ещё остались «фольклористы» – им тоже спасибо. И… пламенный привет!

Честь имею.

Москва-Севастополь-Ялта (Харакс) – Москва. 2019–2020 гг.

Проигравший Триумфатор, или Над бастионами багровый рассвет…

Это дуб, сраженный вихрем, дуб, который никогда не умел гнуться и сумеет только погибнуть среди бури.

…Февраль 1855 года свалился на Россию большими несчастиями. Сначала со скоростью снежного кома разнёсся страшный слух о поражении русских войск под Евпаторией. Дескать, турки-басурманы вкупе с английскими барышниками и парижскими «лягушатниками» уже весь Крым оттяпали.

– Севастополь бомбят! Того гляди, без Крыма останемся… Неужто нехристям отдадим? – шептались, крестясь, петербуржцы. – Эк оно! Так дальше пойдёт – до столицы допрутся…

Затем и про это забыли. Потому как вторая новость оказалась совсем уж невероятной: скончался император Николай Павлович. Поистине сногсшибательная весть! В разгар войны, развязанной грозными противниками, вдруг лишиться Государя – это ли не испытание для всего народа?!