Виктор Саморский – Status quo или рекламные байки (страница 9)

Как вы думаете, и где же убавилось?

Часть клиентов ОВ отдала Светлане, и тем самым почти ополовинила мою зарплату. Я, конечно, попытался оспорить, мол, «Ольга Викторовна, как так-то?» А в ответ — «работай больше, заказов полно».

Ну и ладно, серьезно ругаться я не стал, спорить быстро надоело. Светлана хочет бабла? Вот пусть и пашет, как лошадь. Всех денег не заработать, а сутками жить в офисе мне уже осточертело.

Но «осадочек» остался. Как будто меня одним росчерком пера перевели из незаменимых работников с самым высоким окладом в подмастерье, которому платить вовсе необязательно.

На чем я остановился?

— Русское золото, прямые поставки ювелирных изделий от цыган.

— Покажи немедленно, — требует ОВ.

— Ольга Викторовна, он врет, на баннере ничего такого нет, — вопит Светлана.

Поворачиваю экран и стараюсь не фыркать, но удержаться невыносимо трудно, просто физически невозможно. Ольга Викторовна долго и пристально смотрит на баннер и наконец не выдерживает:

— Света, а почему он у тебя зеленый?

Светлана мгновенно покрывается красными пятнами и мямлит что-то невнятное.

— Потому, что золото — цыганское, — поясняю я причины своего безудержного смеха, — самая честная реклама в мире.

Цыганским золотом называют рандоль, одну из разновидностей бронзы, сплав меди с чем-то, не помню точно, кажется, с бериллием. Внешне от золота она почти неотличима, особенно если хорошенько отполировать, чем и пользовались профессиональные мошенники в 90-х годах. Изготавливали из рандоли ювелирные изделия и втюхивали их наивным покупателям где-нибудь в подземном переходе под видом золотых. Вот только рандоль, в отличие от золота, со временем окисляется, тускнеет и приобретает легкий зеленоватый оттенок.

Истории, как правило, у всех обманутых схожи. То «новому русскому» нечем оказалось заплатить в ресторане, пил и гулял три дня кряду, все деньги спустил, а в конце снял с руки «дорогущий» перстень и вручил обалдевшей официантке. То семейная пара поссорилась, и муж в сердцах решил пропить обручальное кольцо «прямо здесь и сейчас» и обменял его у продавца магазина на бутылку водки.

Ювелирное изделие предлагалось купить незадачливому прохожему по немалой цене, но все же гораздо дешевле магазинной стоимости. Особенно на этом поприще широко развернулись цыгане, за что рандоль и получила свое название. В ноль-седьмом все эти истории доверчивых любителей золотой халявы были еще свежи и не покрылись мхом истории, поэтому нарисовать на баннере «русского золота» колечко с зеленоватым оттенком, это было все равно, что признать, будто компания торгует подделками.

— Он желтый! — наконец оживает потерявшая дар речи Светлана.

— Немного зеленцой отдает, — не соглашается ОВ.

— Да желтый он, — не уступает Светлана, и разворачивает свой монитор экраном к нам. Нужно признать, баннер действительно выглядит вполне прилично, но мы уже знаем правду.

— Моник откалибровать не пробовала? — ехидно интересуюсь я.

— Отвали, дальтоник, — орет она в сердцах.

— Сама такая, — парирую я, — у меня отличное цветовосприятие. И самое большое количество оттенков, кстати, я различаю именно в зеленом спектре.

Это никакая не похвальба, а истинная правда, хотя Светлана все еще думает, что я ее троллю. А главное — щелкнуть «пипеткой» и посмотреть числовые характеристики RGB — дело двух секунд. Но нет, вместо этого она будет полчаса спорить и оскорблять коллег.

В офисе пять компов, ОВ открывает макет на всех, включая свой собственный. К моему смеху присоединяются и девчонки менеджеры, ни один моник толком не откалиброван, поэтому баннер на всех выглядит по-разному — сияет всеми цветами радуги. На одном мониторе он имеет фиолетовый оттенок, на другом — синий, на третьем — оранжевый и т. д.

ОВ десять лет работает в рекламе, Фотошопом владеет не хуже нас, сообразив, что давно пора ставить жирную точку в затянувшемся веселье, делает то, с чего я начал — применяет «пипетку» и оглашает результат. Светлана краснеет, а я с гордым видом победителя удаляюсь «почивать на лаврах».

Тем временем Светлана вполголоса бормочет, — «а баннер уже напечатали и повезли вешать».

ОВ хватается сначала за сердце, а потом за телефон, ворчит едва слышно, что у нас «опять убытки, из-за невнимательности персонала». Смех моментально смолкает и улыбки сползают с лиц, все знают, что повторная печать после исправления косяков пойдет за наш счет. ОВ в этом плане жесткий руководитель, за любой проступок наказывает рублем.

— Сергей, немедленно разворачивай машину и вези баннер сюда!

Старый, услышав в телефонной трубке характерные нотки в голосе директора, мгновенно смекнул, что дело дрянь, прилетает на своей Газели буквально за десять минут, прет на себе огромный сверток. Приходится выбираться из уютного кресла и бежать на помощь.

Офис у нас большой, но шестиметровый баннер раскатать в нем все-таки непросто. Воняет клеенкой — ужас. Наконец развернули на три четверти, разложили как попало на столе, где-то до пола провисает, часть все еще в рулоне. Стоим, смотрим, думаем каждый о своем.

— Мда… — задумчиво тянет ОВ, — и все-таки он зеленый.

Светлана обреченно вздыхает — приговор вынесен, степень вины установлена, остается только дождаться оглашения приговора.

— Значит так, — принимает решение ОВ, — баннер вешать не надо, везите пока на склад. Светлана, поправь цвет и отправь макет на печать повторно.

Теперь вздыхают все сразу, лишний раз объяснять никому не надо, что в этом месяце придется попрощаться с премией. Светлане — точно, а остальным — в зависимости от настроения ОВ, фаз Луны и наличия Юпитера в шестом доме.

— Андрей, тебе — откалибровать все мониторы. Сергей, привези в офис тот большой цветной лазерный принтер, что у нас без дела стоит в мастерской. У него хорошая цветопередача, будем макеты распечатывать и давать каждому клиенту на подпись. Чтобы впредь история не повторилась. И пожалуйста, будьте внимательнее!

В этот момент позади нас едва слышно открывается входная дверь и входит заказчица. Как писал Гоголь — немая сцена. Скатать и унести с глаз долой проклятый баннер мы уже не успеваем. Веселая и довольная собой хозяйка ювелирного магазина «Русское золото» открывает рот, чтобы поздороваться, видит баннер и в ужасе произносит совсем не то, что собиралась:

— А почему он зеленый? У нас настоящее золото! Оно, хоть и турецкое, но настоящее.

Смеяться нельзя! Если в эту секунду хоть кто-нибудь в офисе издаст непозволительный звук, ОВ на месте растерзает. Светлана бормочет что-то об искусственном освещении и цветовых профилях печати CMYK, которые отличаются от изображения монитора, «но на солнышке все будет желтое, вот увидите». Успокоить ошарашенную клиентку непросто, но Светлана старается быть максимально убедительной, и даже голос не дрожит, только красные пятна на щеках выдают волнение. Кое-как заказчицу все-таки удается спровадить с глаз долой.

Директриса злая, как черт.

— Обоим минус десять процентов премии.

— А меня за что? — возмущенно ору я.

— За то, что не смог подобрать нужных слов и убедить коллегу в необходимости калибровки монитора.

Лучше бы промолчал, труп врага со временем и так проплыл бы мимо. Хотел как лучше, а получилось, как у Черномырдина.

Вечером Старый привозит огромный принтер, занимающий почти половину микроавтобуса.

— Пойдем поможешь, — просит он меня, — тяжелый.

По внешнему виду ясно, что весит это чудо техники немало. Но мы все-таки не кисейные барышни. Справимся!

Кряхтим, тужимся, прем эту «дуру» в офис.

— Только не ко мне на стол, — вопит Светлана, — у меня и так места нет.

— Не дождешься, — отвечаю, — самому пригодится.

Устанавливаем. Старый, попрощавшись, уезжает на завод.

Я вновь забираюсь в свой волшебный угол, чуть-чуть поправляю принтер, перфекционизм тут вовсе ни при чем, добиваюсь желаемого результата и расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Вот теперь меня совсем не видно. Ниоткуда. А главное — не видно экран моего рабочего монитора.

— Ольга Викторовна, — ябедничает Светлана, — Андрей специально загородился со всех сторон и теперь непонятно, он там работает или спит.

ОВ некоторое время молчит, между нашими столами чуть более метра, но ей тоже не видно мой экран. Скосив глаза она пытается незаметно проверить высказанную догадку, обнаруживает, что откинувшись назад к самой стене, мой экран ей все-таки видно.

Затем успокоенно произносит:

— Ты же не захотела ставить принтер на свой стол. Передумала?

— Нет!

— Ну, как знаешь.

Обычная житейская психология, выявленная эмпирическим путем: «если для достижения результата нужно напрягаться, то результат так никогда и не будет достигнут». Иными словами, я могу быть спокоен, хотя ОВ в любую секунду может откинуться на спинку кресла и заглянуть в мой экран, слишком часто она этого делать не станет.

Как показало время, она этого не сделала ни разу.

Света и Светлана

Появление еще одной Светы в офисе персонал встретил почти равнодушно. Напряглась только ОВ и, как оказалось, не беспочвенно. Путаница началась почти сразу, и на обращение директора — «Светлана», реагировать стали обе девчонки одновременно. Ситуация каждый раз вызывала бурное веселье, и пару дней мы таким образом развлекались, но потом пришло осознание необходимости различия Свет между собой.