Виктор Саморский – Status quo или рекламные байки (страница 7)

— Магазин — это общественное место, — пояснил сержант, — никто никуда не вламывался, дождался открытия, вошел вместе с другими покупателями. В холодильник ваш он не лазил, продукты с прилавка не хватал, грязными руками не лапал. Ну лежит на полу, и что? Это не преступление.

— А если я сейчас вломлюсь к вам в участок и разлягусь на полу?

— Да сколько угодно, — усмехнулся сержант, — от вас же не воняет. Можете подремать в уголочке, если обещаете никому не мешать.

— Тьфу на вас, — окончательно рассердилась Клавдия, — кто у вас начальник? Я буду писать жалобу!

— Это ваше право, — заявил лейтенант, — а мы поехали.

— А нам что делать? — недовольно завопил охранник, сообразив, что проблему спихнуть не удалось.

— Делайте, что хотите, только преступлений не совершайте.

— Вы не можете просто так уехать, — возмутился охранник, — вы должны служить и защищать.

— Фильмов, что ли пересмотрел? — хохотнул сержант, — это девиз американских полицейских.

— А у наших какой?

— Понятия не имею. Поехали, товарищ лейтенант.

— Не пущу! — Клавдия упрямо встала в дверях, — пока этого урода не уберете у меня из-под прилавка, я от вас не отстану.

— Вызовите «скорую» в таком случае, — не выдержал лейтенант.

— А при чем тут «скорая»?

— А мы причем?

— Клава, он же не умирает пока. Здоров, как бык, всю ночь на морозе и даже не чихает. Они его тоже забирать откажутся.

— Леша, а ты огрей его чем-нибудь, чтобы кровь потекла, может, тогда «скорая» заберет?

— Еще чего, нужен мне этот бомжара, сидеть еще за него потом.

— Нанесение тяжких телесных, — хихикнул сержант.

— … группой лиц по предварительному сговору, — добавил лейтенант.

Полицейских ситуация откровенно забавляла.

— Клава, дай хоть перчатки какие-нибудь, — попросил охранник Леша, — вышвырну его, пока полиция не уехала. А то сдохнет потом эта тварь под забором, а скажут, что я его грохнул… по предварительному сговору с тобой.

На помощь охраннику Леше пришел его напарник Жека. Вдвоем взяли бомжа под руки, выволокли из магазина и торжественно погрузили в сугроб.

— Гады вы, — причитал бомж, — сволочи. Совести у вас нет! Человек замерз. Ему хо-ло-дно. А вы его на мороз выкидываете. Как скотину бессловесную.

— Вали отсюда, козел! — свирепела Клава, — всех утренних покупателей мне распугал.

— Теперь можете смело вызывать «скорую», — продолжал веселиться сержант, — человек в сугробе мерзнет. Может быть обморожение. Должны приехать. Просто обязаны.

«Скорая» к людям с инфарктом иногда по два часа едет, а тут прилетела, как на крыльях, за две с половиной минуты. Это Леша, наученный горьким опытом, не стал по телефону объяснять подробности, а наврал с три короба. Вот это вранье ему и вышло боком, сработав триггером, от которого моментально завелся врач.

— Кто мне звонил? Сейчас оформлю ложный вызов и вас оштрафуют.

— Еще чего, — Клава не успела толком остыть и завелась с пол-оборота, — не будем мы за этого урода платить. И в тюрьму садиться не собираемся. Забирайте его, ваш клиент.

— Ничего не знаю, — бухтел недовольный врач, — он такой же наш, как и ваш.

— А вы его к нам не приписывайте. Забирайте!

— Может, он местный, — хихикнул врач, — живет неподалеку в коллекторе. Значит, точно ваш.

— И что с того?

— Имеет полное право проживать по месту регистрации. С жалобами в поликлинику не обращался. Так что…

— Обморозится же, — увещевала Клава, — забирайте, пока не окочурился от переохлаждения.

— Помрет, значит труповозку пришлем. А пока пациент жив, здоров и в прекрасной физической форме, нечего ему делать в больнице. Там нормальные люди восстанавливают утраченное здоровье. А это — бомж.

— А бомж, что — уже не человек?

— Да человек-то он человек, не в этом дело.

— А в чем?

— У него в одежде столько насекомых, что на целый квартал хватит.

— И что с того? Думаете вши по всей больнице расползутся? Вызовете санэпидемстанцию.

— Грязный он, вонючий.

— У вас что, душевой нету?

— Женщина, вы не понимаете. Не можем мы его в таком виде в больницу пустить. Потом кто будет кафель отмывать после этого засранца? Он же всю душевую нам изгадит. Ни одна уборщица не согласится мыть. А одежда? Прачка скорее уволится, чем будет «это» руками стирать. Не в общей же стиральной машине крутить, правильно?

— Ну да, — согласилась Клавдия, — одежонку лучше бы выкинуть.

— Вот еще, — недовольно буркнул бомж, — нормальный такой кожушок. Я в ём ужо почитай третью зиму зимую.

— Лучше, или не лучше, — продолжил свой монолог врач, — а голого на улицу не выгонишь. Вон холодина какая. Значит, надо обеспечить одеждой. А где ее взять? Из дома принести? А оно мне надо? Мне не настолько много платят, чтобы я бомжей за свой счет обувал и одевал.

— Простынет, заболеет туберкулезом, — не отставала Клавдия.

— Значит, в «тубик» отвезем. Тут недалеко — три квартала.

— Господа полицейские, — вмешался в разговор Алексей, — повлияйте же на врачей.

— Чего это ради?

— Ну так это, доведение до самоубийства же.

— Не вижу никаких признаков готовящегося суицида.

— Ну он в сугробе сидит.

— И что?

— Заболеет и умрет.

— Не факт, — вмешался в спор сержант, — вон чукчи зимой в сугробах спят и ни черта не болеют. А у них зимы ни чета нашим.

— Болеют все, — отмахнулся врач, — просто чукчи к морозам привычные. Климат у них сухой, в отличие от нашего, а под снегом хоть и отрицательная, но ровная температура. Точно не помню, вроде бы минус два градуса.

— Минус два — не минус двадцать, — отозвался Алексей задумчиво, — может, и правда спят.

— Да сказка это, — закрыл гештальт доктор.

Пока шел яростный спор о чукчах, бомжа как-то упустили из виду. Мужичок поднялся, матюгнулся для порядка, да и пошагал в неизвестном направлении. Когда спорщики обратили внимание, бомжа и след простыл.

На этом стихийный митинг закончился ввиду отсутствия предмета спора. Все дружно отправились по рабочим местам, и я тоже, потушил окурок и пошел рисовать баннер.

***

Может быть, кого-то покоробит мое отношение к людям, потерявшим единственное жилье и вынужденным ночевать на улице, но иммунитет к чрезмерной жалости у меня выработался еще в пятнадцать лет после одной поучительной истории. К «Status Quo» история никакого отношения не имеет, но все же я вам ее расскажу.

В 1984 году я поступил в Ростовский кинотехникум, жил в общаге и каждые выходные мотался домой на рейсовом автобусе. Туда — в пятницу вечером, обратно — в понедельник утром.