Виктор Саморский – Status quo или рекламные байки (страница 6)

— Не-а, — отвечает бомжара, — ваше предложение меня не заинтересовало.

— В смысле? — опешил Витек, — да кто бы мне предложил пузырь за десять минут плевой работы.

— Не хочу, — отвечает бомж, — я тут еще полчасика постою, мне гораздо больше подадут.

Витек начал заводиться.

— Ты работу сделай, а потом стой, сколько хочешь.

Бомжара выпрямился, подбоченился и уверенным голосом отвечает:

— Я тебе не раб! Нужно копать, вот иди сам и копай. А я работать не хочу и не буду. И хрен ты меня заставишь! А на пузырь мне и так подадут.

Я даже мысленно представил себе эту картину, как багровеет Витек, глаза выпячиваются из орбит, кулаки сжимаются в бессильной злобе, на губах проступает пена.

— Значит так, — собрав всю волю в кулак, заявляет Витек, — если копать не хочешь — убирайся вон. И чтобы я тебя никогда здесь не видел. Увижу — убью!

— Да и пошел ты, — усмехается бомж, — город большой, я себе другое место найду.

— Вали, я сказал, — закипает Витек, — и своим передай, чтобы за два квартала обходили торговый центр. Я с вами шутить не буду. В тюрьму сяду, но ни одна тварь здесь больше попрошайничать не будет. Никогда!

А бомжара отошел на безопасное расстояние, понимает же, что Витек следом не побежит, и средний палец тому показывает — «накося выкуси, ублюдок»

— Ах, ты же, тварь!

Как Витька удар не хватил, я не знаю. Но разозлился он страшно. Плюнул на охрану бутиков от посягательства потенциальных воришек, взял лопату, грабли, пошел на задний двор торгового центра и вскопал несчастную клумбу. А бутылку, купленную для бомжа, вечером сам употребил. Как честно заработанную оплату собственного труда.

С тех пор ни одного бомжа-попрошайки в окрестностях торгового центра не видно. Витек слов на ветер не бросает…

***

Этой зимой резко похолодало, к концу января на градуснике минус двадцать. Несколько смертельных случаев с бомжами, не сумевшими вовремя приспособиться и подобрать тепленькое местечко. Все это, конечно, очень грустно, но есть и другая сторона — всем на свете не поможешь, своим теплом не обогреешь. А бомжи — люди неблагодарные, пару раз приютишь, так и сопрут чего.

С утра, как только открыли фермерский рынок, в числе первых покупателей в зал ворвался бомж, грязный и с адски зловонным шлейфом вони. Растолкав посетителей, он заскочил за прилавки и с грохотом обрушился около холодильников.

— Я здесь спать буду! — хриплым голосом заявил он и закрыл глаза,.

Продавщица в крик, покупатели, само собой, в разные стороны, ибо воняет так, хоть святых выноси. На вопли прибежал охранник.

— Убери его отсюда, — вопит продавщица.

Охраннику нет никакого желания связываться с бомжом, потом неделю руки стиральным порошком отмывать придется.

— Эй ты, вставай, — пинает охранник бомжа, — уходи отсюда. Ты клиентов отпугиваешь.

— А мне побоку, — отвечает бомж, — я спать хочу. Отстаньте! На улице мороз. Я туда не пойду. Я и так всю ночь мерз.

— Я сейчас полицию вызову, — вопит продавщица.

— Да хоть Папу Римского, мне все ро́вно, — отвечает бомжара, — отстаньте от меня! Я никому не мешаю. Пару часиков посплю и уйду.

— Нет, ну это уже совсем наглость, — вопит продавщица, — Леша, выкинь его отсюда!

— Клава, я вообще-то рукоприкладством заниматься не имею права. Меня и посадить могут. Ты, наверное, правда вызови копов.

Набрали номер, оставили заявку. Через несколько минут, центр города все-таки, прискакал УАЗик полиции. Выбрались оттуда двое — молоденький литеха и сержант, постарше и поплотнее.

— Что случилось?

— Вот, — вопит пострадавшая продавщица, — лежит, воняет, уходить не хочет.

— Хм… — озадачился полицейский, — ничего не украл?

— Пусть только попробует, я ему тогда своими руками голову оторву.

— Ну, как бы… состава преступления нет. Задерживать не за что. Погреется и сам уйдет.

— А мне что делать? — вопит продавщица.

— Что делать? — задумчиво пробормотал лейтенант, — «хозяину» сообщи, пусть приедет, разберется с бомжом.

— Я и есть хозяйка! — вопит она еще громче, — уберите его отсюда!

Вокруг, несмотря на ранний час и прохладную погоду за окном, собралась уже приличная толпа.

— Может, вы его в обезьянник на пару часов закроете, а? — подал голос охранник.

— Вот еще, — возмутился лейтенант, — в машине потом неделю вонять будет, пока это все выветрится.

— Уберите его отсюда. — вопит продавщица, — я на вас жаловаться буду!

— Мужчина, покиньте помещение, — сделал вялую попытку лейтенант.

— Идите вы все в пень!

— О! — восклицает охранник, — оскорбление при исполнении. Мужики, забирайте! Ваш клиент.

— Я ничего не слышал, — заявляет лейтенант, — бормочет что-то невнятно. Ничего не разобрать. Серега, ты понял что он пробубнел?

— Не-а, — моментально сообразил сержант, — товарищ лейтенант, поехали. Ложный вызов. Вот убьет кого, или ограбит, тогда вернемся и заберем.

— Я его сама сейчас придушу.

— Тогда мы вас заберем, — зевая сообщает лейтенант, — а этого увезет труповозка.

— И чё делать? — снова влез охранник, — мужики, я его бить не буду. Вы же тогда меня самого закроете, а у меня семья. Мне садиться никак нельзя.

— Если хочешь, — ехидно предлагает сержант, — мы можем пойти покурить. Только сильно не буцай, а то вдруг и правда загнется.

— Да не буду я его трогать! Мне оно надо?

— Ну тогда, как хотите, а мы поехали.

— Куда это вы поехали? — уперла руки в бока Клавдия, перегородив дорогу.

— Раскрывать преступления, — хихикнул литеха.

— А здесь что?

— А здесь нет состава преступления, — тяжело вздохнув, пояснил лейтенант.

— А это — что?

— Где? — попытался отмазаться полицейский.

— Вот, — ткнула пальцем Клавдия, — лежит. Чудо чудное. Диво дивное. Красоты неописуемой. И пахнет в придачу.

— Это?

— Это! — Клавдия потихоньку начала превращаться в рассерженную фурию.

— Это человек, который подвергся влиянию сверхнизкой температуры. Можно сказать — пострадавший от резкого изменения климата.

— Чего? — разъярилась Клавдия, — ну-ка, не морочьте мне голову. Забирайте его!

— Не будем мы его никуда забирать, — довольно грубо возразил сержант, — нет тела, нет и дела. Вот если он потянет чего, или убьет кого, тогда мы можем арестовать. От вас будет нужно заявление. А так, задерживать его не за что. Преступление не совершено. А наш участок не ночлежка для бомжей!

— То есть, — окончательно разозлилась продавщица, — вот так вламываться в магазин и валяться на полу можно?