Виктор Саморский – Последний конвой. Часть 3 (страница 83)

На откровенное вранье вроде бы и не похоже, но регулярных авиарейсов на Земле нет уже давно. Лет десять — точно. И о чем это говорит?

Не знаю! Пусть об этом наши отцы-командиры голову ломают. Им за это жалованье платят и паек увеличенный дают.

Пояснила больному, что бросить его у обочины мы не можем из гуманных соображений. Без медицинской помощи он, скорее всего, не выживет. Но и с собой тащить на другой конец Африки без его явного согласия опасаемся. Сможет ли он самостоятельно добраться домой? Колонна назад поедет не скоро, если вообще поедет.

На секундочку задумался, а потом равнодушным голосом сообщил, что ему теперь вообще все равно. Дом остался в Америке, самолет, на котором прилетел, разбился, друзей и родственников в Африке нет. Мол, везите куда хотите и делайте со мной все, что вам заблагорассудится.

Очень сомнительная персона. Сочувствую Стивену, это его работа — разоблачать иностранных агентов. Я бы на месте политрука пригляделась к подкидышу повнимательнее.

На этом наше общение благополучно завершилось. Джон завалился спать, а я со спокойной совестью перебралась обратно в скорую. Эпидемия нам пока не грозит, можно выдохнуть и заняться более неотложными делами. Да и кресло в скорой гораздо удобнее, чем железный ящик рядом с носилками больного.

2 марта 32 года.

Вот и еще одна ночь позади. Почти на каждой остановке проверяю состояние подкидыша — вполне стабилен, хотя все еще слаб. Лихорадка отступила. Серьезных ранений нет. Не могу сказать наверняка о целостности внутренних органов, но желудок и кишечник функционируют вполне нормально, значит, и остальное в порядке.

В третий раз отказать Стивену не смогла, разбудила Джона, уточнила его самочувствие и пригласила к разговору.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — довольно равнодушно ответил Джон, но глаза холодно сверкнули. Понимает, что разговор предстоит непростой. Я даже заметила, что он весь напрягся, съежился и как будто стал ниже ростом. Впрочем, это могло мне и показаться.

Разговаривали наедине они довольно долго. Не меньше двадцати минут. Стивен выбрался из кузова задумчивый и недовольный. Меня так и подмывало ляпнуть — «вот-вот, я так же считаю», но не стала. Еще подумает невесть что…

А через несколько минут и сам Джон выбрался из заточения. Вот теперь я точно уверена, что наш америкашка идет на поправку. Движения пока неуверенные, координация нарушена, руки дрожат. Но упрямо движется к цели. Пришлось перехватить на полпути, усадить на ящик возле грузовика.

— Куда это вы, Джон, — спрашиваю, — собрались?

— Хочу, — отвечает, — подышать свежим воздухом.

Пришлось уступить. Но попросила никуда не уходить. Пообещала вернуться через полчасика, у меня еще двое раненых перевязку ждут…

Провозилась немного дольше, чем планировала, наступило время обеда. Пришлось сопровождать Джона к полевой кухне и объяснять, что к чему. Получив свою порцию пайка, американец почему-то устроился среди наемников Джарваля и, погрузившись в собственные размышления, приступил к трапезе, а меня тут же перехватили молодые штурмовики, завязалась непринужденная беседа с шуточками и подначками, и я окончательно потеряла из виду Джона. Как мне показалось перед расставанием, он и не особо нуждался в собеседнике.

После обеда я вернулась к раненым в землянку, Джузеппе принес шесть порций, помогла раздать ребятам пищу. Дождалась, пока поедят, собрала тарелки и вернула повару. Затем ушла в свой «закуток» и с наслаждением вытянулась на раскладной кушетке. Все-таки в кузове было ужасно неудобно ехать.

Я постепенно проваливалась в сон, когда прибежал взбудораженный Мишка. На входе его перехватил Ашвани, на шум и разговоры подтянулся Василий.

— Мне срочно Лидия Андреевна нужна. Позовите!

Вот же неугомонный. Пришлось вставать. Откинула одеяло, закрывающее проход, высунула нос и спрашиваю — Миша, что случилось?

Михаил весь красный, запыхавшийся. Видимо, бежал.

— Лидия Андреевна, Эмиссара убили.

— … ешкин кот… — на самом деле у меня вырвалось совсем другое, у бедных ребятишек, наверное, все ухи повяли. Но внутренний цензор запрещает мне это здесь писать.

— Пауль Стивена арестовал. Я ему помог бежать. Штурмовики хотят напасть на наемников. Прямо сейчас. Стив попросил нас спрятаться… чтобы шальной не зацепило…

— Ты мертвого Быкова видел? — я начисто проигнорировала все трепотню Михаила. После главной новости остальное уже не воспринималось всерьез.

— Нет, — покачал он головой.

— Значит так, — я решительно потянула на себя тревожный чемоданчик, — сидите здесь.

Ашвани попытался пристроиться рядом, симулируя полное непонимание языка. Пришлось повысить голос:

— Все трое! Ждите. Вернусь, все объясню.

Я решительно поднялась по ступенькам и зашагала к «Тигру». На полпути меня перехватила охрана.

— Лидия Андреевна, вы к кому?

— Мне срочно Пауль нужен.

— Он в штабной палатке. Она вон там стоит, между грузовиками.

— Ясно. Спасибо ребята.

Пришлось топать через половину лагеря. Там меня вновь остановила охрана. Судя по количеству часовых, Мишка не врет, явно случилось ЧП.

— Мне нужно видеть Пауля.

— Извините, Лидия Андреевна, мы не можем вас пропустить. Идет совещание. Вам придется немного подождать.

Еще чего?

— Тогда вызовите его сюда.

— Извините, Лидия Андреевна, но мы не можем. У нас приказ. Вам придется подождать, пока совещание закончится.

Придется идти на штурм.

— Где Быков?

Оба часовых как по команде опустили головы и ничего не ответили.

— Я повторяю свой вопрос, — ледяным тоном произнесла я, — где Эмиссар?

— Быков мертв, — тихо произнес один из часовых, — только мы вам ничего не говорили.

— Почему не сообщили? Кто констатировал смерть?

Стоят, мнутся, жмутся, пожимают плечами.

— Пауля — сюда. Немедленно! Иначе я разнесу половину лагеря. Вы меня знаете.

Угроза подействовала. Часовые переглянулись, затем один из них нерешительно ушел в палатку и вскоре вернулся. Следом на белый свет выбрался и Пауль.

— Лидия Андреевна? Я вас не вызывал.

— А я вам и не подчиняюсь, — довольно грубо отрезала я, — где Эмиссар? Проводите меня к нему. Немедленно!

— Быков убит, — холодно отчеканил начальник охраны конвоя, — как старший по званию я взял на себя обязанности эмиссара. Что вам угодно?

— Где тело?

— Всему — свое время.

— Что это значит?

— Лидия Андреевна, возвращайтесь к своей работе. Вас раненые ждут. Быкову ваша помощь уже не требуется. Когда понадобитесь, я вас вызову.

— Вы с ума сошли? — я почувствовала, что сейчас мой мозг вскипит, словно чайник, — вы себя слышите? Убит глава экспедиции!

— Во-первых, говорите потише. Не нужно орать об этом на весь лагерь. Во-вторых, а откуда вы узнали, что Быков мертв? Кто вам сообщил?

— Это не важно…

— Это очень важно!

— Покажите мне тело Быкова. Я должна лично убедиться. Констатировать смерть. Установить причину. Занести запись в журнал.

— Половину я уже сделал за вас. Остальное — позже.

— Пауль, я отсюда никуда не уйду. Я крик подниму. Разбужу весь лагерь!

— Лидия Андреевна, — Пауль слегка наклонил голову набок и прищурил один глаз, — если вы не хотите, чтобы я вас арестовал, идите к себе. Не мешайте работать.

— А вы попробуйте! Я вхожу в состав Совета экспедиции. У вас хватит на это полномочий? Вы всего лишь начальник охраны. Вот своими «фашистами» и командуйте.