Виктор Поротников – Фемистокл (страница 7)

Аристид приступил к исполнению своих обязанностей с присущей ему добросовестностью. В первый же день, проверяя отчётность своего умершего предшественника, Аристид обнаружил большую недостачу в части выплат за аренду государственной земли и помещений. Все денежные суммы, поступавшие в казну, заносились на особые пронумерованные медные таблички. На такие же таблички заносились и расходные суммы. Золото и серебро, поступавшее в казнохранилище, раскладывалось по сундукам, тоже пронумерованным. Для каждого месяца текущего года имелся свой сундук. Проверка всех сундуков и медных табличек показала, что деньги из казны просто-напросто уходят направо и налево.

После тщательного обыска в казнохранилище Аристиду и его помошникам удалось отыскать тайник, где были спрятаны чеканные серебряные монеты на сумму в семь талантов[37]. Там же была обнаружена навощённая табличка, на которой, по всей видимости, сохранилась запись чистых денежных поступлений за прошедшие полгода, а также были указаны истинные расходы и суммы, присвоенные незаконным путём. К этим махинациям оказались причастными помимо покойного казначея Софенета многие другие граждане. Аристид нисколько не удивился, увидев в этом списке имя Фемистокла, сына Неокла.

Очень скоро Аристиду стало ясно, что в хищении государственных денег участвовали и логисты, состоявшие при покойном Софенете. Все трое оказались в том потайном списке. Один из этих проворовавшихся логистов, по имени Эвмел, был давним другом Фемистокла и уже привлекался к суду по обвинению в подделке какого-то завещания. Правда, благодаря красноречию Фемистокла Эвмелу удалось тогда выпутаться.

«Поглядим, поможет ли Фемистокл Эвмелу на этот раз! – злорадно усмехнулся про себя Аристид. – Интересно, как станет выпутываться сам Фемистокл, оказавшийся в компании отъявленных казнокрадов!»

Семья покойного Софенета надеялась, что государство возьмёт на себя все расходы, связанные с погребением столь знатного гражданина. В молодости Софенет был победителем на Истмийских играх[38], а в зрелые годы он дважды удостаивался чести заседать в пританее. Помимо этого покойный Софенет отличился в Марафонском сражении. Будучи раненым, он не покинул боевой строй. Однако вместо ожидаемой денежной помощи от государства старшему сыну Софенета пришлось держать ответ перед судебным следователем по обвинению его покойного отца в крупном хищении государственных средств.

Судебное разбирательство было затеяно Аристидом, который припёр к стенке бывших логистов, пособников Софенета. За такое преступление вороватым логистам грозило изгнание из отечества и конфискация имущества. Поэтому нечистые на руку логисты валили всё на покойного Софенета, а также на Фемистокла, который, по их словам, распоряжался государственными деньгами как хотел.

Аристид действовал решительно и без промедления. Вскоре вызов в суд получил и Фемистокл.

Главным обвинителем выступал не столько Аристид, сколько Эвмел, желавший таким способом облегчить свою вину. Помогали Аристиду вести расследование и двое других логистов, замешанных в хищениях наравне с Эвмелом. Через их показания удалось значительно расширить круг людей, причастных к хищениям государственных денег. Среди этих людей оказалось немало аристократов, на первый взгляд имевших безупречную репутацию. Это неимоверно изумило и огорчило Аристида. Более всего Аристида поразило то, что все эти люди исключительно из корыстных побуждений помогали Фемистоклу проводить в жизнь его Морскую программу. Хотя в народном собрании все они, как истые эвпатриды, голосовали против предложения Фемистокла о строительстве большого флота.

Оправдывая прозвище Справедливого, Аристид предъявил обвинение и своим единомышленникам-аристократам, невзирая на дружбу с ними. Кое-кто из фесмофетов[39], обычно председательствующих на суде, счёл своим долгом предостеречь Аристида. Мол, дело пахнет большими неприятностями.

Уже то обстоятельство, что Аристид собрался привлечь к суду архонта-эпонима, состоящего в должности, а вместе с ним ещё троих проворовавшихся логистов, наделает немало шума в Афинах.

Если вдобавок к этому начнётся судебный процесс ещё и над эвпатридами из столь почтенных семейств, тогда и вовсе получится неслыханный скандал. Всё это может выйти боком прежде всего самому Аристиду. Народ озлобится на него за преследование Фемистокла, любимца демоса. Знать же обидится на Аристида за то, что он, желая выглядеть честным, топит в одной луже и друзей и врагов.

Так говорили Аристиду многие его сограждане, вынужденные по должности заниматься этим расследованием. Эти люди были бы признательны Аристиду, если бы он не стал предъявлять обвинение Фемистоклу, изворотливость которого была всем хорошо известна. Судебные следователи с радостью согласились бы произвести дознание у трёх несчастных логистов, взвалив всю вину на них и на покойного Софенета.

Однако Аристид упрямо стоял на своём. Он будет в полной мере следовать закону, никому не делая ни уступок, ни поблажек.

– Если мои проворовавшиеся друзья невзлюбят меня за то, что я привлёк их к суду, значит, в душе они заранее были готовы к тому, что ради них я соглашусь преступить закон, – говорил Аристид. – В таких друзьях я не нуждаюсь. Я не хочу, чтобы афиняне полагали, будто я придираюсь к Фемистоклу из неприязни к нему. Но афиняне так и подумают, если я вдруг закрою глаза на преступления своих друзей-аристократов и займусь только делом Фемистокла.

Впрочем, говоря так, Аристид слегка кривил душой. Неприязнь к Фемистоклу владела им всю жизнь.

Аристократы, которым было предъявлено обвинение в хищении государственных денег, через своих родственников и друзей всячески старались воздействовать на Аристида. Понимая, что Аристид не возьмёт денежную взятку, эти люди старались разжалобить его, кто-то взывал к его великодушию. Каждый день с раннего утра у дверей Аристидова дома толпились просители, не гнушавшиеся самой беззастенчивой лести и жалобных стенаний. Это раздражало Аристида, который полагал, что знатный человек обязан быть честным. Если всё же эвпатрид провинился перед законом, то ему надлежит с достоинством принять наказание, не прибегая к попыткам разжалобить судей.

Однажды под вечер в гости к Аристиду пожаловал Фемистокл.

Аристид несказанно удивился этому визиту и уже восторжествовал в душе, надеясь услышать из уст Фемистокла призывы к жалости и состраданию.

Однако Фемистокл повёл речь о другом.

– Сейчас ты находишься между двух огней, Аристид, – начал он, – и рискуешь сгореть. Ты затеял дело, с одной стороны, законное, а с другой – нелепое и ненужное. Посуди сам…

Аристид раздражённо прервал Фемистокла:

– Это я уже слышал! Ты, погрязший в воровстве и интригах, будешь учить меня жизни?! Твои речи годятся для воров и негодяев. У меня совсем другие принципы.

– Я не собираюсь учить тебя жизни, Аристид, – невозмутимо продолжил Фемистокл. – Я хочу лишь предостеречь тебя…

– Тронут твоей заботой! – резко бросил Аристид. – Но мне кажется, что тебе сейчас лучше поразмыслить, как избежать наказания за воровство, сын Неокла. Ты же приходишь с нравоучениями к честным людям. Мне смешно на тебя смотреть, клянусь Зевсом!

– А мне становится грустно при взгляде на тебя, сын Лисимаха, – сказал Фемистокл. – Ты изображаешь из себя справедливейшего из людей и при этом в государственных делах не видишь дальше своего носа. Нашему государству давно пора усилиться на море, чтобы впредь не страшиться набегов с Эгины и не испытывать перебоев с подвозом понтийской пшеницы. Я не стану отрицать, что брал деньги из казны сверх сметы. Но разве я на эти деньги построил себе новый дом, купил четвёрку лошадей для участия в Олимпийских играх или подарил жене золотые украшения? Эти деньги пошли на постройку флота. Не скрою, мне приходилось давать взятки подрядчикам и торговцам корабельным лесом, но и это было ради пользы дела. В наше время без взяток не обойтись. Ты зря усмехаешься, Аристид. Честным и неподкупным хорошо быть, сидя в кресле главного казначея, не вникая в государственные нужды.

– Фемистокл, если то же самое ты скажешь на суде, то это тебе не поможет, – заметил Аристид. – Полагаю, ты сам это понимаешь.

– Понимаю, – согласился Фемистокл. – Потому и пришёл к тебе домой, чтобы договориться миром.

– О чём договориться? – удивился Аристид.

– Ты прекращаешь судебное расследование, я же, со своей стороны, обещаю тебе должность притана на следующий год, – промолвил Фемистокл.

– Разве назначением на столь важную государственную должность распоряжаешься ты один, Фемистокл? – съязвил Аристид. – Разве в Афинах ныне не демократия, а тирания?

– Ты знаешь, Аристид, у меня много друзей, а также есть немало влиятельных людей, которые многим мне обязаны, – сказал Фемистокл. – В отличие от тебя, я дорожу дружбой, поэтому имею возможность влиять на жеребьёвку и распределение голосов при распределении государственных должностей. Подумай, Аристид. Моё предложение верное!

– И думать не стану! – сердито отрезал Аристид. – Ты приобрёл большое могущество, обворовывая государство и потакая толпе. Поглядим, хватит ли твоего могущества, чтобы оказаться сильнее закона. Ступай, Фемистокл! Нам не о чем больше разговаривать!