Виктор Поротников – Фемистокл (страница 6)
Харикло стало противно от увиденного. Она была озлоблена против Стесилая, торгующего собой. Мужа она просто ненавидела за проявленную слабость. Харикло не могла понять, почему Аристид так унижается перед каким-то ничтожным метеком, не совершившим ничего достойного в жизни!
Фемистокл и его друзья оказались на Пниксе в числе первых. Это было сделано с умыслом. Находясь подле стражей-скифов, пропускавших к месту собраний только полноправных граждан, Фемистокл делал вид, что помогает коллегии секретарей подсчитывать идущих на собрание афинян. По закону, народное собрание можно было открывать, если на Пникс приходило не меньше половины граждан.
На самом деле Фемистокл, как обычно, блистал своей изумительной способностью запоминать лица людей и их имена. Встречая поднимающихся на Пникс сограждан, Фемистокл чуть ли не каждого второго приветствовал, называя по имени. У многих сограждан Фемистокл знал родственников, родителей и детей, тут же осведомляясь об их здоровье. Причём внимание Фемистокла распространялось не только на знатных афинян, но и на бедноту, которой было неизмеримо больше в Афинах и которая считала Фемистокла своим заступником перед эвпатридами.
По мере того как толпы граждан заполняли плоскую вершину Пникса, рассаживаясь на грубо сколоченных сиденьях и плоских камнях, настроение у Фемистокла заметно улучшалось. Секретари уже насчитали десять тысяч афинян, имевших право голоса. Это означало, что половина граждан пришла на Пникс и отмены собрания не будет. И люди продолжали подходить.
Фемистокла также радовало, что среди пришедших на собрание афинян не было Аристида, Эпикида и ещё кое-кого из аристократов, обладавших даром красноречия. То, что этих ораторов не оказалось сегодня на Пниксе, не являлось случайностью. Фемистокл и его друзья позаботились о том, чтобы различные сложившиеся обстоятельства не позволили самым опасным недоброжелателям народа прийти на сегодняшнюю экклесию.
Наконец, секретари подали знак архонтам[33], что можно начинать процедуру открытия экклесии.
Фемистокл поднялся на возвышение и занял своё место на скамье архонтов рядом с коллегами. Внимательным взглядом он окинул вершину холма, напоминавшую людской муравейник. Его густые светлые брови вдруг сомкнулись на переносье, а на лбу залегли суровые морщины. Фемистокл узнал в одной из припозднившихся фигур Аристида.
Аристид проталкивался туда, где расположились аристократы, выделявшиеся своими яркими одеяниями на фоне неброских плащей простонародья. Самый непримиримый недруг Фемистокла всё-таки вырвался из объятий Стесилая! При всей своей неприязни к Аристиду в этот момент Фемистокл не мог не почувствовать невольное уважение к нему за такой волевой поступок.
Пока шло обсуждение малозначительных дел, в собрании царило спокойствие. Но это было затишье перед бурей, которая разразилась хором негодующих голосов и возмущённых выкриков, едва Фемистокл закончил своё выступление, предложив согражданам отказаться от лаврийского серебра ради сильного афинского флота.
Архонтам с трудом удалось восстановить порядок. Начались прения. Ораторы выступали один за другим: кто-то поддерживал Фемистокла, кто-то нет. Явного перевеса не было ни у сторонников Фемистокла, ни у его противников.
Вот слово взял Аристид.
– Граждане афинские! – громко начал он. – Здесь так много говорилось о доблести и счастье, что если я в своей речи не коснусь того же, то, наверное, буду неверно понят большинством присутствующих. Если вдуматься, к чему призывает нас Фемистокл? Он хочет посадить афинян на суда, отняв у них щит и копьё, вручив им взамен весло и корабельный руль. Безопасная морская торговля – это, конечно, большое благо для Афин. Однако наше государство во все времена славилось не оборотистыми купцами, но доблестью предков, выказанной в сухопутных сражениях. Говоря о славе морских побед, Фемистокл намерен унизить афинский народ до гребной скамейки. В своём намерении сокрушить эгинцев Фемистокл забывает, что афиняне побеждали в прошлом и более сильных недругов. Например, халкидян и беотийцев. Причём побеждали их конницей и гоплитами[34]. Хорошо ли, граждане афинские, отказываться от верного и устоявшегося ради смутного и неопределённого, подумайте сами.
Если на суше наша гоплитская фаланга [35]способна победить любого врага, то на море победа часто зависит не от доблести войска, а от ветра и волн. Я знаю, что это бесполезно доказывать Фемистоклу, который в своём упрямстве подобен глухому, поэтому я обращаюсь к вам, граждане афинские. Сегодня Фемистокл желает отнять у народа лаврийское серебро с целью постройки флота. Завтра, если вы, граждане афинские, поддержите его, этот честолюбец обложит поборами не только государство, но и всех вас под предлогом содержания этого самого флота, без которого Афины до сих пор прекрасно обходились.
Речь Аристида была долгой. После его выступления случился некий перелом. Все ораторы, поднимавшиеся на возвышение, выступали резко против предложения Фемистокла. В основном это были люди знатные и богатые.
Видя, что дело близится к голосованию, на котором всё должно решиться, Фемистокл поднялся на трибуну, чтобы ободрить своих сторонников и постараться своими доводами в пользу флота затмить доводы Аристида.
– Граждане афинские! – обратился к народу Фемистокл. – Уважаемый всеми Аристид говорил тут о былых победах афинского войска над Халкидой и Фивами. Эти государства, без сомнения, могущественнее Эгины. Однако весь позор нашего положения в том и заключается, что, победив сильных врагов, Афины вынуждены терпеть обиды от врага гораздо более слабого. Покуда такие граждане, как Аристид, с восторгом рассуждают о доблести наших отцов и дедов, в это самое время эгинцы, ни с кем не советуясь и никого не опасаясь, решают, какое торговое судно пропустить к берегам Аттики, а какое задержать. Аристиду и его друзьям-эвпатридам голод нестрашен, поскольку они владеют самой плодородной землёй в Аттике. Нехватка хлеба грозит в первую очередь безземельным и малоземельным афинянам, коих в нашем государстве большинство. В качестве примера, граждане афинские, я хочу привести коринфян, которые тоже являются соседями эгинцев, однако они торгуют, где хотят, и не испытывают перебоев с поставками хлеба, ибо имеют сильный флот. Напомню вам также, граждане афинские, про критского царя Миноса, который, благодаря сильному флоту, установил некогда свою гегемонию по всей Эгеиде. Даже Афины платили Миносу страшную дань юношами и девушками до той поры, покуда храбрый Тезей не избавил наше государство от этого унизительного побора. Не могу не упомянуть и про древнего афинского царя Менесфея, потомка Эрехтея, войско которого ходило на кораблях вместе с Агамемноном и Менелаем осаждать Трою. Ныне афиняне горды тем, что в знаменитой Троянской войне участвовали и наши далёкие предки, родоначальники ионийцев. Но если бы среди советников царя Менесфея оказался бы человек вроде Аристида, то в гомеровском списке кораблей не было бы вот этих строк:
После выступления Фемистокла началось голосование, которое осуществлялось в собрании афинян простым поднятием рук.
Поделив вершину Пникса на секторы, секретари сначала подсчитали голоса, поданные за предложение Фемистокла, потом были сосчитаны голоса против. У каждого секретаря в руках была навощённая дощечка, куда записывались полученные результаты. В конце концов таблички секретарей переходили к коллегии архонтов, которые и определяли конечный результат голосования.
Итог был таков: предложение Фемистокла было одобрено народным собранием с перевесом в четыреста голосов.
Глава вторая
Казначей богини Афины
Аристид мучительно переживал своё очередное поражение не только потому, что эта победа невероятно возвысила Фемистокла. Печалило Аристида и то, что Стесилай всячески старался сблизиться с Фемистоклом.
И тут судьба вдруг улыбнулась Аристиду, не знавшему, куда девать себя в приступах мрачной меланхолии. Неожиданно умер казначей богини Афины. Незамедлительно были проведены выборы, в результате которых эта должность досталась Аристиду.
Казна афинян хранилась на Акрополе, в сокровищнице богини Афины, покровительницы города. Поэтому государственного казначея афиняне называли попросту – казначеем богини Афины.
Помошниками казначея являлись логисты, их было трое. Как правило, логистов выбирал себе сам казначей, но утверждал их в должности Совет пятисот.
Аристид выбрал себе в помошники людей бескорыстных, как и он сам. Репутация их не была запятнана ничем предосудительным.
Пританы без малейших возражений утвердили в должности новых логистов, несмотря на то что один из них доводился Аристиду дальним родственником. Это было не совсем законно. Однако авторитет честнейшего из афинян стал для пританов самой надёжной порукой.
Казнокрадство было бичом всех государств древности. Страдали от этой беды и Афины. Несмотря на огромные штрафы, конфискации имущества и наложение атимии [36]на уличённых в хищении государственных денег, искоренить это зло никак не удавалось.