Виктор Поротников – Фемистокл (страница 1)
Виктор Петрович Поротников
Фемистокл
Виктор Петрович Поротников
© Поротников В.П., 2025
© ООО «Издательство «Вече», 2025
Об авторе
Поротников Виктор Петрович родился в 1963 году в селе Бутка Свердловской области в семье обычных сельских тружеников. Его отец, Поротников Петр Феоктистович, устроился работать шофером в геологическую партию. Вместе с геологами его семья кочевала по Уралу с места на место. В 1967 году Петр Феоктистович скончался от болезни, а его вдова и сын надолго осели в поселке Пышма Свердловской области. В Пышме прошли детство и отрочество Виктора Поротникова. Со школьной скамьи он увлекался книгами по истории, поэтому без раздумий и колебаний после школы поступил на истфак Петербургского университета.
Учеба в университете и археологическая практика в Крыму расширили горизонт исторического познания впечатлительного студента. Параллельно с учебой в университете Виктор Поротников посещал лекции и семинары для начинающих литераторов при тогдашнем Ленинградском отделении Союза писателей.
По окончании университета в 1991 году Виктор Поротников преподавал историю в школе сначала в городе Выборге, а затем в различных школах Петербурга. Уже тогда он пытался сочинять исторические романы, но эти попытки завершились ничем. Издательства отвергали неумелые рукописи неопытного автора. Прошли годы, прежде чем один из романов Виктора Поротникова наконец-то был напечатан в московском издательстве «Терра». Этот роман назывался «Василий Буслаев», книга вышла в свет в 1998 году.
С этого момента удача на писательском поприще стала чаще улыбаться Виктору Поротникову, его книги печатались в самых разных издательствах не только в России, но и за рубежом.
Самыми читаемыми книгами Виктора Поротникова, по его мнению, являются романы о Древней Руси и из античной истории. Это романы: «Игорь Святославович», «Василий Буслаев», «Батыево нашествие», «Триста спартанцев», «Дарий» и «Митридат». Все они получили высокую оценку от читателей.
На данное время Виктором Поротниковым написано тридцать исторических романов. И он не намерен останавливаться на достигнутом в своем творчестве.
Книги автора, опубликованные в издательстве «Вече»:
«Игорь Святославич», серия «У истоков Руси», 2023;
«Братья Ярославичи», серия «У истоков Руси», 2024;
«Клубок Сварогов», серия «У истоков Руси», 2024;
«Триста спартанцев», серия «Всемирная история в романах», 2024;
«Царица Горго», серия «Всемирная история в романах», 2024;
«Дарий», серия «Всемирная история в романах», 2024;
«Ледовое побоище», серия «У истоков Руси», 2025.
Часть первая
Глава первая
Лаврийское серебро
Этот дом в квартале Мелита знали все афиняне, хотя он ничем не выделялся среди прочих домов на улице Медников: одноэтажный, сложенный из грубо обработанных камней, с двускатной черепичной крышей, с изгородью из терновника. В таких жилищах из поколения в поколение живут, растят детей и умирают афинские граждане среднего достатка. Однако этот дом на углу улицы Медников и Кожевенного переулка был знаменит тем, что здесь родился, возмужал и ныне проживает со своей семьёй любимец афинского демоса – Фемистокл, сын Неокла.
Была середина лета. В эту пору года в Афинском государстве происходят очередные выборы всех высших государственных лиц, а также их помощников.
Благодаря ораторскому таланту и неизменной поддержке самых бедных граждан, численность которых в Афинах всегда была велика, Фемистоклу удалось наконец-то стать архонтом-эпонимом[1]. И это несмотря на яростное сопротивление эвпатридов[2], люто ненавидевших Фемистокла за его неоднократные попытки принизить родовую знать, за его намерение привлекать к начальствующим должностям людей бедных и безродных.
С той поры, когда демократия пустила глубокие корни в Афинах, здешние аристократы лишились почти всех своих привилегий. Народ же благодаря таким гражданам, как Фемистокл, год от года обретает всё большее могущество.
Пиршество в доме Фемистокла закончилось незадолго до рассвета.
Друзья и родственники Фемистокла, рьяно помогавшие ему на выборах, только-только разошлись по домам.
Ещё не затихли вдалеке пьяные голоса и громкий смех разгорячённых вином людей, как к дому Фемистокла бесшумно прокралась мужская фигура в тёмном плаще.
Фемистокл уже было направился в спальный покой, но представший перед ним раб сообщил ему, что у дверей его дома стоит человек по имени Аристид и просит позволения войти.
– Господин, у Аристида к тебе какое-то важное дело, – добавил раб. – Он так и сказал, что пришёл по важному делу.
Фемистокл изумлённо приподнял брови.
– Клянусь Зевсом, это неспроста! – воскликнул он. – Впусти Аристида, Сикинн. Впусти скорее!
Раб с поклоном удалился.
Аристид вступил в просторную комнату для гостей, там стояли столы с объедками и грязной посудой, пахло вином и жареным мясом. Фемистокл встретил позднего гостя с самой радушной из своих улыбок.
– Приветствую тебя, Аристид! – промолвил Фемистокл. – Прошу прощения за то, что принимаю тебя среди такого беспорядка. Если бы ты предупредил меня заранее о своём приходе, то я позаботился бы, чтобы твой взгляд не натыкался на обглоданные кости.
– Пустяки, – холодно проговорил Аристид. – Ни к чему эти церемонии. Мы ведь давно знаем друг друга, Фемистокл. И, как ты догадываешься, я пришёл сюда совсем не для того, чтобы поздравить тебя с победой на вчерашних выборах. Я бы вовсе не пришёл, если бы не одно обстоятельство. Позволишь сесть? – Аристид вопросительно взглянул на Фемистокла.
Тот сделал широкий жест в сторону скамей и стульев, предлагая гостю самому выбрать удобное для него место.
Аристид взял стул со спинкой и поставил его поближе к распахнутому окну. В трапезной было душно, а из окна тянуло ночной прохладой.
Фемистокл устроился напротив гостя, придвинув к себе дифрос[3].
– Повторяю, я бы не пришёл сюда, если бы не одно важное обстоятельство, – вновь проговорил Аристид, ощутив на себе пристальный, выжидающий взгляд Фемистокла. – Я имею в виду твоё необъятное честолюбие, Фемистокл. Оно разжигает гражданские распри, толкает афинян к вооружённому столкновению с нашими соседями – эгинцами. Ты готов бросить вызов самому персидскому царю, Фемистокл, лишь бы быть на виду. Ты готов убеждать всех и каждого в своей незаменимости и гениальной прозорливости! Ныне ты пролез в архонты-эпонимы… А это значит, что Афинам грозят новые потрясения. Вот, почему я здесь.
– Ты хочешь сказать, Аристид, что твоё радение о нашем государстве чище и возвышеннее моего. Так? – В голосе Фемистокла прозвучала плохо скрытая ирония. – Вчера на Пниксе [4]ты говорил то же самое, выступая перед народным собранием. Однако народ не прислушался к твоим словам и наперекор твоему красноречию избрал в архонты-эпонимы меня, а не ставленника аристократов Зенодота. Значит, моя речь пришлась более по душе народу, нежели твоя, Аристид. И мои доводы оказались весомее твоих.
Моё честолюбие вредит не Афинам, а эвпатридам. Давай называть вещи своими именами, Аристид. Я заявляю тебе, что буду непримиримым врагом афинской родовой знати, покуда эта знать не избавится от своих персофильских настроений. Ты только что упомянул про Эгину. Смею тебя уверить, Аристид, что не от эгинцев в скором будущем нам будет грозить величайшее зло, но от персов. И только такие слепцы, как ты и Зенодот, не в состоянии узреть очевидное.
У Аристида вырвался раздражённый вздох.
– Это стало уже правилом для многих ораторов – пугать народ персами, дабы увлечь толпу за собой, – проворчал он. – Но если рассуждать здраво, то персам ныне не до Эллады, ибо у них в стране полыхают восстания. К тому же Дарий умер, а его сын Ксеркс, вероятно, извлёк урок для себя из отцовских неудач. Я имею в виду поражения персов во Фракии и под Марафоном.
– Теперь-то эвпатриды похваляются марафонской победой. А ведь когда Датис и Артафрен высадились в Аттике, то среди аристократов было немало сторонников добровольной сдачи Афин персам, – не без язвительности заметил Фемистокл. – Я не говорю о тебе, Аристид. Однако кое-кто из твоих друзей не вступили в афинское войско и не пошли к Марафону, предпочитая выждать исхода событий. Это ли не измена?
– Не нужно искать недругов среди своих сограждан, Фемистокл, – с лёгким осуждением промолвил Аристид. – Вспомни: когда персы стояли под Марафоном, в Афинах вообще мало кто верил, что нам удастся одним, без спартанцев, разбить столь сильного врага. Я считаю, что во время Марафонской битвы не обошлось без вмешательства богов, ставших на нашу сторону. Вот почему малочисленное афинское войско оказалось сильнее варваров. Не зря же кое-кому из наших воинов привиделся призрак великана в доспехах и с длинной бородой, который крушил персов боевым топором.
– Боги тут ни при чём, – возразил Фемистокл, который тоже участвовал в том памятном для всех афинян сражении. – Нас спасло тогда воинское умение Мильтиада. Он единственный из военачальников знал тактику персов.
– Тем не менее это не помешало тебе, Фемистокл, спустя год после марафонской победы привлечь Мильтиада к суду и посадить его в темницу, где он и скончался, – сказал Аристид. – С твоей подачи судьи наложили на несчастного Мильтиада огромный штраф, который ещё и поныне выплачивает его сын Кимон. Судьи предъявили обвинение Мильтиаду за неудачный поход афинян на остров Парос. Но истина была в другом. Признайся, Фемистокл, ты просто завидовал Мильтиаду! Не имея возможности превзойти Мильтиада популярностью, ты расправился с ним способом низменным и коварным. Как это на тебя похоже!