Виктор Поротников – Дарий (страница 8)

– Народ повсеместно на стороне Бардии, – стоял на своём Прексасп. – Племенные князья не смогут заставить простых общинников выступить против справедливого царя. Никто не осмелится подняться против любимого сына Кира!

– Даже в самой благополучной стране всегда есть недовольные властью, – возражали Прексаспу осторожные и трусливые из числа царских советников. – Вельможи, недовольные указами Бардии, могут опереться не на своих соплеменников, а, скажем, на уксиев или саков, с которыми когда-то воевал Бардия. Эти недовольные могут подбить на восстание тех же египтян, коим персидское господство явно не в радость.

– Вы забываете, что и у Бардии немало сторонников, – не сдавался Прексасп. – Причём не только среди персидских племён. В случае восстания за Бардию горой встанут бактрийцы, мидяне, кадусии…

Зная об этих спорах среди своих приближённых, Бардия хранил невозмутимое спокойствие. Казалось, он только и ждал, чтобы где-нибудь возник заговор или вооружённое восстание знатных князей.

Гаумата, как и Прексасп, твердил, что царю не следует идти на поводу у знатных вельмож – ни у тех, кто не одобряет царские указы, ни у тех, кто одобряет, но страшится, как бы чего не вышло…

На другой день после того, как Бардия дал Гаумате совет взять Атоссу силой, тот долго не появлялся в царских покоях. Гаумата пришёл туда, лишь когда Бардия послал за ним слугу.

– Что случилось, друг мой? – воскликнул Бардия, увидев кровавые царапины на лице у Гауматы. – Рассказывай всё без утайки.

– Царь, я пришёл не с жалобами, а чтобы выслушать, как обычно, твои распоряжения, – сказал Гаумата, почтительно склонив голову.

– О чём ты говоришь? Какие распоряжения? – Бардия вплотную приблизился к Гаумате, чтобы рассмотреть царапины у него на щеке и лбу. – Это сделала Атосса?

Гаумата молча кивнул.

– У меня не сестра, а дикая кошка! – рассердился Бардия. – Она же тебя чуть без глаз не оставила. Вот злодейка! Ну, я ей покажу!

– Царь, не нужно наказывать Атоссу, – промолвил Гаумата. – В случившемся больше моей вины. Женщины ведь тоже бывают не в духе.

– И ты её ещё защищаешь?! – возмущению Бардии не было предела. – Умолкни, Гаумата! Молчи!.. О, я знаю, как надлежит проучить Атоссу. Клянусь всеми творениями Ахурамазды, она получит то, чего так страстно желает!

В этот же день евнухи известили Атоссу, что по воле царя она опять будет жить в гареме. Атоссе вернули всех её рабынь. Ещё Атоссе было позволено трапезничать вместе с её младшей сестрой Артистоной.

Артистона не могла усидеть на месте и тотчас примчалась к Атоссе, едва узнала, что та снова поселилась в гареме.

Атосса была старше Артистоны на семь лет. Артистоне недавно исполнилось семнадцать. Рядом с Атоссой Артистона выглядела сущим ребёнком. Она была добра и наивна, в ней не было проницательности, надменности и твёрдости характера, присущих её старшей сестре. Привыкшая к опеке и наставлениям Атоссы, Артистона тяжело переживала краткую разлуку с ней.

В царском гареме Артистона очутилась по прихоти Камбиза, который лишил её девственности, едва ей исполнилось тринадцать лет. Перед этим Камбиз взял в жёны старших сестёр, Роксану и Атоссу. Уходя в египетский поход, Камбиз взял с собой Роксану, которая была беременной к тому времени. Во время тяжёлых родов в военном стане Роксана умерла. Не вернулся из египетского похода и Камбиз.

Обладавшая покорным нравом Артистона воспринимала, как должное, желание Камбиза совокупляться с нею и была готова в будущем стать его женой. Воля царя, которому было позволено всё, была для Артистоны законом. О кровосмесительной сущности брака с родным братом Артистона не задумывалась, поскольку у неё перед глазами был пример её старших сестёр.

Оказавшись в гареме Бардии, Артистона ожидала, что в скором времени станет законной женой своего брата. Она была очень удивлена, когда этого не случилось. Сначала Артистона решила, что Бардия положил глаз на Атоссу. Но когда было объявлено, что Атосса просватана за Гаумату, приближённого Бардии, это повергло Артистону в растерянность. До неё дошёл слух, что Бардия собирается и её выдать замуж за какого-то знатного мидийца.

Артистона не раз слышала из уст Атоссы, что им, дочерям Кира, более пристало делить ложе с царём, нежели с человеком знатным, но не царского рода. Поэтому в душе Артистона противилась браку с любым человеком не царского рода. Артистона сочувствовала Атоссе, когда ту поселили рядом с покоями Гауматы, дабы она привыкала к своему будущему супругу.

И вдруг Атосса неожиданно возвращается в гарем, да ещё с таким победным видом!

Любопытная Артистона забросала сестру вопросами, желая выяснить, как той удалось переломить волю Бардии и почему, собственно, она отвергла Гаумату, который, по слухам, происходит из рода мидийских царей.

– Для тебя, сестра, Бардия подыскал в мужья хоть и мидийца, зато царского рода, – сетовала Артистона, – а каков окажется по знатности мой жених – ещё неизвестно. Я хочу знать, как мне нужно действовать, если жених мне совсем не понравится и я захочу его отвергнуть, как и ты.

– О, малышка! – задумчивость на лице Атоссы сменилась гримасой отвращения, которую тут же сменила некая потаённая грусть в её глазах. – Лучше тебе не знать об этом. Ты совсем не готова к грубой форме защиты, моя милая. Да и мужское скотство в своём неприкрытом виде, скорее всего, лишит тебя способности сопротивляться. Я постараюсь оградить тебя от этой мерзости, сестричка.

Беседа двух сестёр происходила в небольшой комнате с бассейном.

Видя, что Атосса снимает с себя одежды, собираясь погрузиться в тёплую воду бассейна, Артистона стала помогать ей, как она привыкла это делать, часто живя с сестрой под одной крышей.

Наконец, Атосса полностью обнажилась и шагнула к бассейну.

Глядя на неё, Артистона невольно ахнула. На плечах и бёдрах Атоссы темнели синяки, явно оставленные грубой хваткой сильных мужских рук. Особенно явственно мужские пальцы отпечатались на нежной белой шее Атоссы.

– Милая Атосса, что это такое?! – поражённая Артистона осторожно прикоснулась кончиками пальцев к сине-багровым пятнам на теле сестры.

– Это поцелуи Гауматы, – криво усмехнулась Атосса. – Видишь, малышка, как сильно он меня любит! Жаль, что у меня не нашлось взаимного чувства к нему. Мне пришлось отвергнуть его домогательства, хотя, признаюсь, это было очень непросто. Но, поверь мне, Гаумата пострадал не меньше моего.

Артистона взирала на сестру широко раскрытыми от изумления глазами.

– Так, ты… ты дралась с ним?

Атосса кивнула, тряхнув гривой своих распущенных волос.

– Пришлось, сестрёнка.

– И тебе никто не помог?

– Как назло, рядом не оказалось ни рабынь, ни евнухов… Я подозреваю в этом происки Бардии, ведь это он толкает меня в объятия Гауматы.

– Что же теперь будет, Атосса? – прошептала Артистона.

– Не знаю. – Наклонившись, Атосса побултыхала рукой в воде.

– Ты виделась с Бардией после… этого?

– Нет.

– Но ведь в гарем тебя вернули по распоряжению Бардии. Так мне сказали евнухи.

– Видимо, у Бардии состоялся разговор с Гауматой, – промолвила Атосса, сворачивая волосы в длинный хвост и закрепляя их на макушке головы серебряными заколками, чтобы не замочить в воде. – Полагаю, Гаумата, рассудив здраво, наотрез отказался взять меня в жёны. Вот Бардия и спровадил меня сюда.

– Как это ужасно! – простонала Артистона, у неё на глазах появились слёзы. – Милая Атосса, как несправедлив к тебе Бардия! Как он безжалостен и бессердечен!

Однако Атосса была иного мнения.

– Всё не так ужасно, малышка, – бодро сказала она, усевшись на дно бассейна и положив голову на его закруглённый край. Из воды торчали лишь её округлые колени, белые плечи и голова в ореоле небрежно заколотых золотистых волос. – Я избавилась от Гауматы, это большая удача для меня. Теперь Бардия хоть в какой-то мере будет считаться с моими желаниями.

Артистона присела на скамью рядом с бассейном. В её больших синих глазах светилось неподдельное восхищение смелостью Атоссы. Всё-таки у неё необыкновенная старшая сестра!

Прошло совсем немного времени, и однажды вечером, когда Атосса пребывала в состоянии грустной меланхолии, слушая тягучую песню рабыни-дрангианки под мелодичный рокот струн, перед ней вдруг предстал евнух.

Рабыня оборвала песню на полуслове, трёхструнный музыкальный инструмент умолк у неё в руках.

Евнух склонился в низком поклоне, его лысина заблестела в свете масляных светильников.

– Я слушаю тебя, – промолвила Атосса, лёжа на подушках у стены, завешанной большим цветастым ковром.

– Мне велено передать тебе, о госпожа, что сегодняшнюю ночь ты проведёшь в царской опочивальне, – сказал евнух, медленно распрямившись. – Твой брат желает сделать тебя своей супругой.

Атосса приподнялась, взгляд её больших глаз так и впился в невозмутимое безбородое лицо евнуха.

– Царь сам сказал тебе об этом? – спросила Атосса.

– Нет, об этом мне сказал царский постельничий, – ответил евнух.

– Хорошо, ступай. – Атосса сделала повелительный жест.

Евнух попятился к двери.

– Нет, постой! – Атосса вскочила с подушек, полы её халата распахнулись. На миг перед взором евнуха промелькнули голые ноги Атоссы. – Передай от меня царю, что я… – Атосса закусила губу, от волнения её грудь высоко вздымалась. – Передай царю, что он мудр и великодушен, что он никогда не раскается в этом своём поступке. А теперь иди!