Виктор Поротников – Дарий (страница 10)

– Оставил в Египте, – прозвучал ответ. – В сражении под Мемфисом какой-то египтянин оказался ловчее меня. Негодяй отсёк мне ухо мечом, видимо, намеревался раскроить мне череп, но промахнулся. Похоже, добрые боги-язата оберегают меня!

Атосса слегка покивала головой, сузив глаза, словно предвкушая своё торжество.

– Вполне возможно, что я могла не заметить шрам на шее у брата, – сказала она, – но то, что Бардия не терял ухо в сражении, я знаю точно. Кто ты? Отвечай! – Атосса опасливо отодвинулась к краю ложа.

Незнакомец тряхнул рыжими волосами и рассмеялся:

– Задумка твоего брата не удалась. Придётся мне, как видно, сознаваться, дабы ты, прелестница, не натравила на меня в своих молитвах Ангро-Манью[24]. Меня зовут Смердис. Я – брат Гауматы.

– Родной брат? – усомнилась Атосса.

– Нет, сводный. Мы ведь с ним непохожи друг на друга.

– Я бы не сказала, – заметила Атосса, – брови у тебя точь-в-точь как у Гауматы.

– Ну, разве что только бровями мы и схожи, – усмехнулся Смердис.

– Это Бардия повелел тебе встретить меня в царской опочивальне? – Атосса в упор взглянула на Смердиса.

Тот виновато кивнул.

– Мой брат рассчитывал ввести меня в заблуждение своим сходством с тобой?

Смердис опять кивнул.

Атосса уронила голову на свою согнутую руку.

– Как это низко и жестоко! Как это по-мужски! – вырвалось у неё.

– Прости, что я причинил тебе боль, – пробормотал Смердис, полагая, что Атосса вот-вот заплачет.

Но Атосса вовсе не собиралась плакать. Она подняла голову, её большие глаза гневно блестели.

– Предположим, я попалась бы на обман своего брата, что было бы дальше? – обратилась Атосса к Смердису.

– Ты принародно стала бы моей женой, – ответил Смердис, – а спустя какое-то время твой брат открыл бы тебе свой обман. Вот и всё.

– Значит, до открытия обмана, по замыслу Бардии, ты должен замещать его на царском троне. Так? – Жёсткий тон и пронзительный взгляд Атоссы говорили о том, что она мысленно что-то взвешивает.

Смердис молча покивал головой.

Теперь Атоссе стал ясен коварный замысел Бардии. Она знала, что у Гауматы есть брат, но ни разу до этой ночи не видела его. Вероятно, Бардия, убедившись, что силой принудить Атоссу к браку с неугодным ей человеком не удастся, а угоден ей в мужья лишь он сам, решил перехитрить сестру при помощи своего двойника.

«Ну что ж, брат, я воспользуюсь твоим коварством, но для своей цели, – мстительно подумала Атосса. – Ты сам выбрал свою судьбу, отвергнув меня!»

Размышления Атоссы прервал Смердис.

– Давай ляжем спать, красавица, – сказал он. – Обещаю, что больше не притронусь к тебе. Утром я сам скажу твоему брату, что хитрость его не удалась.

– Не нужно этого делать, – возразила Атосса, вновь придвинувшись к Смердису и положив руки ему на плечи. – Ты силён и красив. К тому же ты знатен и очень похож на моего брата. Не стану скрывать, я хотела стать женой Бардии. Но, поскольку это невозможно, я предпочитаю иметь своим мужем тебя, Смердис. Обещаю, что буду тебе хорошей женой. Пусть Бардия думает, будто я ничего не заподозрила и приняла тебя за него. В конце концов, чего не сделаешь для любимого брата!.. Если, конечно, ты согласен видеть меня своей женой, – добавила Атосса с обворожительной улыбкой.

– Я согласен, – не раздумывая сказал Смердис.

– В таком случае, мой дорогой, отныне ты – не Смердис, а Бардия, не забывай об этом, – продолжила Атосса. – И поправляй меня, если вдруг я нечаянно назову тебя Смердисом. Это так забавно, так интригующе! Чем-то напоминает игру «Угадай близнеца», ты не находишь?

Простоватый Смердис пожал плечами: о такой игре он не слышал.

Ночь Атосса и брат Гауматы провели на одном ложе.

На рассвете в царскую опочивальню пожаловали евнухи, которые принесли царские одежды и прочие инсигнии царя. По древнему обычаю, царь перед утренней молитвой, после ночного соития с женщиной, должен был совершить очистительное омовение в присутствии жрецов, поэтому мнимый брат Атоссы удалился в купальню.

Евнухи, пришедшие с женской половины дворца, проводили Атоссу обратно в гарем, где для неё тоже была приготовлена ванна с горячей водой. Чистота тела для зороастрийцев[25] была сродни чистоте помыслов человека, поклоняющегося Ахурамазде.

После любовных утех с гигантом Смердисом Атосса ощущала себя побитой собакой. Вдобавок она не выспалась, так как дневная жизнь в царском дворце начинается с первым лучом солнца.

Изнывающая от любопытства Артистона, сразу после утренней молитвы прибежавшая к сестре, была разочарована её холодным приёмом. Атосса выглядела вялой и сонной. Артистоне так и не удалось её разговорить, а ей так хотелось узнать, каков же в постели их царственный брат.

– Я в нём не разочаровалась, – единственное, что поведала Атосса младшей сестре.

Глава пятая

Вещий сон

От Смердиса Атосса узнала, что о хитрой задумке с двойником известно и Гаумате. Однако Прексаспу, особо доверенному приближённому Бардии, о подмене царя на царском троне было неведомо.

Именно из-за своего поразительного сходства с Бардией Смердис не состоял в ближайшем царском окружении. Он был начальником гарнизона в мидийской крепости Сикайавати, находившейся неподалеку от Экбатан. Гаумата вызвал брата в Экбатаны по воле царя, а Бардия тем временем заменил Смердиса в крепости.

– И никто из воинов гарнизона не заподозрил подмены? – удивилась Атосса, когда услышала всё это от Смердиса.

– Бардия не только схож со мной внешне, он и на коне сидит как влитой, отменно стреляет из лука, не хуже меня метает копьё, – сказал Смердис. – Когда Бардия в моей одежде сел на моего коня, то все в крепости приняли его за меня.

– Значит, Бардия теперь находится в крепости Сикайавати, – задумчиво проговорила Атосса. – И пробудет там до нашей с тобой свадьбы?

Смердис молча кивнул.

То, что в ближайшие дни состоится свадьба Бардии и Атоссы, знали все во дворце. Распространился этот слух и в тесных кварталах Экбатан, раскинувшихся вокруг холма, на плоской вершине которого за семью рядами крепостных стен возвышались царские чертоги.

Во дворце все вокруг раболепствовали перед Атоссой, поскольку искренне полагали, что она скоро станет царицей. Лишь Гаумата искусно притворялся, отвешивая поклоны Атоссе и Смердису, одетому в царский кандий.

Однажды Атосса вызвала к себе двоих уже немолодых евнухов, Артасира и Багапата. Оба в прошлом были преданными слугами царя Камбиза, ныне они состояли при гареме.

Атосса напомнила евнухам давний трагический эпизод из своей жизни, в котором они хоть и невольно, но принимали участие:

– Помните, как царь Камбиз изнасиловал меня, ворвавшись ночью в мою спальню! Не забыли?..

Евнухи потупили очи.

– Камбиз был пьян и не смог бы овладеть мною, если бы вы не держали меня за руки, – ледяным голосом продолжила Атосса. – Вы стали свидетелями моего позора и соучастниками одного из самых гнусных поступков Камбиза. Вы держали меня, покуда Камбиз утолял свою похоть. Помните, я тогда ещё сказала вам, что никогда не забуду этого! Не забуду и не прощу! Теперь Камбиз мёртв и не сможет защитить вас от моего гнева. О, я сумею насладиться вашими предсмертными муками! – Атосса скривила губы в злорадной ухмылке. – Как долго я ждала этого часа!

Евнухи упали перед Атоссой на колени.

Перебивая друг друга, они стали умолять Атоссу о пощаде, ссылаясь на то, что в их подневольном положении остаётся только исполнять волю царя, какова бы она ни была, иначе можно расстаться с жизнью.

– Даже если бы мы тогда отказались помогать Камбизу, это ничего бы не изменило, – оправдывался Багапат. – Камбиз велел бы нас тут же обезглавить и воспользовался бы помощью других слуг.

– А мы, несравненная Атосса, хоть и совершили насилие над тобой, зато делали это так, чтобы не оставить синяков на твоих прекрасных руках, – вторил Багапату Артасир. – Помнится, я даже закрыл глаза, дабы не видеть того, что вытворял с тобой на ложе бессердечный Камбиз.

– И мы не обмолвились об этом ни одному человеку, – вставил Багапат, – чтобы слух об этой гнусности Камбиза не разошёлся по Пасаргадам.

– Нам было дорого твоё незапятнанное имя, госпожа, – добавил Артасир. – Мы и представить себе не могли, что Камбиз пожелает взять в жёны всех своих сестёр.

Атосса выслушала евнухов с непроницаемым лицом.

– Помните, что отныне ваша жизнь в моих руках, – сказала она. – Бардия без ума от меня и выполнит любое моё желание. Если вы хотите, чтобы я забыла прошлое, то обязаны выполнять любые мои поручения.

Евнухи принялись заверять Атоссу, что готовы беззаветно служить ей.

– В таком случае достаньте сильного яду, но так, чтобы никто во дворце не знал об этом, – повелела Атосса. – Яд передадите моей невольнице Атуте.

Артасир и Багапат испуганно переглянулись.

– Мы сделаем всё, как ты велишь, о госпожа, – склонив голову, произнёс Багапат.

– Мы раздобудем яд, царица, – сказал Артасир, – даже если он предназначен для нас.

Атосса милостиво улыбнулась:

– Не беспокойтесь, скопцы. Вы мне ещё понадобитесь.

Накануне свадебного торжества, когда во дворце уже собирались гости и были принесены все полагающиеся по этому случаю жертвы светлым богам-язата, неожиданно скончалась бактрианка, жена Бардии. Лекарь, осматривавший тело умершей, обнаружил следы отравления. Присутствовавший при этом Гаумата сразу сообразил, чьих рук это дело.