Виктор Поротников – Дарий (страница 15)

Атосса и Гаумата встретились в светлом просторном зале, высокие стены которого были покрыты барельефами, изображающими мидийских царей на войне и на охоте. Царица и хазарапат неторопливо прогуливались вдоль барельефов, поодаль от своей свиты, застывшей в молчаливом почтении у дверей с закруглённым верхом. Атосса и Гаумата делали вид, что разглядывают сцены сражений на известняковых барельефах, сами же вели негромкую беседу о своих заботах.

– Прексасп заподозрил неладное, царица, – тихо молвил Гаумата. – Он побывал в крепости Сикайавати, расспрашивал воинов из тамошнего гарнизона о том, как умер мой брат. Я предвидел подобный шаг Прексаспа, поэтому мои люди встретили его в крепости и сказали ему то, что я велел им сказать. Но Прексасп был явно не удовлетворён этими ответами, ибо он долго шнырял по крепости, пытаясь заговаривать не только с воинами, но и со слугами.

– Что же делать? – встревожилась Атосса. – Может, спровадить Прексаспа куда-нибудь подальше. Например, в Вавилон.

– Это не избавит Прексаспа от подозрений, царица, – сказал Гаумата. – Если Прексасп задумал докопаться до истины, он до неё рано или поздно докопается. Я его знаю.

– Так, что же делать? – ещё раз повторила Атосса.

– Кому? Тебе?.. – Гаумата взглянул на Атоссу.

– Нам, – раздражённо ответила Атосса.

Гаумата усмехнулся краем рта.

– Божественная, я сделал всё, что мог. Но у моего брата упадок духа, он погряз в пьянстве. В трезвом виде Смердис то и дело порывается скинуть с себя царское облачение и удрать в горы. Не сегодня завтра Смердис будет разоблачён евнухами или телохранителями. Прости, о светлейшая, но я вынужден покинуть тебя, ибо мне ещё дорога моя голова. – Гаумата слегка поклонился Атоссе.

– Ты думаешь, я позволю тебе скрыться! – угрожающе прошипела Атосса.

– А что ты можешь сделать? – Гаумата распрямил спину и вызывающе взглянул на Атоссу. – Велишь страже бросить меня в темницу? А может, прикажешь убить меня на месте? Тогда заодно прикажи казнить и Смердиса, поскольку лишь моё присутствие удерживает его в этом дворце. Смердис уже сыт по горло и царской властью, и ролью Бардии!

– Тихо! – Атосса взяла Гаумату за руку. – Давай обсудим всё это спокойно, наедине. Через два часа я буду ждать тебя в своих покоях. Умоляю, не бросай меня! Гаумата, если бы ты знал, как я жалею, что затеяла всё это!

В глазах Атоссы было столько мольбы, что Гаумата не посмел отказать ей.

Оставшись наедине с Гауматой, Атосса разговаривала с ним так, словно всё зависело от него одного. Превознося ум и находчивость Гауматы, Атосса выражала надежду, что он проявит волю и изменит сложившиеся обстоятельства к лучшему. Ведь никто, кроме Гауматы, не сможет повлиять на Смердиса, заставить его обрести облик, достойный царя.

– Отныне я вся в твоей власти, – добавила Атосса в конце беседы, став на колени перед Гауматой и распустив волосы по плечам в знак покорности.

«Наконец-то пришёл мой час! – торжествуя, думал Гаумата. Он разорвал на Атоссе платье, обнажив ей грудь. – Гордая дочь Кира у моих ног!»

Молчаливым жестом Гаумата указал Атоссе на ложе в глубине комнаты.

Покорность, с какой ему отдавалась Атосса, пробудила в душе Гауматы благородный порыв. Он заверил Атоссу, что заставит Смердиса взять себя в руки и постарается поскорее покончить с Прексаспом.

– Ты хочешь убить его? – спросила Атосса, лёжа в постели рядом с Гауматой. – Это может вызвать опасные толки, ведь Бардия доверял Прексаспу, как никому другому.

– У нас нет иного выхода, – сказал Гаумата. – Прексасп явно что-то заподозрил. Самое лучшее – это обвинить его в измене и казнить.

Атосса неслышно вздохнула и закрыла глаза. Ей было жаль Прексаспа, но, с другой стороны, если Прексасп докопается до истины, то он её не пощадит.

Прексасп, как обычно, пришедший на доклад к царю, был удивлён тем, что царь, не дав ему вымолвить ни слова, обрушился на него с обвинениями в преступном заговоре. Находившийся тут же дворецкий от изумления вытаращил глаза. Гаумата, стоявший возле дверей, немедленно вызвал стражу.

– Мне смешно выслушивать весь этот бред, – промолвил Прексасп, державшийся с завидным присутствием духа. – И я, кажется, догадываюсь, в чём тут дело. От меня хотят поскорее избавиться. Значит, истина очевидна: ты – не Бардия!

Прексасп ткнул пальцем в сидящего на троне Смердиса.

Смердис вскочил и схватил Прексаспа за пояс, это означало, что он выносит ему смертный приговор.

Стража набросилась на Прексаспа и поволокла его к выходу.

– О, позднее прозренье! – выкрикивал Прексасп, упираясь изо всех сил. – Сын Кира мёртв, а его место занимает самозванец! И зовут его Смердис! Маги хитростью и коварством отняли царский трон у персов. Однако можно обмануть людей, но не богов. Митра и Варуна[32] покарают вас, злодеи!

Прексасп плюнул в лицо Гаумате.

– Убейте же его! – закричал Гаумата.

Воины подняли копья.

Неожиданно Прексасп с кошачьей ловкостью выхватил нож из своего широкого рукава и полоснул им одного из стражников по глазам. Воин вскрикнул от боли и закрыл лицо руками. Увернувшись от занесённого копья, Прексасп сумел ранить в шею второго стражника. Тот отпрянул в сторону, зажимая пальцами кровь, хлеставшую из раны.

Гаумата, обнажив кинжал, бросился на Прексаспа.

Они сцепились, норовя поразить друг друга.

Увидев, что Прексасп рассёк ножом щеку Гаумате, Смердис поднял с пола копьё и со всей силы метнул в Прексаспа. Тот опять увернулся. Острый дротик вонзился в буковую дверь над головой Гауматы, сбив с него войлочный кидарис.

Прексасп опрометью выскочил за дверь.

Объятый яростью, Гаумата крикнул, обернувшись к Смердису:

– Смердис, ты с ума сошёл! Ты же чуть не убил меня!

В следующий миг Гаумата встретился глазами с дворецким, который побледнел и попятился от него. Гаумата выразительно взглянул на Смердиса. Тот понял его без слов. Настигнув дворецкого, Смердис заколол его одним ударом кинжала в сердце.

– Добей и этих. – Гаумата кивнул брату на раненых стражей, а сам кинулся догонять Прексаспа.

Гаумата полагал, что Прексасп побежит к главному выходу, поэтому он первым делом устремился туда, криком сзывая к себе дворцовую стражу. Однако у главных дворцовых врат Прексасп так и не появился. Гаумата разослал воинов ко всем другим выходам с единственным приказом убить Прексаспа, где бы его ни обнаружили. Поскольку стража во дворце почти полностью состояла из верных Гаумате людей, никому и в голову не пришло подвергать этот приказ сомнению.

Прексасп был обнаружен на верхней площадке дворцовой башни, которая возвышалась над всеми семью стенами, окружавшими дворец. С огромной высоты Прексасп кричал столпившемуся на площади народу, что царь Бардия мёртв, что его убили маги Гаумата и Смердис. И что Смердис занял царский трон, пользуясь своим внешним сходством с Бардией.

Стражники закололи Прексаспа копьями, и крики смолкли.

Толпа на площади ещё долго не расходилась, люди были встревожены. Многим было понятно, что во дворце творится что-то неладное. Царские глашатаи, выехавшие к народу верхом на конях, так и не смогли заглушить в людях эту тревогу. Известие о том, что справедливый и честный Прексасп убит по обвинению в измене, было воспринято народом с явным недоверием.

Постепенно площадь опустела, но спокойствие в Экбатанах так и не наступило. Всевозможные слухи бродили из улицы в улицу, из дома в дом, будоража умы.

Гаумата послал отряд воинов схватить Аспатина, сына Прексаспа.

Но его люди вернулись ни с чем: Аспатин успел скрыться.

Когда Атосса узнала о случившемся, ей стало так страшно, словно палач уже набросил ей на шею волосяную удавку. Она стала обдумывать, как выходить из создавшегося положения. Даже признавая крах своих честолюбивых замыслов, Атосса не собиралась опускать руки, уповая на трезвый расчёт и счастливый случай.

Глава седьмая

Фейдима

Евнухи Артасир и Багапат, вернувшись с базара, принесли царице скатки дорогих тканей.

Атосса, проснувшаяся с головной болью, небрежно одетая и непричёсанная, разглядывала разложенные перед ней образцы материй. Здесь были расшитая золотом парча, тонкий египетский виссон, фригийский лён, мягкий мидийский кашемир…

Тут же находилась одна из рабынь, которая собиралась делать причёску своей госпоже. Эта девушка была любимицей Атоссы, поэтому она смело давала ей советы по поводу того, какая ткань более годится на покрывало, какая на платье, какая на плащ…

Атосса хранила каменное молчание, небрежно перебирая куски тканей.

Вдруг Атосса вскинула глаза на евнухов и требовательно произнесла:

– Какие разговоры ходят в городе?

Евнухи потупили очи.

– Так… – Артасир пожал плечами. – Чернь обсуждает всякую чушь!

– Какую именно чушь? – Атосса повысила голос.

– В народе ходит слух, будто Бардия мёртв, – прошептал Артасир, на шаг приблизившись к царице. – Будто бы на троне сидит не Бардия, а некий двойник.

– Кто же этот двойник? – опять спросила Атосса.

– Смердис, брат Гауматы, – шёпотом ответил Артасир. – Так говорят, госпожа.

– Но ведь Смердис был обезглавлен, – сказала Атосса, – обезглавлен тобой и Атутой. Как всё это понимать, Артасир?

Евнух пожал плечами с выражением полнейшего недоумения на лице.

Атосса села на стул. Повинуясь её молчаливому жесту, рабыня удалилась из комнаты.

– Что же вы молчите, мои верные помощники? – скорбным голосом промолвила Атосса. – Ваша госпожа угодила в западню, неужели вы не понимаете этого?