Виктор Поротников – Дарий (страница 13)
Ведь у мидян, наших соседей, с давних пор разрешены браки между близкими родственниками. Никто не вспомнил тогда, что этот позорный обычай распространён не среди всех мидян, а только в племени магов.
Когда я поняла, что мужчины всегда найдут отговорку, чтобы оправдать свои низменные побуждения, а также свою алчность и трусость; когда мне с очевидной ясностью было показано, что меня ожидает в случае моего сопротивления, – тогда-то я и решила для себя, что впредь стану обращаться с мужчинами, как они того заслуживают.
Бардия вздумал подшутить надо мной, сведя меня на ложе со Смердисом, за это я лишила его жизни. И не жалею об этом!
– А чем тебе помешала Вашти? – мрачно спросил Гаумата.
– Вашти с лёгкостью могла бы отличить Смердиса от Бардии, – ответила Атосса. – Этим Вашти была опасна, ведь она не стала бы молчать.
– Ты что же, хочешь, чтобы Смердис правил царством вместо Бардии?! – воскликнул Гаумата. – Да ты в своём уме?!
– Ничего другого и не остаётся, – невозмутимо промолвила Атосса. – Стоит открыть правду, и вас обоих ждёт казнь. Если мидийцы ещё могут поверить в вашу непричастность к убийству Бардии, то персы ни за что не поверят этому. Вы оба – дальние родичи последнего мидийского царя, как об этом ходят слухи. Персы обвинят вас в том, что вы вознамерились возродить Мидийское царство. Меня же никто из персов не заподозрит в убийстве Бардии.
Смердис и Гаумата обеспокоенно переглянулись, сознавая убийственную правоту Атоссы.
– Всё обойдётся, если вы оба станете слушать меня, – продолжила Атосса. – Пармиса, дочь Бардии, уже видела Смердиса и признала в нём отца. Все слуги и евнухи Бардии тоже принимают Смердиса за моего брата. Знать, которая может видеть царя лишь на расстоянии, и подавно ни о чём не догадается.
– Но есть люди, которые имеют доступ к царю в любой день, – высказал опасение Гаумата. – Прексасп, например. По своей должности Прексасп обязан делать доклады царю о положении дел в государстве. Бардия часто беседовал с Прексаспом наедине. О чём они совещались? Какие поручения давал Бардия Прексаспу? Мы этого не знаем…
Если Прексасп явится к Смердису и доложит о выполнении некоего царского поручения или захочет посоветоваться о каком-нибудь тайном деле, то мой брат и двух слов не сможет связать. Ведь он же полнейший тупица!
Смердис после этих слов Гауматы набычился, но промолчал.
– Зато у Смердиса его мужское достоинство огромных размеров, как у истинного царя, – улыбнулась Атосса, подмигнув Смердису.
– К сожалению, в беседах с Прексаспом или с главным писцом это Смердису не пригодится, – проворчал Гаумата, сделав ударение на слове «это».
– Не обессудь, но царскую канцелярию тебе придётся взять на себя, – сказала Атосса Гаумате. – В общении с Прексаспом Смердис может полагаться и на мою помощь. Думаю, моё присутствие на этих тайных совещаниях не смутит Прексаспа, а уж я разберусь, что к чему.
– Не сомневаюсь в этом, о светлейшая, – с едва заметной ехидцей обронил Гаумата.
– Сразу предупреждаю, не вздумайте избавиться от меня, – угрожающе промолвила Атосса. – Я всё предусмотрела. Моя смерть неизбежно повлечёт за собой и вашу гибель.
– О чём ты говоришь, дорогая! – воскликнул Смердис, сделав порывистое движение к Атоссе, которая сидела в кресле, положив руки на подлокотники. – Куда мы без тебя? Лишь в тебе наше спасение!
Смердис упал на колени и коснулся лбом носков туфель Атоссы, виднеющихся из-под подола её длинного голубого платья.
– Твой брат, кажется, так не думает, – проговорила Атосса, пристально глядя на хмурого Гаумату.
Смердис раздражённо обернулся на Гаумату, не вставая с колен.
– Смири гордыню, брат, – сердито сказал он. – Поздно уповать на богов, лучше положиться на Атоссу. Ныне она для нас – Анахита и Армаити[28] в одном лице!
– Именно это меня и тревожит, – признался Гаумата.
Понуждаемый требовательным взглядом Смердиса, Гаумата, поборов свои колебания, тоже опустился на колени и поцеловал туфлю Атоссы.
На прекрасном лице Атоссы появилось выражение радостного торжества, отныне желанная власть была у неё в руках!
Глава шестая
Прексасп
Гаумата и Смердис были из племени магов, знаменитого тем, что последователи Заратуштры, прибывшие в Мидию из Маргианы, распространили зороастризм сначала среди магов и лишь позднее – среди прочих мидийских племён. Маги, познавшие учение Заратуштры прежде прочих мидян, стали племенем жрецов. В своих обрядах жрецы-маги не просто служили светлым богам-язата, сотворённым Ахурамаздой, но приспособили для новой религии священнодействия, связанные с богами прежнего культа, олицетворявшими солнце, луну, землю, воду и ветры. Благодаря такому сплаву нового со старым, привычным миропониманием дуалистическое учение пророка Заратуштры довольно легко и быстро укоренилось среди мидян, перейдя от них к парфянам, персам, гирканцам, бактрийцам и согдам.
С той далёкой поры магов стали воспринимать именно как жрецов-огнепоклонников. Не всякий маг был жрецом, но всякий жрец непременно был магом, во всяком случае, среди мидян.
Поэтому Атосса не удивилась, когда узнала от Смердиса, что он в юности был жрецом, вернее, помощником жреца.
– Что же входило в твои обязанности? – поинтересовалась Атосса.
– Я лишал девственности девушек, приходивших в храм Астарты[29], – простодушно признался Смердис.
– И скольких же девушек ты лишил невинности за всё время своего пребывания в храме Астарты? – В голосе Атоссы прозвучали неприязненные нотки.
Но Смердис не заметил этого, ответив с горделивым видом:
– Через моё ложе прошло более двух тысяч девушек. Я пробыл в храме три года. Потом мне это надоело и я стал воином, как мой брат.
– Почему Гаумата не пошёл в жрецы? – вновь спросила Атосса.
– Гаумата с юных лет рвался служить царям, а не богам, – ответил Смердис. – В общем-то, я тоже не стремился стать жрецом, меня взяли в храм только из-за размеров моего…
Смердис запнулся, но Атосса поняла, что он имел в виду.
С каждым днём Атосса всё больше убеждалась в том, что Смердис отнюдь не блистает умственными способностями. Он более тяготеет к сексуальным утехам, нежели к государственным делам.
Во время самой первой встречи Смердиса с Прексаспом, на которой присутствовала и Атосса, всё шло хорошо, пока Смердис молчал, слушая, что говорит ему Прексасп. Но едва Смердис открыл рот, как то же самое сделал Прексасп, внимая той бессмыслице, которую тот нёс, даже не понимая сути вопроса. Атосса то бледнела, то краснела. Наконец, не видя иного выхода, она прервала словесные излияния мужа, поцеловав его долгим поцелуем в уста. Смутившийся Смердис враз онемел, и Атосса живо выпроводила его за дверь.
– Что случилось с царём? – недоумевая, обратился к Атоссе Прексасп. – Я не узнаю Бардию. Его будто подменили!
Атосса тоже изобразила сильнейшие недоумение и тревогу, сказав Прексаспу, что её супруг, видимо, не совсем здоров.
– Для усиления своей мужской потенции царь принял какое-то дурманящее зелье, и это, похоже, повлияло на его разум, – заявила Атосса ошарашенному Прексаспу. – Не только ты, друг мой, но и я тоже обеспокоена самочувствием Бардии.
Прексасп удалился, пообещав прислать к царю опытного лекаря-индуса.
Это был единственный случай, когда у Атоссы от волнения тряслись руки.
Лекарь-индус не обнаружил у Смердиса никакой болезни. Напротив, он сказал, что не встречал более здорового человека, чем царь.
Атосса подкупила лекаря, убедив его сказать Прексаспу, будто у царя случилось небольшое помешательство рассудка и ему нужен покой.
На следующую встречу с Прексаспом Атосса отправилась одна.
Поскольку Прексасп не привык обсуждать серьёзные дела с женщинами, даже если они царского рода, поэтому беседы у них не получилось. Атосса держалась скованно. Прексасп был подозрителен и замкнут.
Атоссе пришлось уговаривать Гаумату какое-то время встречаться с Прексаспом вместо Смердиса. Гаумата долго упирался, но затем согласился. При этом вид у него был мрачный.
Угрюмое настроение Гауматы сильно тревожило Атоссу, поэтому она решила подслушать его разговор с Прексаспом. Впрочем, из этой затеи у Атоссы ничего не вышло. Прексасп и Гаумата встретились не в царской канцелярии, а в трапезной – было время обеда.
Выждав немного, Атосса нарушила уединённую беседу Гауматы и Прексаспа. Она пришла к ним под предлогом, якобы желая сообщить Прексаспу о самочувствии царя. К удивлению Атоссы, выяснилось, что Прексасп и Гаумата обсуждают не государственные дела, а делятся впечатлениями о странностях Бардии, чего с ним прежде не бывало.
Когда Прексасп ушёл, Гаумата грубо накричал на Атоссу, возмущаясь, что та появилась некстати и не позволила ему выведать у Прексаспа то, что он хотел.
– Ах, я так беспокоюсь за царя! – передразнил Атоссу Гаумата. – Ах, он не желает лечиться! Ах! Ах!.. Кому нужны твои показные охи и ахи, дорогая? Думаешь, Прексасп настолько глуп, что не понимает, когда ты искренна, а когда притворяешься таковой!
Атосса тоже не осталась в долгу, обругав Гаумату, помянув при этом и Смердиса.
– Всё, на что способен твой брат, это лишать невинности юных девушек в храме Астарты, – раздражённо молвила она. – В постели Смердис – бог, зато на троне он – ничтожество!
Услышав эту гневную перепалку, в трапезную заглянул евнух из свиты царицы.