Виктор Пекелис – Истории о «ненужных» открытиях (страница 25)

Оставалось разобраться в опытах их противников, у которых по неизвестным пока причинам морские свинки и кролики гибли от прививок, не содержащих бактерии.

Пастер был убежден, что они гибли от другой болезни. Но от какой? Это он и выяснил серией опытов со скрупулезной, педантичной точностью, повторяющей опыты противников: он буквально шел по их стопам с тем, чтобы обнаружить… совершенно другую причину гибели животных.

Пастер нашел микроб, новый микроб – причину смерти.

Он назвал его микробом гнилокровия. Установил: микроб обитает в кишках, не принося вреда живому организму. Но когда животное погибает, кровь его лишается кислорода, анаэробный (Пастер не мог отказать себе в удовольствии напомнить своим ученикам, что анаэробная жизнь была открыта им самим) микроб, «воскреснув духом», заражал кровь трупа. Одной ее капли становилось достаточно для смерти здорового животного.

Ошибка же Поля Бера, объяснил Пастер своим ученикам, в том, что его ввели в заблуждение зародыши микробов, которых не мог сразить сжатый кислород, примененный в опыте. Бер, считал ученый, должен с этиле согласиться, если он не захочет идти против истины.

На заседании Академии наук Поль Бер признал правоту Пастера и свою, как он выразился, близорукость.

Стремившийся во всем добиться полной ясности, Пастер захотел узнать, как же заболевают животные сибирской язвой. Ведь им никто не вводит при помощи шприца болезнетворные микробы, когда образуется гнойник – очаг болезни. Животные сами, естественным путем, заражаются, причем инфекция проникает во внутренние органы. Ученый с помощью опытов доказал, что микроб сибирской язвы попадает в организм с пищей скота, которую заражали дождевые черви и другие организмы, обитающие в земле. Это они выносят на поверхность множество бактерий, способных вызывать опасные болезни.

И Пастера с новой и новой силой волновало, как избавиться от страшной болезни. Неужели нельзя смертоносные бактерии вынудить расстаться с их убийственной силой? – спрашивал себя ученый. И все чаще приходил к догадке, доказанной впоследствии п ставшей принципом в его работах: «Борьба с болезнями сводится к борьбе с микробами, вызывающими эту болезнь».

Правильность этого научного принципа он впервые доказал на примере микроба, вызывающего куриную холеру.

Пастер говорил: случай помогает только подготовленному уму. Не обошел случай и Пастера в его увлечении крошечным холерным вибрионом.

Как-то в спешке при отъезде забыли о колбе с холерными микробами, великолепно чувствующими себя в питательном растворе. Это был яд страшной силы, абсолютно верная смерть для кур.

Приехав через три недели, Пастер сразу же зашел в лабораторию. В лаборатории не было ничего, кроме старых бульонов с микробами куриной холеры. Ученый вспрыснул несколько капель жидкости двум курам, скорее по привычке не сидеть без дела, нежели рассчитывая на результат.

Несколько часов спустя у кур можно было наблюдать все признаки болезни.

Но на другой день… На другой день ни один из сотрудников лаборатории по был подготовлен к ожидавшему его зрелищу. Куры, умиравшие вчера, куры, не оставлявшие надежды на выздоровление, сейчас сосредоточенно клевали зерна, кудахтая как ни в чем не бывало.

Лихорадочно стали пересевать микробы из старых колб. Заразили еще двух кур. И они остались живы.

Тогда вырастили новые колонии микробов, чтобы куры все-таки дохли. И они после впрыскивания дохли, самым обычным, самым «нормальным» путем.

Только не те две, оставшиеся один раз в живых: они никак не хотели умирать, даже болеть, от безусловно смертельной дозы микробов.

«Случайность? – спрашивал себя и помощников Пастер. – Надо проверить». Но незаболевших кур нельзя было не сравнить с теми коровами, которые не умерли от повторно впрыснутого яда «сибирки». Об этом Пастер узнал из работ англичанина Дженнера.

Случайность ли?

Все силы лаборатории были направлены на выяснение мучительной загадки.

Пастер и его помощники жили как в лихорадке, покупали кур, заражали их сначала раствором из старых колб, снова заражали – уже сильным раствором, взятым из новых. И так каждый день.

Куры не умирали…

И Пастер понял: он нашел то, о чем мечтал долгие годы!

Он нашел способ защиты живого организма от заразных болезней!

Пастер радостно удивлялся, как все просто и мудро в природе: живой организм «не хочет» заболевать вторично одной и той же заразной болезнью, вызванной одним и тем же микробом. Пастер торжествовал.

Но, торжествуя, ученый намечал пути новых исследований. Он решил научиться подбирать каждому микробу подходящие условия обитания, для того чтобы, ослабив действие болезнетворного микроба, привить искусственно невосприимчивость к той болезни, которую микроб вызывает. Пастор был убежден: если решить эту необычайно важную задачу, можно будет победить многие заразные болезпи.

Так ученый пришел к мысли о прививке. Прививка, по его мнению, должна стать противоядием против болезни, должна стать стеной, ограждающей организм невосприимчивостью к заболеванию.

Эту невосприимчивость позднее назвали искусственным иммунитетом, а Пастер был по праву признан основоположником иммунологии, которая в наши дни считается одним из важнейших направлений в биологии и медицине.

Работы по ослаблению болезнетворного действия микробов Пастер начал с возбудителя сибирской язвы.

Бактерию этой болезни постепенно – в течение месяцев – заботливо «выхаживали», затем начинали постепенно ослаблять, нагревая ее в бульоне. День ото дня искусство исследователей в приготовлении ослабленных бактерий – их называли вакцинами – становилось все виртуознее: бактерия проходила через своего рода стадии активности – от способной убить корову до такой, которая не трогала морскую свинку.

Пастер, забыв о печалях и огорчениях своих предыдущих открытий, мечтал о торжественном дне, когда он расскажет, как в его лаборатории нашли метод борьбы с инфекционными болезнями. Он прочитал доклад 28 января 1881 года на заседании Академии наук. Ошеломленные слушатели молчали… Заговорили потом.

Предложенный ученым метод вакцинации был признан фантазией, абсолютно ненаучным измышлением.

Казалось бы, бури негодования, обвинение в ненаучности, которые сопровождали каждое из ранее сделанных Пастером открытий, должны были ослабить силу удара нового непризнания его идеи. Но на сей раз и «буря» была сильнее, и противники авторитетнее.

Одним из них был Роберт Кох – человек, сам много сделавший для изучения «сибирки». Но и для него метод вакцинации был невероятен. Он не мог в него поверить: «Это слишком хорошо, чтобы могло быть верным», – сказал он одному из своих коллег. И написал статью против вакцинации от «сибирки» в частности и против пастеровского метода вообще.

Пастер бросился доказывать свою правоту с фактами и цифрами, которых у него было достаточно: «Как бы Вы яростно на меня ни нападали, – писал он Коху, – Вы но сможете препятствовать успеху моего метода. Я вполне уверен, что метод понижения вирулентности вируса окажет большую пользу человечеству в борьбе с угрожающими ему болезнями».

Надо ли говорить, как был прав Луи Пастер? Сейчас не встретишь человека, сомневающегося в пользе прививок. Но это сейчас.

А тогда помимо Коха было много, слишком много противников у Пастера, не только не веривших в прививки, по и доказывающих, будто бы новые открытия господина Пастера приносят несомненный вред – вред, который мог бы увести врачей и ветеринаров со стези практики в область абсурдных вымыслов, если бы абсурдность эта не лежала на поверхности.

Один из виднейших ветеринаров Франции, доктор Россиньоль иронически писал в журнале «Ветеринарная литература» не более не менее чем следующее: «Вам нужен микроб? Он есть везде. Наука о микробах сейчас в большой моде. Это теория, которая не подлежит обсуждению, которую остается только безоговорочно принять, особенно если великий пророк ее, ученый Пастер, произносит священные слова: «Я сказал!» Только микроб характеризует болезнь. Это доказано и всеми признано, что в будущем теория зародышей микробов возьмет верх над клинической медициной. Микроб – вечная истина, и Пастер – пророк ее».

Россиньоль не ограничился злопыхательской статьей. Он решил втянуть Пастера в заговор против самого Пастора, организовав для этого публичный опыт с вакцинацией.

И что же?

Пастер согласился. Его ученики и помощники пришли от согласия в ужас: одно дело – возиться с подопытными животными в лаборатории, другое – проводить вакцинацию на ферме. Но Пастер, казалось, не сомневался в успехе.

Он выехал в имение Россиньоля, где собирались проводить опыт.

Прочитайте, с каким восторгом и волнением рассказывает об этом событии К. А. Тимирязев:

«Это был его навеки знаменитый опыт в местечке Пулье-ле-Фор весной 1881 года. Получив в свое распоряжение стадо овец в 50 штук, он сделал 25 из пих несколько предварительных прививок ослабленной заразы. 31 мая в присутствии многочисленных и в большинстве недоверчиво настроенных зрителей он привил всем овцам сибирскую язву в ее самой смертельной форме и пригласил всех присутствующих вернуться через 48 часов, объяснив вперед, что 25 животных они застанут уже мертвыми, а 25 других целыми и невредимыми. Даже друзья его были испуганы его самоуверенностью. Но пророчество исполнилось буквально. Собравшимся в Пулье-ле-Фор 2 июня представилась такая картина: 22 овцы лежали мертвыми, две умерли у них на глазах, а третья к ночи; остальные 25 были живы и здоровы. Скептицизм врагов, опасения друзей уступили место безграничному взрыву восторга. И действительно, с тех пор, как свет стоит, конечно, не было видано ничего подобного. Представим себе, что когда-нибудь в темные века, предшествовавшие этой заре, которая занялась над обновленным человечеством в XVI веке, какой-нибудь человек в одежде мага или кудесника объявил, что простым прикосновением к живому существу он может, по желанию, или спасти его, или обречь на мучительную смерть, а ведь на то, чтобы скрыть в рукаве небольшой шприц, потребовалось бы немного ловкости, и можно легко понять, какое впечатление произвело бы это чудо на окружающих. Но современный маг не спрятал своего шприца в широких складках своей одежды, и разочарованные охотники до чудесного, поговорив несколько дней об этом действительном чуде XIX века, вернулись к столоверчению, вызыванию духов и знахарству».